Один из девяти

Когда сгустились сумерки и ветерок, что проникал сквозь приоткрытые окна, гулял под сводами, наполняя комнату долгожданной прохладой.

Сет ворочался в постели и каждое движение отдавало болью. Болью физической. Но не давало уснуть, то что откликалось в сердце болью душевной. И будьто бы послышался легкий неуловимый шум. Легкая поступь и будьто бы невесомые шаги. Мелькнула незримая тень от окна. Сет затаил дыхание, сглотнул, сердце его гулко звучало. В один миг, он различил силуэт, взявшийся словно из ниоткуда, то была Сехмет — богиня львица. С гривой чудных волос. Хищьные кошачьи глаза ее ярко блеснули в полумраке. Грациозным движением тень по- кошачьи, скользнула от края кровати и ловко прильнула гибким телом к перепуганному юноше. Сет вздрогнул, не успев и вымолвить ни звука. — Тсс! Тише! — предостерегла она, приложив палец с длиннющим опасно острым ногтем, к ярко накрашенным губам, что виднелись из-под львиной маски. — За дверями этой уютной комнаты стоят очень злые и сильные дядечки с такими огромными и острыми секирами. Я бы не хотела с ними встречаться, — шутливо проговолила она глубинным мурлыкающим голосом. Гостья приподняла изумленное лицо Сета за подбородок. Он сидел на кровати, боясь шелохнуться, обомлел настолько, что даже дышал реже. — Как же ты зашла?! — не скрывая удивления поинтересовался он. — В окно, конечно, - беззаботно пожав плечами, ответила львица. — Мне не терпелось поздравить тебя с победой, — с добродушной улыбкой пояснила женщина. — В ночи?! — еле слышно пролепетал Сет, уставившись на нее широко распахнутыми глазами. — Дела! Знаешь ли! — равнодушно бросила она, кокетливо улыбаясь. — К тому же мне пришлось поискать эту дыру, в которую тебя упрятали. А ведь я не с пустыми руками. Я пришла передать подарок от величества бога Ра! В благодарность за службу Египту! Изящными движениями она снова метнулась к окну и с наигранной церемониальностью возложила на постель что-то плотно обернутое тканью. — Ну же, взгляни! — подтолкнув сверток сказала Сехмет. Сет плавно перевел взгляд на комок ткани. Внимательно разглядывая плотную, темную материю, не решаясь протянуть руку. Видя, что юноша не спешит принимать дар, она ловко развернула тряпицу, обнажив холодную тёмную сталь. — Ты юн! Твои руки слишком нежны для меча, а по сему — кхопеш твое оружие. К тому же он намного легче и короче обычного меча и лезвие не будет путаться под ногами. Одного взгляда на изящьно загнутое лезвие было достаточно, чтобы то зачаровало юношу. Черная гладь сверкнула в еле пробивающемся лунном свете, словно водица в колодце в глубокой ночи, и холодом повеяло так же. Чувствовалась мощь и сила таившаяся в этом оружии. С неподдельным интересом, Сет разглядывал дар. Лезвие тонкое-тонкое, заточено изнутри и снаружи, блики света так и играли по изогнутому краю. Красота! Силища! Рукоять идеально подходила запястью. На удивление легкое, так удобно легло в руке, что не захотелось более расставаться. Благодаря идеально изогнутому краю казалось многим короче меча. Завороженным взглядом удивленный мальчишка продолжал созерцать холодную мощь черной глади. Тем временем рукоять словно прогрелась, вобрав в себя тепло ладоней. — Когда станешь богом оно будет служить твоей воле, по твоему повелению, — вкрадчиво, даже как-то ласково проговорила богиня. Сет взмахнул оружием в воздухе — кхопеш и сейчас был полным отражением воли юноши. Он покорно испонил каждое движение, описывая короткий рисунок в воздухе. — И раз уж одному из твоих божественных статусов соответствует Война — я возьму над тобой опеку и отныне стану наставником, — грациозно, закинув ногу на ногу, пояснила львиноликая богиня. Заглядывая при этом в глаза, полные дикого восторга. — Отец не позволил мне служить в рядах священной армии фараона, потому и сослал сюда, — расдосадованно печально ответил Сет. — Твоего отца я возьму на себя, а ты обещай быть хорошим мальчиком! — хитро улыбаясь промурчала женщина. Сехмет ласково провела рукой по его щеке. — Идёт?! — уточнила она, слегка прихватив яркий локон, разглядывая его не силясь скрыть интерес. Некоторое время ночная гостья задумчиво перебирала волосы, пропуская мягкие пряди меж пальцев. Сет вскинул голову, поморщив милое личико и ей пришлось отпустить чудную прядь. Но во взгляде его читался восторг, а вместе с тем и преданная благодарность. Минуту спустя ее фигура мелькнула у окна, готовая к прыжку. — Чуть не забыла! Снова ехидно улыбнувшись, Сехмет бросила на постель небольшой флакончик. — Чудодейственная мазь из храма Исиды. Не успел юноша поднять глаза, как силуэт исчез в непроглядной тьме, будто бы его и не бывало. Лишь оружие, что осталось в руках напоминало - это не сон, что приснился в храме Ашторет. И сейчас эта удивительная женщина вызывала трепет и восхищение. Вот уже битый час, как Сет валялся в песке, все его жалкие попытки атаковать приводили лишь к очередному падению. — Ха-ха-ха! — надсмехалась Сехмет, обнажая острые клыки. — Разве сможешь ты победить врага, валяясь в песке? — зло бросила богиня, возвышаясь над юношей. — Я еще полубог, а ты лупишь меня со всей силы, — жалобно произнес Сет, утирая рот тыльной стороной ладони, кое как все же, сев на песок, потирая ушибленное предплечье. — Ха-ха! Да я вообще не прилагаю усилий! — Я слаб для ближнего боя. Чувствую себя куском жалкой плоти! — Да, физически ты уступаешь, но сила не в горе мышц. Твоя сила не в том! — ободряющим тоном начала говорить львиноликая богиня. — Тело твое, гибкое и стройное, должно быть точным и быстрым подобно движениям ядовитой змеи, а ты кочевряжишься словно слепой червь! Ну же, Сет! Соберись! — она рывком подняла кхопеш и швырнула у его ног, жестом указывая продолжить. Не успел юноша и приложить попытку чтобы подняться, как она снова начала атаковать! Сехмет полностью оправдывала статус богини Разрушительной Войны. Женщиной она оказалась сильной, удивительно ловкой и выносливой. Страшно красивая, аж сердце замирало при одном только взгляде на ее благородную осанку и кошачьи повадки. Грациозная — двигалась быстро, жостко, точно! Ее длинные сильные ноги, с ловкостью отбивали любой удар, не менее проворно, чем крепкие руки. Словно ее острое тело и есть продолжение меча. Клафт (1) в виде львиной морды покрывал ее голову, оставляя открытым только губы цвета густой крови. И выражение насмешливой хитрой улыбки, преисполненной лукавого довольства не покидало ее. То придавало некого своеобразного обольщения. Настоящая львиная грива, убранная в косы, при каждом ее движении будоражила взгляд, блеском золотых бусин. Казалось, лиф с трудом удерживал ее пышные груди. Приковывала взгляд мужской половины и ее тонкая талия, что подчеркивали косые мышцы пресса. Пышные бедра, прикрытые полупрозначной легкой тканью, игриво обвивали бусы из бирюзы и лазурита, ниспадая почти до пят. Пускали слюни на подтянутое, закаленное в боях тело не только смертные, но и боги, однако ее острый язычек умел осадить любые дерзновения. За время проведённое подле львиноликой богини, Сет успел убедиться: дикие повадки — не уступали владению мечом, что вселяло восторженный страх и уважение! — Почему отец все же позволил тебе обучать меня военному делу? — Ха! — усмехнулась Сехмет, — Ты сын богов, твой отец наместник двух фараонов и если вдруг с тобой что-то случится, с того живьем снимут кожу, обваляют в соли и вывесят на площади. Как думаешь много было желающих, что смогли бы осилить? Призадумавшись Сет невольно надул губы. Но внимание его привлек караван, что двигаясь мерным шагом плыл по песчанным просторам. От наблюдений, как длинные почти фиолетовые тени от них ложились на окрашенные розовато- красные пески, оторвал глубинный голос богини Войны. — Нам пора возвращаться, чтобы он не передумал…-прищелкнув острыми клыками, почти у самого уха, возвестила она. И богиня будто залюбовалась тем чудным светом, что разлился по горячим пескам, застыла, устремив взгляд в даль, как-то вызывающе дерзко сложа руки на груди. Весь край тонул в золотистом сиянии. Лучи заходящего солнца делали львиные глаза Сехмет золотыми. Она всматривалась в песчанное море, где плыл караван. Сету казалось будто она растворяется в том золоте, что лилось на ее светлую кожу. — Ты слышишь их? — спросил юноша, кивнув на продвигающуюся вереницу. Сын наместника стоял обьятый лучами угасающего солнца и оттенок волос его играл даже ярче разлившихся красок. — Придет время, и ты, услышишь их мольбы, — Сехмет поддернула поводья лошади, что паслась у скудной растительности, выделяющейся на песчанных барханах почти черными пятнами. — Каково это? Слышать их? — Утомительно, — пожав плечами сказала богиня, — Я не люблю слушать их стенания и посещаю храмы только чтобы пожрать от пуза и славно напиться! Что действительно хорошо умеют делать людишки, так это варить превосходное пиво. Им как-то удаётся ломать на куски, недопеченный хлеб и заливать финиковым соком, добавляя ароматные травы в нужном количестве, что получается отменное пойло. Вот за это, я к людям отношусь снисходительно. Так и сотрудничаем - я стараюсь не применять разрушительной силы, а они тащут жратвы и пива. Обожаю все его сорта! Ты обязательно должен все их попробовать. Направляя лошадь ко дворцовым воротам, оставляя за собой облака поднятой пыли, что поднялась от буйных копыт в горячий воздух, Сехмет продолжала трепаться о секретах пивоварения. Вечерело. Дворцовые стены уж окрасил багрянец. Въехав через главные ворота, что были между двумя пятиэтажными пилонами, снизу доверху покрытыми барельефами, Сет распрощался с Сехмет и поехал в нижнюю часть парка, где находился Малый дворец. Когда юноша соскочил с лошади, и нежно потрепал по загривку животное, что все еще било копытом, не уняв пыл, что поднялся в дороге — во двор ложились густые тени. Тотчас подбежали конюшие, уводя коня столь драгоценной масти. Внутри огромного павильона горели светильники, озаряя оттделку террасы из натурального дерева, ажурного словно кружево. Его радостно встретили полунагие прислужники, помогая омыться и сменить запыленную одежду. Быстро накинув на себя белую тогу, похожую больше на огромную простынь, не заботясь особо о складках, Сет отправился ужинать. В большой зале с удивительно красочным мозаичным полом собрались и другие участники трапезы. С пылу с жару уж подавали рабы угощения. Уставляли на стол сладкие фрукты, дичь, рыбу и пышущие сладким жаром сдобные булочки. Лица присутствующих сестер выражали легкое беспокойство тогда, как фараон сохранял благородное хладнокровие, попивая вино из золотой чаши, изукрашенной самоцветами. — Где тебя носит? — спросила Исида не скрывая своего недовольства, — Ты снова ездил в пески без дозволенья отца? —То было с позволенья Сехмет, — безразлично ответил Сет, усаживаясь в кресло. — Тебе нужно быть с ней осторожнее! — Она добра ко мне. — Оно и видно! — Исида скосила взгляд на свежие ссадины, что рассцвели на его нежной коже. Безмолвные взгляды Нефтиды и Осириса устремились туда же. Не отвечая на колкость Сет поглощал большую лепешку куная в душистый мед, при этом смачно причмокивая. Тягучая жидкость норовила сбежать и он слизывал стекающие капли с края лепешки и пальцев. Запивая достаточно густым ароматным пивом. — Дикие скачки так разыграли твой аппетит? — не унималась Исида. Сет вскинул бровь, но продолжил жевать, беззаботно болтая ногами. Он смачно облизывал средний палец, демонстративно повернувшись к лицу супруги фараона. Исида чудом сдержала гневный порыв. Тяжело вздохнув, она приступила к еде. Лучезарная улыбка заиграла на губах Осириса и лукавые искорки блеснули в зеленых глазах. Нефтида обратила к юноше свой кроткий взор. Даже в интересах ее безысходного положения, жених из младшего брата так себе… За минувший год он похудел, выражение лица его стало более серьёзным, а осанка-степенной, однако экспрессивные выпады остались прежними. Да и не покидали ее воспоминания, когда Сет жался к ней как котёночек и беззаботно сопел, пока заливало спальню светом щербатой луны. Во время ужина выжидала обслуга, замерши в кротком молчании, когда можно сменить блюда. — Старшая дочь верховного жреца вошла в брачный возраст. Союз поможет укрепить наши связи. К тому же, вы с ней ровесники. Я могла бы обсудить это с отцом, до его отъезда, — придав тону доброжелательность снова заговорила Исида, обращаясь к младшему брату. — Разве нет ей места в гареме Осириса? К чему мне дочь жреца? — враждебно бросил Сет. — Жрецы наши лучшие друзья и советники. Их молитвы возносят богов и уберегают Египет от пагубных войн, — неожиданно для себя, вдруг вмешалась Нефтида. — Ассирия не шла на нас войной, но разве не по указу миролюбивых советников и добрых друзей боги направили армии? Мы не должны родниться. Жрецы должны быть слугами! — воскликнул Сет. При этом возгласе прислужники вздрогнули, словно напуганные овцы и переглянулись меж собой. Небрежным жестом Осирис повелел рабам разойтись от стола. — Сейчас мы не в том положении, чтобы отказываться от их помощи, — заключил его царственный голос, закрывая спор. — Армии Египта нужны верблюды, — бойко начал Сет. — Совсем что ли песком башку занесло? Какие ещё верблюды? — зло воскликнула Исида. — Такие горбатые зверушки! — театральным тоном проговорил Сет, подавшись лицом к лицу. — Я прекрасно знаю этих блохастых вонючек! Только представь какие это растраты! — разразилась сестра. В то время Нефтида предпочла отмалчиваться, с удивлением взирая на перепалку. — Они того стоят. Смогут идти там где не пройти лошади. К тому же, обходятся без воды гораздо дольше. — Сехмет тебя надоумила? Кощунствовать против жрецов и транжирить средства казны. Теперь ты на ее стороне? Или снова сбежишь? И нам не стоит на тебя рассчитывать? — вопрошала богиня и встревоженный тон ее был преисполнен горького замешательства. — Почему ты всегда осуждаешь меня? Ты и тогда меня не послушала! И не слышишь сейчас! Где были жрецы, когда отправили войска на верную смерть? Они не были там и не видели как падали кони содрогаясь в предсмертных конвульсиях и захлебываясь окровавленной пеной умирали люди. Когда лошади вязли в песках и умирали не дойдя до колодцев питьевой воды. Как и люди, что были верхом. Не они вели воинов на верную смерть! Не они были рядом, когда умирали солдаты! Не жрецы слушали их отчаянные мольбы и проклятия! Не их они проклинали, пока благочестивые ваши советники распивали сладкие вина! И если уж ты желаешь быть благодетельной царицей - сотвори чудо! Наполни колодцы водой! И огради народ от коллегии разжиревших жрецов, что уже давно набивают свои сундуки, заменяя настоящие драгоценные каменья, поддельными! Глубину чистейчей лазури поглатил его горящий взгляд, полный огненных искр. Исида сохранила молчание, как и остальные, но казалось, под высокими сводами все еще звенел юношеский голос. Пока не окончилась вечерняя трапеза каждый из присутствующих более не смел поднимать глаза, как и темы для разговоров. Потеряв аппетит, так же быстро, как и самообладание, Сет решил удалиться в свои покои. Тяжёлой походкой, зевая от навалившейся усталости, юноша поднимался на верхнюю террасу, впереди него ползла прохлада и полумрак. Редкие, но ярко горевшие светильники не оживляли его угнетенного настроения. Сет вздрогнул, невольно вжавшись спиной в резное дерево, когда ощутил прикосновения сильных рук. — Бля! — сорвалось с пышных губ, от неожиданности. — Верблюды, говоришь?! — тихо переспросил Осирис, нависая над Сетом величественной фигурой своей. — Клянусь, я достану для тебя этих животных, со всех уголков земли! — с жаром проговорил он, заглядывая в карминовые глаза. — А хочешь слонов? Только скажи — хоть завтра досталю этих огромных чудовищ прямо с Элефантины, — все так же тихо продолжал фараон, убирая от лица Сета шелковистые волосы, открывая его белую шею. Юноша было впал в замешательство, ощутив горячие поцелуи на своей коже. Оставаясь меж стеной и братом, Сет выбирал прижиматься к стене, тело его охватило дрожью, верно от горячего дыхания владыки Египта. Приметив это, Осирис притянул юношу за тонкую талию чуть ближе к себе, его широкая ладонь мягко оглаживала упругие ягодицы, пальцы так и скользили по ткани, в то время как другая — оставалась на талии. — Нееет! — воскликнул Сет, ударив, по той руке. — На кой нам эти огромные чудища?! — с недоумением буркнул Сет, нахмурив нравные брови. — Все будет так, как ты скажешь, — тихим, но полным твердости, голосом произнес Осирис, подавшись вперёд и наклонившись к самому уху. На что Сет, лишь недовольно сжал губы, вскинув голову, одарив брата враждебным взглядом, полным недоверия. Недоверие в данный момент сжигало и сердце Исиды. Истинная цель богини Магии — владетельность созидательницы всего сущего. Ни на минуту не оставляло ее желание владеть всем миром и покорять не только сердца смертных, но и богов. Чтобы они склонились перед нею так же, как новому владыке и падали ниц перед ее стопами. Ради этого отважилась она пойти против создателя — против великого Ра! В свете предшествующих событий супруга фараона вознамерилась стать соправителем, однако все шло наперекор задуманным планам. Дела государства лишь отдаляли горячо любимого мужа. Развернувшееся монументальное строительство стремительно пожирало деньги казны. Ожесточенные бунты раздирали земли Та-Кемет, а через чур резкие речи своенравного Сета балансировали на грани холодной враждебности, по отношению к высшей касте. — Надеюсь время успокоит его строптивый нрав, — высказалась Исида, когда Сет наконец покинул залу. И выражение лица ее с ярости переменилось на усталость. — Полагаю, твоя добродетель благотворно повлияет на его неугодные мысли: нужно как можно скорее заключить брачный союз, то пойдёт во славу династии и на пользу государства, -прибавила она. — Сет еще ребенок и ничего не смыслит в политике — не стоит считать грехом его безбожные слова! — Кажется, я не засну от них сегодня, — тяжело вздыхая, произнесла царица. — Знаешь, сон - любит удобства. Идем, я провожу тебя в покои. Нефтида заботливо уложила сестру на мягкое ложе и принесла под голову подставку из слоновой кости, в виде полумесяца. Погасив почти все светильники, она опустила полотняную завесу, и расположилась рядом, ожидая когда благословенный сон накроет Исиду своим покрывалом, так же быстро, как дым курильницы, окутал комнату своим расслабляющим ароматом. *** Над бесчисленными каналами уж стал сгущаться серебристый туман. А легкий ветер услужливо относил его к самой пустыне, насыщая изнывавшие от жары, растения. Он охлаждал уставших всадников, что возвращались в Малый дворец, который располагался на самом холме за городом, среди парка, куда вела теннистая аллея. По мере приближения к воротам, которые были еле видны из-за темноты и облака пыли, словно сквозь дымку. Несмотря на темень, Сет издалека приметил дворцового привратника, что выбежал из пилона навстречу. В сопровождении нескольких всадников, состоящих из доблесных воинов армии фараона, сын наместника поспешил к воротам. Белая юбка в виде трапеции и парик похожий на колпак, придавал облику бегущего сходство с диковинным чудиком. Однако вид его был так перепуган, что Сет отбросил эту веселую мысль. Наспех омывшись, изнывая от усталости он торопился к сестре. У дверей в покои царицы толпились придворные лекари, с озабоченными выражениями лиц удрученными думами, они шептались меж собою в пол голоса. — Что случилось? — взволнованно произнес Сет. — Сильнейший жар сейчас терзает божественное тело госпожи Исиды, нам остается только молиться, ибо недуг похож на болотную лихорадку…- потупив взор, провозгласил верховный жрец. В одно мгновение ученые мужи расступились и раболепно кланяясь пропустили юношу внутрь, не смея поднять голову. Сжав губы от бессилия, Сет приближался к массивному ложу. На широкой кровати возлежала сестрица. Безжизненное лицо ее отдавало болезненной желтизной, а стройное тело, будто бы исхудало и сжалось, от того и терялась она на огромной постеле. У изголовья сидела Нефтида, держа сестру за руку. И без того всегда бледная, сейчас, девушка сливалась с белоснежными простынями. Она поднялась, приближаясь к вошедшему, раскинула руки в объятия. Прекрасные глаза так заволокло горестными слезами, что тусклый взгляд был точно стекло. — По утру она впала в беспамятство и воспаленный мозг ее бредит весь день. Никакие отвары и снадобья не могут сбить этот жар, — при этих словах, по бледным щекам Нефтиды из глаз невольно катились крупные капли. Тяжёлое рвущееся дыхание и редкие жалобно болезненые стоны Исиды, прерывали повисшую тишину. — Я послала вести Осирису, — тихо молвила блондинка, — в молитвах я призвала на помощь родителей и величество бога Ра, создателя всего сущего. С теми словами она прошла в край комнаты, чтобы воскурить благовония. Было уже глубоко заполночь, когда Сет подошёл к горячо молившейся Нефтиде. Обливаясь слезами, она возносила молитвы, простираясь у алтаря, предложение отдыха она отклонила. Вскоре пришлось вернуться к постеле сестры: та жалобно звала супруга, еле слышно шепча его имя. Сейчас, как никогда, Исида жаждала его любви, его заботы и сострадания… Тело божественной супруги фараона било дрожью, однако она пылала словно угли в жаровне. С большим трудом Сету получалось напоить девушку целебными отварами, так как она почти все время находилась в забытьи. Юноша аккуратно прикладывал к разгоряченному лбу льняное полотенце, периодически смачивая в прохладном отваре трав. Настолько бушевал жар, что приходилось менять его каждые несколько минут. Всю ночь Сет и Нефтида провели возле постели сестры, не смыкая глаз. Вновь и вновь утирая выступающие капли холодного липкого пота, протирая лекарственными снадобьями. Но еще больших трудов стоило уговорить Нефтиду прилечь и хоть не много вздремнуть. Лишь когда забрезжил рассвет и первые яркие краски озарили небосвод, жар понемногу начал спадать. Желостливые стоны чуть стихли, прерывистое дыхание становилось мерным и степенным, погружая страдавшую в сон. На занимающейся заре, столь ожидаемый Осирис наконец-то ворвался в покои. Нефтида, дремавшая на ложе, покрытом львиной шкурой, чуть встрепенулась, однако изможденное тело взяло верх и она не смогла вырваться из обуявшей ее усталости и разомкнуть воспалившиеся веки. — О! Сет! — взволнованно произнес фараон, кидаясь к ногам младшего брата, припадая губами к его рукам. — Тише! — шикнул юноша, — она бредила тобой всю ночь! Только-только уснула! — Я загнал двух лошадей! И несся безустали, как получил вести от Нефтиды, — продолжая покрывать руки горячими поцелуями, шептал Осирис. — Ей немного лучше! Жар почти спал. Дай ей поспать! — пытаясь высвободиться, тихо произнес Сет, вставая с постели. — Пойди отдохни, брат, ты выглядишь очень уставшим, — молвил фараон. Он нежно обхватил лицо юноши ладонями, приложив свои губы к чуть приоткрытым губам Сета. Мальчик хмуро свел брови, в то время как, Осирис мягко оглаживал большим пальцем соблазнительный изгиб его очаровательных губ. Сет отстранился, быстро покидая покои. Тогда, наконец, Осирис присел возле супруги, коснувшись рукой полотенца на лбу. Жар действительно отступал. Густые ресницы ее слегка подрагивали, но сон был довольно крепким. Как только он сменил полотенце, Исида распахнула глаза, что увлажнились от слез. Ее иссохшиеся губы сложились в жалкое подобие нежной улыбки. Искорка счастья озарила лицо полное страданий. — Осирис! — собравшись силами пролепетала она. — Доброе утро, любовь моя! — нежно глядя в глаза, молвил супруг, — отдыхай, набирайся сил — я буду рядом! Я буду подле тебя! Он мягко оглаживал ее руку, поднося к губам, целуя нежно и ласково. Нефтида пробудилась, но не желала прерывать этой заботливой нежности, потому просто тихо смотрела на влюблённых из-под полуопущенных ресниц. Некоторое время владыка Египта нежно поглаживал болезненное личико Исиды и взгляд его глаз был преисполнен заботою. Мягкий свет золотистого неба еще проливался сквозь прямоугольное окно на крыше и стелился до самого низа изукрашенных колонн. Болезнь, столь внезапно охватившая Исиду, так же быстро угасала. На ее прекрасном лице, вновь проявился легкий румянец. Она была еще слаба, но взгляд искрился красками лазурного неба в солнечный день. — Ах, сестрица, ну как мы можем расстаться, худо мне было, если бы не твоя забота и самозабвенные молитвы. — У моего супруга такие нежные и заботливые руки! — гордо произнесла Исида, — пусть я и была в бреду, но отчетливо помню, как они ласково и нежно касались меня. Столь аккуратны и легки были их прикосновения. Никто и никогда бы не сравнился! — У твоей постели всю ночь был Сет, то были его руки. Это он заботился о тебе и в его заботливых руках отступил жар, что терзал тебя, — растеряно произнесла Нефтида. — Сет?! — удивилась Исида, — но я точно помню лекгие и мягкие касания! — и на лице богини отразилось встревоженное удивление. — Уверяю тебя- это был Сет, Осирис вернулся лишь на рассвете, когда жар степенно отступал, покидая твое изнуренное тело, — твердо произнесла сестра. (1) Клафт, немес — одна из разновидностей головного убора фараона в Древнем Египте. В данном случае бога)