Один из девяти

Несмотря на то, что Египетская армия лишилась главнокомандующего, при дворе слухов не полнилось. Боясь гнева божества, никто из дворцовых не посмел своего мнения на людях высказывать. Да и не смели придворные оскорбить святости своми словами безбожными. Однако бог Земли все ещё находился в дурном настроении, то было заметно по удрученным лицам советников и жрецов. Надменное личико Сета в те дни, преисполнилось потерянного смятения. Отводя взгляд он избегал любого общения, будто бы обидевшись… Малый дворец коротал время в обыденной беспечности. В ожидании разлива священных вод, молодая чета фараона занималась необходимыми приготовлениями, а юная богиня Гармонии не отказывала им в помощи, то помогало отвлечься от мыслей о ненавистном замужестве. Солнце уже спускалось, благодатно заливая землю золотисто-пурпурным светом. Проведя день в трудах праведных, Нефтида нежилась в огромной каменной ванне. Купальня полнилась слугами, что толпились в ожидании умащения благовониями и присматривали за парикмахером, приводившим в порядок ее шелковистые волосы. Облачившись в расшитую жемчугом, свободную рубашку, из тонкой и мягкой ткани, что всю ее можно было зажать в ладони, Нефтида поспешила взглянуть, что вызвало переполох внизу. Спускаясь, молодая госпожа вглядывалась через перила в темную часть парка и приметила, что прибыли дорогие носилки из кедрового дерева, возле них уж толпились прислужники с факелами. — Юный господин и величество ее Сехмет, — пав ниц, доложился посланный привратник. В последние дни и без того путаные мысли охватывали ее разум, не давая покоя, новые — отбил нестихаемый хохот, перемешанный с распеванием разнузданных куплетов в пьяное застолье и грохот. В коридоре слышалась возня и возгласы, осознав причину Нефтида невольно всплеснула руками, казалось растеряв всю Гармонию, что шла с ее врожденной божественной сущностью. — Ух, сладенький! Будь у тебя сиськи, такие же отменные, как твой зад — вот бы мы с тобой зажили! — задорно палила львица. Юноша пытался отпрянуть, громко крикнув что-то невнятное. Отчего они одновременно занялись громким смехом. — Да тише, ты! — подсмеивалась богиня. С трудом перевалившая через порог компания, вид имела развеселый. Помятый, но лихой облик богини Разрушений выдавал, что испито крепкого вина было не мало. Даже грива божественного клафта ее выглядела на удивление спутанной. Расхлябанной улыбкой светился оскал, на раскрасневшемся лице. Как бравый солдат во время марша, она размахивала свободной рукой — другой придерживала Сета. Его рука была закинута ей на плечо. В отличае от неё, он шатко стоял на ногах, одной рукой опираясь на наставницу, другой — теребил гирлянду из свежих цветов, что была накинута поверх них двоих, на шеи. Сет издавал только не членораздельные звуки. Густые волосы его были взлохмачены и прядями ниспадали прямо на лицо, на нежно-молочных щеках, пылал румянец. Взгляд сверкал, как грани самоцветов, правда устремить свой помутненный взор на сестру он не мог. Ослабевшие ноги его сами собой подкашивались, в итоге он припал на колени. Вся сила и удаль резко покинула молодое тело и его вырвало на пол. — Не переживай, моя сладкая булочка, я еще сделаю из тебя прекрасного собутыльника! — опустившись возле него, разглагольствовала изрядно подвыпившая богиня. Она безуспешно пыталась поднять юношу на ноги, заботливо отводя от лица его волосы, пока не накрыл новый приступ тошноты, в итоге усадила, приложив к стене, чтобы тело не сползало. Нефтида прикрыла руками лицо, покрывшееся краской стыда. — Ну? Че встала?! — бросила Сехмет, — прикажи прибрать тут, да подготовить воды. — И пива покрече пусть подадут! — вскомандовала она, на удивление, твердым голосом. Оторопелые рабы, которые в силу своего положения не могли проявлять особого любопытства, уж преисполнились готовности служить, как вдруг пали ниц к ногам фараона, что размеренным царственным шагом спускался со ступеней, в сопровождении пары личных слуг и домоуправителя. Лицо его выражало спокойствие. Совершенный в своей мужественной красоте, он излучал безмолвное умиротворение. Однако взгляд Осириса был словно глубокие воды беспокойной реки. — Владыка! — с наигранной церемониальной важностью, театрально проговорила Сехмет брякнувшись на колени, сложив руки, точно взывая о благословении. Неспешно ступая, средь рассыпавшихся с гирлянды цветов, не обращая на львицу никакого внимания он подступился к Сету. Юноша уж прикорнул привалившись спиной к стене. Дыхание его успокоилось, а голова свисала, будто бы он пригорюнился. Не говоря ни слова, Осирис ловко перекинул мальчишку через плечо, похлопав ладонью по упругой заднице, тем самым уняв его брыкания. — Разве новое солнце Египта, не рад сему подношению? — хохотала Сехмет, уж откупоривая кувшичик принесенный расторопным слугой. Молчать, молчать, всегда и при всех молчать вот, что давно уяснил при дворе божий первенец. Как драгоценное сокровище, он выучился скрывать в душе своей гнев и мысли. Не взирая на смех богини и на недовольное бормотание неудавшегося пропойцы, которое сложно было разобрать, словно ноша его ничего не весила, владыка направился в купальню. Высокий рост старшего брата спасал положение, так как руки Сета безвольно свисали, а копна ярких волос мела чуть ли не по полу. На ватных ногах Нефтида направилась в покои, стараясь не обращать внимания на ехидное хихиканье Сехмет. В планы Исиды отнюдь не входило сегодня ночевать в своих покоях. Не для того она принимала молочную ванну, умастила свое тело драгоценными маслами из страны Пунт, и обрядилась в вытканную золотом сорочку, что подчеркивала ее стройный стан. Когда доложились о ночном проишествии, преисполненная смирения чернокожая рабыня, омывала ноги своей госпоже, но верно не достаточно проворно служила супруге фараона и та больно ударила ее ногой в лицо. Девушка тут же упала на пол, чем еще больше обозлила Исиду. Осыпав нерадивую бранью, она повелела ей уйти прочь. Не смея поднять взгляд, оставшиеся рабыни укладывали волосы и держали перед ней зеркало. Злобная и крикливая госпожа была их царицею, отчего прислужницы безропотно сносили всякие обиды и наказания. Супруга фараона прищелкнула пальцами и в минуту рабыни покинули царские покои, как только вернулся Осирис. — Это что у нас тут, за подарочек?! — донельзя ехидным тоном провозгласила Исида, не сдержавшись. Фараон скинул ношу свою на брачное ложе. И опустился в резное кресло, переводя дыхание. Сет бесцельно водил головой и бормотал что-то невнятное. Никакие омывания не отрезвили его разума и слова было не разобрать. Юноша ерзал, верно продрогнув. В одну мгновение Осирис подскочил, не давая ему рухнуть с кровати, тут же укладывая поудобнее и укрывая легким покрывалом. — Осирис! — вспыхнула было Исида, недовольно взирая на происходящее. Однако супруг с невозмутимым видом уж готовился отойти ко сну. Немного поворочавшись на постеле Сет отвернулся и накрылся с головой. Минуту спустя он уже мерно сопел. Тяжко вздыхая, царственная супруга проявила смирение. Солнечные лучики мягко касались Исиды, открыв глаза она увидела водопад расплавленной меди. В переливах утреннего света, играл насыщенный многогранный цвет и волосы младшего брата казались ярче червонного золота. Невольно вздыхая их сладостный аромат она поняла, что не может пошевелиться: тело Осириса плотно прижималось сзади и член его, на удивление, был тверд словно каменный. Своей мускулистой рукой фараон обнимал ее и Сета за талию. Будучи зажатой между братьев, богиня аккуратно попыталась выскользнуть, однако рука ее супруга лишь сильнее прижала их вместе, изловчившись Исида все же покинула это сплетение тел. Все еще находясь на широкой кровати, богиня Магии наконец-то сладко потянулась. Было слышно лишь отдаленное щебетание певчих птиц и ровное дыхание спящих. Стараясь не разбудить, она тихонечко сидела и просто смотрела на таких родных и таких не похожих… На выбеленных льняных простынях, среди хаотично разбросанных ярких подушек, в золотистых лучах величества Ра, оливковая кожа драгоценного супруга была просто великолепна! Его атлетичное тело, будто бы возродились в нем все силы природы, столь прекрасно сложенное могучее и сильное, обнимало совсем хрупкое молочно-белое. Спутавшись, легкое покрывало окутывало лишь длинные стройные ноги юноши, почти не прикрывая и не скрывая их белизны. В крепких объятиях Осириса — Сет казался небольшой статуэткой, изготовленной рукой великого мастера. Комнату наполнял тяжелый, тягучий, горячий, словно полдень в песках, возбуждающий аромат, что лился заползая в ноздри, окутывая разум. Исида поспешила выйти, ощущая как запах мутит ее мысли. Когда Сет, с неимоверным усилием, разлепил глаза, с минуту оглядывая мутным взглядом, росписи в кричащих оттенках. Убранство покоев подсказало, затуманеному мозгу, что они царские. Силясь припомнить, как он тут оказался, с тяжелым вздохом юноша повернул гудящую голову и пересекся взглядом с искрами цвета чистой лазури, отчего в висках застучало сильнее. Сестрица была при полном параде, облаченная в одеяние, исшитое золотом и каменьями, сверкая роскошными украшениями из царской кладовой. Улыбаясь, Исида еле заметно повела головой, и расторопная рабыня метнулась подать на подносе чашу и изящный серебряный кувшин, добротной работы- ручка его изгибалась точно лебединая шея. Большими, торопливыми глотками Сет пил прямо из кувшина, вода стекала на шею и грудь, но он все никак не мог оторваться и унять свою жажду. — Ну?! И что это было?! — вопрошала царица, мерно постукивая пальцами по подлокотнику, не отводя взгляд. — Оооо! Исиииида! Моя голова не выдержит твоих нравоучений! — взмолился юноша, приложив кувшин, ко лбу. На указательном пальце его красовалось массивное кольцо. Таинственный блеск самоцвета, кровавого, словно стылая кровь, привлек внимание сестры. — Что это? - указывая на перстень спросила Исида. — Отец привез, когда приехал за мной в Ашторет. А вчера повелел не снимать его, — буркнул Сет. — Со вчерашней выходки, Осирис повелел приставить к тебе охрану, — ехидно улыбаясь, оповестила супруга фараона. — Ко мне уже приставлен караул отца. — И где же те доблесные воины?! — Пали, на службе… Преисполнившись удивления Исида вскинула брови. — Мы пили на спор! — гордо объявил Сет, запрокидывая голову назад, убирая от лица волосы. Но тут же приложил руку к виску. —Агх! Сет — ты сущее наказание! — покачав головой, вздохнула сестра. — Опохмелись и хорошенько поешь, — подзывая слуг, сказала она, поднимаясь с кресла. — Куда же ты? Как истиная богиня Магии — сотвори волшебу! Сними похмелье! — жалобно стенал юноша, тянув руки. Когда преисполненная решимости молодая богиня Гармонии, твердым шагом преодолевала росписные колонны. Повсюду зажигались яркие огни, жрецы в храмах собирались к вечернему богослужению и с вышек пилонов слышались заунывные звуки, призывающие народ к молитве. Как вдруг, у самых дверей в покои младшего брата, хорошо вооруженная стража преградила ей путь, чем вызвала удивление. Крепкие нубийцы в бело-синих одеяниях брякнули перед ней секирами и застыли с равнодушными минами. — Не велено никого впускать, — доложились они. — Я, Нефтида, — дочь величества бога Геба и Нут, — гордо вскинув голову, провозгласила девушка. — Никого не велено, — спокойно произнес страж. — Кем не велено?! — смутившись, спросила будущая богиня, растерянно хлопая глазами. — Фараоном, — в один голос ответили они, при том их лица давали понять, что разговор исчерпал себя. Тьма заботливо укрывала земли своим покрывалом, а сон к богине Гармонии, по возвращению в покои, никак не шёл. Вот уже третью ночь к ряду, Нефтида лежала на постеле и подолгу пялилась на изукрашенные своды, не в силах заснуть. Как вдруг мелькнул мимолетный образ и на всколыхнувшейся завесе заскользили огни, отброшенные свечами. Вглядываясь, девушка села на постеле, крепче сжав одеяло. — Сет! — воскликнула она, наконец разглядев фигуру, — Напугал как! Чего ты в окно? И почему у твоих покоев охрана фараона?! — Вот у него и спроси! — целиком очутившись в покоях Нефтиды, ответил Сет. — Постой, а кого же тогда они там охраняют? — взволнованно произнесла девушка. — Пса — Какого пса? -задумавшись, переспросила она. — С царской псарни! — гордо ответил юноша, расплывшись в улыбке, — я опоил его вином, чтобы он сопел погромче! — Боогиии! Сет! — Ты идешь со мной или нет?! — вдруг теряя терпение, спросил он. — Иду, а куда? — На реку. Давай платье. — Какое платье? — опять ничего не поняла девушка. — А как еще мы покинем дворец? — вспылил юноша. — О! Сет! Покачав головой, Нефтида проворно кинулась к большому сундуку, что укрылся во мраке. Порядком покопошившись в нем она выудила простенькие платьица, из грубой ткани, что носили прислужницы. — Жрецы обязательно донесут, если узнают, — причитала она, дрожащей рукой, подавая одежду. — Ой, да больно им надо! Твои сердобольные жрецы сейчас набивают карманы божьим златом! — Их горячие молитвы возносят души богов к подножию предвечного. Даже в столь поздний час, они не прекращают молиться о разливе реки, чтобы благословенные воды принесли большой урожай, — поучала она, помогая одеться. — Нил и без того полнится водами, пока они объедаются жертвенным мясом, запивая принесенным вином! Я поражаюсь, твоей глупой наивности, — закатив глаза, выпалил Сет. — Надеюсь слова твои дерзки, от юношеской вредности, — сказала сестра, заправляя его яркие пряди выбивающиеся из-под легкого покрывала. Сет молча хмурил брови, ожидая пока она укутается в такое же покрывало, что скроет ее прекрасное личико. — Что если стража не выпустит нас? — взволнованно переспросила Нефтида, подавая корзинку, наполненую бельем, — кто из слуг стирает заполночь?! — Ответишь, что молодая царица совсем обезумела. Идем уже! Они беспрепятственно добрались до главных ворот. Где по бокам возвышались башни высотою в пять этажей. В ночи они казались огромными шатрарми. На плоской крыше этих причудливых строений была дворцовая стража. И дежурные жрецы, что наблюдали звезды. Вправо и влево от этих пилонов тянулась каменная ограда, вернее ряд длинных одноэтажных строений с узкими окнами. На плоской крыше также ходили часовые. Никто из них, на удивление Нефтиды, даже не поинтересовался куда в такой час направляются девушки. С высоты холма, где стоял дворец, открылся вид на равнину, словно покрытую сетью сплетеной из серебристо-голубых нитей. То были каналы и рукава Нила, что пересекали земли во всех направлениях. Свобода не пахла дворцовыми благовониями. Она благоухала природой и свежестью, что приносил ветерок от серебристого тумана, который клубился над водами. На дорогах оседала пыль, от того, что смолкли скрипучие колеса телег и более не беспокоили. Даже рыбаки, что несказанно радовались разливу, давно торопливо повытаскивали сети, чтобы успеть вернуться в свои мазанки затемно. У берега ожили заросли папируса. Они больше не стояли пожухлымы, напротив листья их были опоенными влагою. Заслышалось шевеление, должно быть взметнулись дивные птицы, но до них долетал лишь шелест крыльев. Верно дневные уже садились чтобы заснуть, а ночные птицы лишь просыпались. Нефтида застыла, завороженно вглядываясь во владения матери Нут — богини небесного океана. Огромная луна струила в искрящиеся воды свое серебро, словно это она наполняла их. Как вдруг заслышалось звонкое шлепанье. Плюхнув корзину куда попало, подхватив подол платья, Сет шлепал по водам вдоль берега, босыми ногами, поднимая сверкающие брызги. Не раздумывая, Нефтида подхватила край юбки и тоже кинулась в воды, наполняя ночную тишину смехом. Уже долгое время она не смеялась так легко и беззаботно! Словно малые дети они резвились в водах, потеряв счет времени; то бегали наперегонки, то взвшись за руки, то кружились, не волнуясь за промокшие платья. Изможденная, но счастливая, лежа на песке, Нефтида вытянула руку и прищурясь огибала ладонью луну. Сет подхватил ход ее мыслей и минуту спустя они держали сияющее светило ладонями. — Кожа твоя, того же сияния! — тихо сказал Сет. И действительно, в лившемся с небес свете, кожа сестры имела тотже оттенок. — А твоя все же, словно сияющая луна присыпана золотом. Взгляни, вместе мы серебро и золото! — воскликнула девушка, разглядывая вытянутые руки. На губах юноши сохранилась мягкая улыбка. И Нефтида не сдержала порыв, прикоснуться рукой к щеке брата. Ощутив шелк его кожи, холод подступил к ее сердцу. Уж Нил полнился водами, а лицо его оставалось гладким. Некоторое время они сидели на берегу, а легкий ветерок заботливо пытался осушись промокшие волосы и одежды. Сет провел рукой, слегка прикоснувшись к развивающимся прядям ее длинных волос. — Волны, словно в пшеничных полях! - Вид его выражал довольствие. — Хм… — печально вздохнула Нефтида, — Пшеничные поля не привлекают такого внимания, как червонное золото, на которое даже критский царь позарился! — Ты пойдешь за него? — вдруг серьёзно спросил Сет. То заставило Нефтиду замолкнуть, воцарилась неловкая пауза и был слышен лишь взволнованный стук ее сердца. — Разве кольцо с его инициалами на моей руке? К чему было свадьбу откладывать, я уже в брачном возрасте! Хотел бы он меня в жёны - стал бы он тебе таких коней дарить! Сет поднял встревоженный взгляд изогнув слегка свои брови. Правда на лицо его вскоре вернулось выражение легкой беспечности. Он откинулся спиной на песок, разглядывая кольцо на изящном пальце. Крупный камень светился, словно был напоен густой кровью. Юноша заострил внимательный взгляд на выбитые инициалы. — По твоему, отец продал меня старику за три лошади?! — насмешливо спросил он, в миг вернув на лицо беспечность, что ушла пока он озабоченно рассматривал перстень. — Поэтому он позволил Сехмет развлекать меня! Пока не придут критские корабли! А как же те рассказы, что сказывал царь на пиру, о том что на острова забирают юношей и они становятся лучшими воинами? Что то в голосе дало понять — та беззаботность была напускное. — За время твоего отсутствия, казна полнилась критским золотом. Не успели Критские корабли отплыть, как, охваченный идеей удивительного огромнейшего дворца, где не только ходы и выходы, но другие постройки, и даже лестницы в виде искусно переплетенного лабиринта, Осирис — созвал лучших архитекторов. Вскоре царь, как и обещал, прислал своих мастеров и опытных строителей. На сколько мне известно и по сей день критский царь всячески поддерживает то строительство. Да и не стар он вовсе, — пояснила Нефтида. — Когда то, его возлюбленная супруга не смогла разрешиться от бремени и умерла вместе с ребёнком, которого носила под сердцем. С тех пор царь был одинок! Не так давно, он снова женился, на фригийской принцессе, но она оказалась не чиста, а как это раскрылось — обнесла его сокровищницу и пыталась бежать. Правда так и не смогла выбраться из того лабиринта и ее быстро казнили. Следующая невеста предпочла расстаться с драгоценной девственностью, не доплыв до острова, от того он так и не женился. — Мда… И сейчас не повезло ему с чистотой и непорочностью, — задумчиво протянул Сет. — Что? — изумилась Нефтида. — Что?! — тут же беспечно переспросил юноша, будто бы не понимая о чём она. — А вот финикийский царь, что недавно посватался, настоящий блудливый старикашка и выглядит словно нечесанный пес, что шатается по подворотням! — в сердцах воскликнула девушка, — гаремы его давно уже девами полнятся, а он все никак не уймется! А я не могу! Не могу замуж! — сокрушалась она. — Я уже рассталась с хрупким девичеством и не долго оплакивала этот эфемерный талисман, над которым так трясутся мужчины! Меня страшит только то, что все узнают какая я не благочестивая!!! И не блюжу заведенный порядок, не уважаю отца и высокородное свое происхождение! Сет высоко вскинул брови, затем свел их в недоумении. Выпалив все, что так тяготило ей сердце, Нефтида закрыла пылающее лицо руками, ощутив на ладонях потоки горячих слез. Ничего не распрашивая, Сет обнял ее содрогающиеся плечи и не разжимал объятий пока рыдающая сестра не успокоилась. В безмолвии, некоторое время, пристально глядя в глаза, всматриваясь в распухшие от рыданий губы, рассматривая дорожки от слез. На красивом лице его отражалась волнение. — Я не хочу расставаться, — прошептала она. Он пытливо смотрел на нее, сжимая ее руки. Нефтида страстно поцеловала его в чуть приоткрытые губы и Сет ответил на её поцелуй, граничащий с отчаянием! Сладко, медленно, тягуче, неспешно углубляясь и поддаваясь ее настойчивому жару! Его ответ не показался ей робким и не умелым, напротив, поцелуй был наполнен уверенным шармом. Он мягко отстранился, верно прислушиваясь к букету своих ощущений из смеси сочувствия и удивления. — Даже если, критский царь не разлучит, то вскоре ты возымеешь множество жен, — прерывисто дыша, печально проговорила Нефтида. — Я поклялся не брать гарема, — твердо сказал юноша. — Кому ты давал такие глупые клятвы? — усмехнувшись спросила она. — Себе. Этого не достаточно?! — задумчиво произнес Сет. — Разве статус и положение заставит их полюбить меня? — спросил он серьёзно. — Нет, — печально вздохнув, ответила девушка, потупив кроткий взгляд. — И что теперь нам делать! — тихо произнесла Нефтида, прервав тишину. — Ну, как вернемся распросим отца… И они рассмеялись. — Отчего тебе так нравится злить его? — Я упиваюсь его пошатнувшейся каменной твердью! — легко отмахнулся юноша. — Я скучала по твоей беззаботной веселости! Думаю даже став богом, ты от нее не избавишься, — смеялась юная богиня Гармонии. Уж забрезжил рассвет, но воды величественной реки будто не отпускали, тянув серебристыми нитями к сердцу, словно тугими звенящими струнами. Они торопливо возвращались во дворец, коротая дорогу праздной беседой. Преодолевая колонны одну за одной, сокращая путь до покоев. Преисполненная легкости, девушка вздрогнула от неожиданности. — Нефтида?! Она обернулась на голос брата. На голос, что давно был ей усладой. Перед ее изумленным взглядом, в ярком свете горящих факелов, предстал Осирис во всем своем величественном великолепии. Сет продолжил медленно продвигаться вперёд не оборачиваясь. Фараон ступил ногой на ткань покрывала, что от быстрого шага, небрежно волочилось по полу, почти не скрывая яркие волосы брата. — Ты почему разгуливаешь по дворцу, да еще в таком одеянии?! — спросил Осирис, крепко захватив запястье Сета. Его взгляд был полон тревожного удивления. Нефтида сглотнула, не найдя, что ответить брату. Его величество навис над юношей оглядывая с головы до ног. — Идем-ка! — резко дернув, фараон поволок его за руку в свой кабинет. Нефтида, застыла в безмолвном замешательстве, когда перед ней захлопнулась дверь.