Portrait

***

Алекс оказался прекрасной подружкой невесты — ему удавалось все исправить, всех утешить, дипломатично сгладить все неровности. Ах, неровностей возникало немало — людей в номере Люцифера собралось очень много. В приготовлениях участвовала Мими, тут были парикмахер, маникюрша, портниха, художники по макияжу… Не один художник — художники! Вики потребовалось два специалиста по макияжу: один для лица, а второй работал с областью декольте — делал ровнее и слабее загар, творил совершенство. Наконец, умудрившись как-то справиться с суетой, Алекс широко улыбнулся и чуть не прослезился: — Боже мой, ты восхитительно выглядишь! — Спасибо. — Мне нужно уйти, а ты тем временем… — Я знаю, — Вики охватывала дрожь, когда она думала о звонке родным — боялась расплакаться. — Может, я позвоню им после венчанья… — Нет, — Алекс был неумолим. — Они хотят пожелать тебе счастья, сделай это сейчас же. Приглядите за ней, Мими, — велел он, уже убегая. — Может, действительно, лучше потом? Чтобы не испортить макияж? — Мими сочувственно улыбалась. Уокер не хотела портить макияж, вообще не хотела плакать. И очень старалась убедить себя, что все хорошо. Она выходит замуж за человека, которого любит, безумно любит. Она выходит замуж за отца своего ребенка. Она в красивейшем платье, церковь роскошно украшена, все готово для ее венчания — казалось бы, куда же лучше. Почему же ей кажется, что она собирается на казнь? Я просто тоскую по дому, — решила она. Были бы здесь мои родные… Нет, не в этом дело… Все из-за Люцифера… Из-за любви… Он меня не любит. Играя огромным бриллиантом на пальце, она пыталась сосредоточиться на всем прекрасном, что было между ними, на магии, которая всегда возникала и возносила ввысь, когда они оставались вдвоем, на радости чувств, которая была бы ей неведома без него. Но, в конце концов, все равно получалось, что они сочетаются браком лишь из-за ребенка. — Ваша семья должна гордиться. Верите ли, но мой отец тоже горд, — говорила Мими. — Верю или нет? Почему бы отцу не гордиться Люцифером? — нахмурилась Виктория. — Это я и говорю — вами. Возможно, ты не самый лучший вариант для брата, но, раз уж так случилось, папа подписал завещание и все прочее, — Мими была удивлена реакцией Вики. — Завещание? — Вчера вечером он все оформил, — в отсутствие Лилит держалась значительно свободней. — Мой отец всегда говорил — империя Морнингстар достанется тому из его детей, кто первым подарит ему внука. Мы все знали — он хотел, чтобы это был Люцифер, сын, для счастья которого папа готов сделать все. Он — движущая сила компании, и папа мечтает, чтобы он в ней остался. В тот вечер, когда вы познакомились, я умоляла его выполнить папино желание, а он непреклонно говорил «нет»… — она с улыбкой посмотрела на живот Вики. — Кто знает, как работает его ум? Уокер не знала. Она положила руки на живот. Возможно, эта крохотная жизнь не так уж случайно зародилась здесь в ту ночь? Вдруг Люцифер где-то в глубине сознания решил заявить свои права на то, что заслужил? — Наверное, папе тоже хочется увидеть внука… — Мими смотрела на нее. — Сделайте сканирование. — Я сделала. Немного отступив, она с удовольствием осматривала Вики. Невеста выглядела вполне достойно, чтобы принять имя семьи. — У него будет внук, мальчик… Зазвонил телефон Мими. — Извините, это Люцифер. Интересно, чего он хочет? — пробормотала девушка. Сделать счастливым своего отца. Самое большое, самое трудное, самое пугающее решение ее жизни вдруг оказалось неправдоподобно легким. Виктория могла понять его решение жениться на ней из-за ребенка, из чувства долга. Но мысль о том, что он рассчитал ситуацию, чтобы порадовать отца или — еще хуже — чтобы унаследовать империю? Это наполняло ее ужасом. Возможно, она старомодна. Но она может выйти замуж лишь по одной-единственной причине. Эта причина — любовь. — Все в порядке, минутку, — Мими проскользнула в спальню и теперь громко спорила с братом, выкрикивая какие-то аргументы. Вики уже ничего не слышала. Она стянула с себя фату и платье, надела джинсы, взяла свой кошелек. Люцифер же сказал, что это не тюрьма. Удрать было легко: открыть дверь, вызвать лифт, спокойно пройти через холл отеля. Все фотокамеры ждали блистающую невесту, на обыкновенную девушку в джинсах никто и не взглянул. Идя по улице, Вики ни разу не оглянулась — ни разу. Она приказала себе быть спокойной, идти, пока не дойдет до главной улицы и не сядет в трамвай. Куда и зачем этот трамвай привезет ее — не все ли равно? — Пора выходить, милая. Она не заметила, как доехала до конечной остановки. В голове крутились самые разные мысли и образы. Лицо Люцифера, обнаружившего, что невеста сбежала, истерика Алекса, который не найдет ее в отеле, шок гостей, заголовки газет, реакция родителей… Наверное, надо было заставить себя пройти через все это, — думала Уокер. Был довольно холодный зимний день, пронизывающий ветер дул с залива. Сан-Килд. Вот куда завез ее трамвай. Последняя остановка фантастического путешествия по Лондону во время их первого свидания. Мир без Люцифера здесь холоднее и серее. Когда она вошла в кафе, где они разговаривали тогда, ей показалось, что она попала в другое место или идет другой акт спектакля, с другими декорациями. За столами сидели счастливые благополучные семьи с детьми, молодые пары и люди постарше. Совершенно иная клиентура придет сюда позже. Вики заказала кофе. Обняв чашку ладонями, она раздумывала, что же ей теперь делать. Придется как-то вернуться туда… в отель. Паспорт, одежда… Боже, да что же она натворила? Конечно, надо поговорить с Люцифером. Но как — как решиться… Как объяснить ему, что она не влюблялась в человека, который может произвести ребенка, чтобы порадовать своего отца, и что ей все равно, как высоки при этом ставки. — Прошу прощенья. Можно, я сяду? — красивый глубокий голос нарушил ее безумно скачущие мысли. Люцифер стоял над ней. Говорить Вики не могла, только кивнула. Он отставил чашку, которую она держала, взял ее руки в свои, перевел дыхание и заговорил: — Я виноват, виноват в том, что стыдил тебя. Это мой стыд, не твой. Я любому это скажу. — Извини, как ты сказал? — нахмурилась. Она не ожидала его извинений, она только смотрела на его руки, которые сжимали ее ладони. — Я просто не могу сделать это. Я не могу выйти за тебя замуж, зная… — Прости, — он прервал ее спотыкающееся объяснение, и она в первый раз взглянула на него. В его глазах плескалось смятение, вполне отражавшее ее состояние. — Я не собиралась убегать, не планировала это, просто… — Ты бросила меня? Она вздрогнула от этого вопроса, бессмысленного вопроса. Еще более бессмысленного оттого, что в углах его рта пряталась улыбка: — Ты бросила меня? — А как ты думаешь, почему я здесь? Именно сейчас, когда мы должны были, взявшись за руки, идти из церкви? — Потому что я бросил тебя. Она остолбенела, а он продолжил: — За полчаса до того, как ты должна была направиться в церковь, я позвонил Мими и сказал, что не могу принудить тебя стать моей женой… — Ты меня бросил? Почти у алтаря? — Но, похоже, ты не собиралась к алтарю… Она поняла, почему он так странно улыбался, слушая ее сбивчивые объяснения. Она с ужасом думала, что своим поступком она подвергает его унижению и стыду, она не хотела этого. Вики чуть не рассмеялась, вспомнив крики Мими, доносившиеся из спальни. — Могу я спросить, почему? Почему ты решила, что тебе и нашему ребенку будет лучше без меня? — Я… Просто… Ну… Мими сказала, она передавала тебе желание вашего отца — в тот вечер, когда мы познакомились. — Вся семья просила меня о том, чтобы я поскорее женился и подарил им наследника. Что тебя удивляет? Ты же слышала тогда наш разговор. — Этого я не слышала. — Вики, я не склонен отдавать отцу еще несколько лет, работая для него. Неужели ты думаешь, что я вот так, в одну минуту, отдам ему всю жизнь? — Не знаю, — призналась. Ей казалось, он захватил весь ее мир, оставив ее обнаженной. Казалось, все ее эмоции как будто воспламенились, каждая мысль, каждое чувство стало ярче, интенсивней. — Может, я ищу оправданий тому, чтобы не выходить за тебя замуж… Я знаю, что первый, кто подарит твоему отцу внука, получает в награду… — Я говорил с ним вчера вечером и отказался от столь лестного предложения. Безумие. С какой стати мне наследовать все, когда у меня братья и сестры. Я сказал отцу, что буду работать с ним, только если смогу делать это в Штатах. — В Штаты? Ты собираешься переехать? — Конечно. Говоря об этом, я надеялся, что мы будем вместе, настоящей семьей, но я понимаю сейчас — это невозможно. И все же я хочу быть настоящим хорошим отцом. Это трудно, если я в Лондоне или Испании, а сын в Штатах. Я знаю — даже если мы и не будем вместе, ты поступишь со мной по справедливости. Я доверяю тебе, — Люцифер смотрел в ее застывшее лицо. Для человека с таким прошлым доверие — больше, чем любовь, и она осознавала это. Но сейчас понимание ей не поможет, ничто не поможет, когда мужчина твоей мечты объясняет тебе, почему он не женится на тебе. Но потом станет легче. Его доверие всегда будет ей поддержкой. — Я проснулся утром и понял — я доверяю тебе абсолютно, твердо знаю, что интересы нашего ребенка для тебя важнее всего. — Женаты мы или нет, друзья или нет, ты всегда будешь его отцом. Всегда. — Теперь я это знаю. Знаю, ты никогда не отстранишь меня от моего ребенка. Не как… — он замолчал, но Виктория, тонущая в собственных горестях, запутавшаяся в своих чувствах, уловила что-то необычное в его голосе. Глядя в прекрасное лицо мужчины, в его задумчивые глаза, она чувствовала, что смотрит в его душу и видит не боль, не горечь и сожаление, а кровоточащее, неуемное страданье. Смутное подозрение, возникшее у нее, было так невероятно, так жестоко, что ей захотелось закрыть глаза. — Он знал, да? — Нет, он ничего не знал, — Люцифер убрал руки. — Значит, она… Лилит знала? — прошептала. — Не будем касаться этого, не надо больше боли. — Чьей боли? — Если моя семья узнает — если отец узнает, что она сделала… — Мужчина задержал дыхание. — Нельзя, это разрушит их. — Меня это не разрушит. Ты сказал, что доверяешь мне, — ее голос был неожиданно тверд. — Я доверяю тебе. — Так скажи. Люцифер так тяжело перевел дыхание, как будто задыхался. — То, что я говорил тебе раньше, правда, но не вся, — он смотрел в глаза, снова взяв ее руки в свои. Теперь он говорил полную правду, не версию Морнингстар, а реальную правду, которую видел маленький мальчик: — За день до того, как мама отвела меня в дом малютки, мы пошли к моему отцу. Там находилась Лилит, она была беременна — я это помню. Помню также, что отца не было дома. Мама рассказала ей, как серьезно она больна. Это я тоже помню, потому что я понял тогда — мама скоро умрет. Она ужасно кашляла и плакала и говорила, что ее семья не имеет возможности взять меня, когда ее не станет… — он замолчал. Вики предпочла бы старую версию. Пусть бы он оказался завистлив и зол. Новая правда слишком ужасна, невыносима. — Лилит ничего не хотела слышать. Помню, они спорили, мама плакала так сильно, что с трудом дышала. Потом она выгнала нас, как попрошаек. Некоторые мученья слишком велики для слез. Вики хотелось завыть, потому что этот мир оказался так невыносимо жесток, жесток к беззащитному малышу. Ей трудно было справиться с гневом, хотелось бежать, найти его отца, сказать… Но она сумела справиться с собой. Все это не поможет Люциферу. — Она знает… — Вики постаралась, чтобы ненависть не звучала в ее голосе. — Она в курсе, что ты можешь помнить? — Когда я узнал о твоей беременности, я сказал ей. Теперь она живет со своим страхом. Нам всем приходится жить с нашими ошибками. Вчера ты сказала: будь осторожнее со своими желаниями… — невеселая улыбка скользнула по его губам. — Когда мама отвела меня в дом малютки, она сказала, что я не буду там долго, за мной придет отец. Может, она собиралась найти его и поговорить. Об этом я ничего не знаю и не хочу знать. Каждый вечер я смотрел в окно и ждал. Я мечтал, чтобы он забрал меня, я хотел иметь семью. Потом, став старше, я хотел денег и красивых женщин. Сбылись все мои желания, мне не на что было жаловаться, тем более в сравнении с бедолагами, которые остались там. — Есть на что. Узнав о своей беременности, Уокер все время думала, сумеет ли она защитить своего ребенка, обеспечить ему счастливое детство, какое родители обеспечили ей. А у Люцифера не было счастливых воспоминаний, только надежда обрести семью, и та — умерла. Когда он, наконец, воссоединился со своими родными, семья распалась. Братья сердились на отца, отец нес бремя вины, мачеха жила в страхе. — Я думал, у меня будет больше прав на ребенка, если мы поженимся. Иначе любой суд… — Не будет никакого суда, — прошептала. — Я говорила тебе это. Ты ни в чем не виноват, — она смотрела на него сквозь слезы. Он хотел жениться на ней, руководствуясь не теми причинами, но потом решил бросить ее у алтаря… Неважно, как к нему относятся другие люди, я люблю его, люблю таким, как есть. — Та ночь была самым безрассудным, самым необдуманным поступком в моей жизни. Я оказалась с тобой в постели не потому, что ты красив, не из-за твоих денег или… Ладно, наверное, твоя красота сыграла роль, но не главную. Ты. Ты оказался первым человеком, которому я поверила, которому захотела отдать себя. И каков бы ни был итог, я не считаю ту ночь несчастным случаем. Тебе ни разу не пришло в голову, что я люблю тебя? — да и как подобное могло прийти ему в голову? Он никогда не поверит во что-то такое простое и одновременно такое сложное, как любовь. — Ты сказал, что никогда меня не полюбишь. Это единственная причин, по которой я решила не выходить за тебя. — Ты любишь меня? Несмотря на все произошедшее, ты говоришь, что любишь меня? — Боюсь, да. — Но как? Я ужасно относился к тебе! — Так… Просто люблю. — Знаешь, в моей странной жизни я не узнал, что же это такое. Или не понял. В детстве я никому не был нужен, потом как-то быстро стал богатым и влиятельным. Все стали говорить мне про любовь, от меня хотели того же. В результате я возненавидел это слово. Скажи, когда любишь, все время думаешь о любимом человеке? — Постоянно. — И чувствуешь себя безумным? — Абсолютно. — И хочешь для этого человека всего самого лучшего? И можешь потратить массу времени, и купить картину, чтобы она напоминала тебе о нем? И, если ты хочешь проводить с этим человеком каждую минуту, все свое время, но понимаешь, что человеку нужно уйти, ты позволяешь ему уйти? Ты видишь ее, сказочно красивую в подвенечном платье, но в ее глазах безнадежность… — Ты признаешься мне в любви? — прошептала Виктория. Последовавшую паузу можно было бы принять за оскорбление, окажись на его месте любой другой человек. Но он очень серьезно относился к словам признания. — Я люблю тебя. Он произнес это твердо, словно упирая на каждый звук. Три коротких слова, но Вики так страстно ждала их. А их все не было, и это чуть не сломало всю ее жизнь. Но вдруг оказалось, что она не готова их услышать — потрясение было слишком сильно. Случись ей услышать от него эти слова вновь, проживи она хоть сто лет, этот, первый раз будет вставать перед ней. Не очень понимая, что люди вкладывают в это понятие, Люцифер Морнингстар осмелился полюбить… Полюбить меня. — Я люблю тебя, — повторил он спокойней, уже понимая, как ей приятно это слышать. — Тогда что же мы здесь сидим? — она улыбнулась сквозь слезы. — Почему мы не идем… — ей хотелось сказать «домой», но номер в отеле не был домом ни для кого из них. — Церковь украшена и ждет нас, со священником договорились, лицензия у нас есть, — подхватил незаконченную фразу. — Все уже разошлись. — Отлично! — Я в джинсах, — Вики смущенно улыбнулась. — Даже лучше, — он наклонился и поцеловал ее. Такой целомудренный и нежный, его поцелуй полностью подтвердил заветные три слова. Он любит, а этого достаточно. — Я позвоню в церковь, — включил телефон и закатил глаза: — Пятьдесят пропущенных звонков — можешь вообразить себе лицо Лилит? — он улыбнулся, потому что телефон зазвонил. — Это брат. Не хочу сейчас. Он поймет… — Нам нужны свидетели, — мягко сказала она. — Кажется, два. Может, попросить твоих братьев? — По отцу… — он не закончил фразу. Ему было хорошо, счастье осветило мрачные уголки его исстрадавшейся души. — А там должна быть женщина? — спросила Виктория, но мужчина махнул рукой: — Их двое, найдут одну женщину. Она с улыбкой слушала его разговор с братом, слушала, как они смеялись, обсуждая план побега обоих братьев из дома. — Что он сказал? — поинтересовалась. — Что он гордится этой почетной миссией. Надеюсь, ты не против еще одного гостя, — увидев ее вытянувшееся лицо, Люцифер рассмеялся: — Алекс. Он просто обезумел. Они уже едут. Встав, он подал Вики руку и вывел на улицу… В новую жизнь. — Дорогая, пойдем поженимся?