Один из девяти

Кабинетом Осириса служила довольно просторная четырёх угольная комната, окруженная удивительными колоннами, в виде пальм. Алебастровые стены — сплошь покрыты цветными балерьефами, изображавшими разнообразные растения и гирлянды из листьев оливы и лавра.

Освещались покои благовонными факелами, вместе с ними струили свой аромат, необычайные растения, что раскинулись в кадках. Вперемешку с ними стояли небольшие столики с вином и явствами. Мебель из чёрного дерева была отделанна слоновой костью и золотом. Солнечные лучи проворно пробирались сквозь задернутое холстом, большое отверстие в потолке, и победоносно лили свое золото на широкое ложе, устланное ценными шкурами. Лучи бегали по прекрасному лицу спящего юноши, заставляя разморенное усталостью тело, пробудиться однако никак не удавалось им одержать победу. Чего нельзя было сказать о мелодичном голосе Исиды, заслышав его Сет тут же отошел ото сна и спросонья перепуганно озирался по сторнам. Призывая к тишине, Осирис приложил палец к губам, расплывшихся в улыбке. Лицо его выражало спокойствие, в то время как на юном лице Сета вихрем вскружились эмоции. Начинать день с гневных возгласов всклочной сестры, такое себе начало бодрого дня, и юноша не нашел ничего лучше, чем схорониться в ворохе шкур, укутавшись с головой в одеяло. — Царственная супруга, — распластавшись, доложился слуга. Но в том не было совершенно никакого толка, так как крики слышны были еще из коридора, а в кабинет разгневанная сестра ворвалась словно знойный ветер, еда не наступив на доложившего, что еще не успел выйти. — Осирис! Вот уже который раз, как жрец-астролог безуспешно дожидается тебя с докладом о расположении небесных святил! — гневно кричала царица, позвякивая украшениями. — Душа моя, разве не может почтенный пророк сделать свои донесения моей прекрасной супруге? Я более всех, доверяю тебе в таких делах, — спокойно ответил фараон, приобнимая ее. — Ты не можешь пренебрегать другим докладам жрецов, все утро они смиренно ждут присутствия фараона! — немного успокоившись пояснила Исида. Лицо ее по новой вспыхнуло гневом, едва она заприметила скромное платье прислужницы, что покоилось возле постели, смекнув что обладательница, без него явно не покидала покоев. — Дела государства не будут ждать, пока ты всех слуг перетрахаешь! Я жду тебя на доклады жрецов в тронном зале, — гневно бросила она, напоследок хлопнув дверью. После яростного хлопка, Сет выкопался из своего убежища, высунув взлохмаченную голову. — Благодарствую брат, теперь я трахатель слуг, что пренебрегает своими обязанностями! Эта новость облетит дворец к полудню, — положа руку на сердце, Осирис склонился в поклоне. — В следующий раз обрядись тансовщицей или поварихой, ну или женой жреца на худой конец. — Мой скудный зад сразу выдаст, что я не служу на царской кухне и уж тем более не жена жреца! — рассмеялся Сет, откинувшись на ложе. — Разве тебя не ждут доклады полоумных сановников? — путавшись в платье спросил юноша. И наконец совладав с ним направился к выходу, попутно ища покрывало чтобы прикрыть волосы. — Подожди, — попросил Осирис, что-то ища возле большого стола, что расположился в дальнем углу комнаты. Там же хранились книги, что утопали на полках приставленных к стене, письменные принадлежности и свитки папируса. Верно это были важные и ценные документы, сложенные грудой неописуемых узоров. Скорее всего один только взгляд на кипы этих книг и писем наводил уныния, оттого они лежали не тронутыми. — Стань на колени, — прозвучал глубокий голос старшего брата, наполненный царским величием. Немного замешкав, но не осмелясь перечить, Сет бухнулся на колени. — Забери волосы, — прозвучало все тем же тоном. Сердце юноши тревожно забилось, но совладав с собой он не показал виду. Пребывая в молчании, послушно собрал пряди руками и поднял их у головы. Фараон все это время стоял за его спиной. Внезапно, Сет почувствовал прикосновение холодного металла, что будто сковал шею. Осирис довольно быстро справился с замком и секунду спустя — колье красовалось во всей красе. Играя в лучах переливами света. Медленно прогреваясь и наполняясь жаром юного тела. Владыка величественно обошел стоящего на коленях, окинув взглядом с головы до ног. Он приподнял голову юноши за подбородок, нежно глядя в глаза. — Чудесно, — наконец вымолвил он, не отводя восторженного взгляда. — Что дальше? Посадишь на цепь? — дерзко бросил Сет опуская руки. Недовольно сведя брови, юноша тут же вскинул голову, отводя шелковистые пряди от лица и яркие переливы крупных рубиновых камней в золотом окладе, что обвивали белоснежную шею, заиграли по новому. — Я лишь хочу чтобы они сияли на празднестве, — отрешенно произнес правитель. Тяжело вздохнув, он подошел к столу, на котором остался стоять небольшой ларец, искусной работы. Осирис поставил его возле брата. — Разве они не царские? — Так и есть, — владыка утвердительно кивнул, ласково улыбаясь, — созданы по заказу, рукой лучшего мастера. Сет, мельком приметил на дне ларца золотые серьги с такими же крупными рубинами в окладе. Наклонивнись, Осирис откинул шелковистые волосы на плечо юноши и расстегнул украшение, его горячие пальцы чуть касались бархатистой кожи и по телу Сета пробежали мурашки. — Исполни волю мою, как фараона, — на ухо прошептал повелитель Верхнего Египта и его жаркое дыхание коснулось юноши. Сию же минуту губы правителя медленно осыпали поцелуями плавный изгиб от скулы к ключице, у Сета не было сил унять дрожь, заметив то — фараон отпрянул. Осирис аккуратно положил украшение в ларец, как только он чуть отошел, юноша быстро поднялся с колен и прихватив дар, выскользнул из кабинета. В тот же вечер в покои царицы, вошел смиренный слуга, передать подарок. И хоть дивной красоты были те украшения, что тут же пленили её взгляд, отводя от обиды. В закромах души, чувства Исиды снова слишком всколыхнул последний проступок супруга. Как можно нанести ей такое оскорбление, брать простую рабыню, прислужницу, имея молодую царственную супругу и гарем, а так же возможность получить любую женщину этой страны. Сейчас воды благословенной реки сделались зелеными, как глаза молодого всемилостивого владыки Верхнего Египта. С каждым новым днём Нил поднимался не менее, чем на две пяди, буйно поглощая новые земли, образуя озера там, где только что была иссохшая земля и беспощадное солнце выжигало травы. Повсюду слышались веселые песни людей, что торопливо убирали лен и хлопок. Нил пребывает — новый фараон принесет много хлеба и возродятся земли Египетские. И полнились храмы богов дарами и подношениями. Когда вошел Сет, сестры сидели возле большого резного сундука, увлеченно изучая его содержимое. Восклицая от радости, они рассматривали всевозможную косметику, диковинные масла и благовония в удивительных флаконах и скляночках. — Чего это у вас тут такое? — бросил Сет, тут же выхватывая из рук Нефтиды небольшую плоскую баночку. — Отдай — сломаешь! — боязливо воскликнула она, пытаясь забрать обратно. — Это благовония из страны Пунт, — сказала Исида, не отрывая взгляда, преисполненного восхищения, от косметической краски для глаз, сделанной из молотого галенита, в аккуратной коробочке, что была в руках. Обе девушки были настолько увлечены, что не обратили ни малейшего внимания на недовольную мину младшего брата и не заметили как вошел фараон. — Что это? — поинтересовался он протянув руку. Сестры одновременно подняли головы, одарив изумленным взглядом. В их глазах так и искрился блеск восхищения. — Херня! — процедил Сет, словно сплюнув. — Из страны Пунт, — тут же дополнил он, театральным тоном передразнивая ответ сестрицы. Нефтида все же вложила в протянутую ладонь Осириса злополучную маленькую баночку, отчего они слегка соприкоснулись пальцами. Смутившись, она отдернула руку. Фараон ловко открыл крышку и запустил в яркую субстанцию палец. После чего аккуратно мазнул им по пышным губам Сета, даже от столь легкого касания они покрылись ярко-красным цветом, что подчеркнуло их привлекательную форму. Осирис тут же чмокнул его в губы и облизнулся, будто бы пробуя на вкус. Насупившись, юноша сразу утер рот тыльной стороной ладони. — Я что тебе девица гаремная! — злобно вскрикнул он. Уже было направив кулак в брата, как вдруг фараон опередил его, отведя удар, мягко касаясь руки, нежно ее огладив. Первенец ласково смотрел в глаза, горевшие огненным пламенем. Момолетное то касание вызвало интерес Исиды, показалось, словно никогда не смотрел супруг так на неё. — С твоим то характером в гареме не выжить! Сморили бы голодом или забили палками, — засмеялась Нефтида. — Уж отец намучился, составляя критскому царю молебное прошение, чтобы при курьезном случае: не забили бы своевольного, вредного отпрыска плетьми, а вернули в родительский дом, так как ты порожденье богов, — преисполнившись ехидной улыбочкой, выпалила Исида. — Правда?! — спохватилась богиня Гармонии. — Да ну вас! — буркнул Сет, резко направившись к выходу. В одно мгновение его нагнал Осирис и как только они вышли за дверь, владыка резко толкнул Сета рукой припечатав к стене, прижимаясь к нему бедром и торсом, осыпая лицо горячими поцелуями. — Твои гневные выпады лишь сильнее рапаляют желание, — прерывисто дыша, тихо сказал фараон. Ухватившись за волосы Сета он притянул его к себе так, что их губы оказались неимоверно близки. — Пусти! — пытаясь высвободиться пыхтел юноша, отталкивая брата. Улыбаясь фараон отстранился, а потом снова стал покрывать поцелуями лицо и яркие волосы. — Разве не держу я своего обещания? Сет! Доверься мне! Критский царь не должен тебя беспокоить! — взволнованно шептал владыка. — Одно твое слово. Только скажи! Я сделаю все что угодно, только бы смотреть вот так в твои глаза, вдыхая аромат твоего тела! — вкрадчиво проговорил Осирис, приближаясь, с надеждой наконец то слиться поцелуем. — Отвали тогда! — со всей силы ударив, шикнул Сет. Отпихнувшись, юноша оставил Осириса наслаждаться ощущениями тяжести в паху и бросился бежать, что бы не слышалось гулкое биение его сердца. Со всех ног, не оглядываясь, Сет бежал в глубь сада, по аккуратным дорожкам, усыпаным цветным песком, что вели к фонтану, расположенному посреди двора. Наконец он опустился на колени, переводя дыхание. Эта часть парка была достаточно далека от дворцовой, окруженной галереями, где часто расхаживали высшие сановники. Здесь пышно цвели апельсиновые деревья и кедры иногда встречались карликовые пальмы или алоэ. Неистовое смятение жгучим ядом растекалось в душе и юноша не сразу приметил садовника, который увлеченно копошился в разросшейся зелени. Гневный взгляд, запыхавшегося юноши, пал на серп, что покоился возле мотыги. Не помня себя от нахлынувшего отчаяния, что окатило словно волной, Сет взялся за короткую ручку покрытого глазурью дерева, а острое лезвие уж отсекало шелковистые золотисто-медные пряди отливающие бронзой. Словно огненные языки пламени падали они на горячий песок. Содрогаясь от удушливых слез, своенравный сын наместника, припал на колени роняя на искрящийся песок яркие локоны и крупные солёные капли из карминовых глаз! Сердце его рвало на части и терзала душу голодная безысходность, вгрызаясь в плоть до костей. — О! Свет солнца! Что же ты делаешь?! — заголосил старик, с нарастающим возмущением. Выбравшись из зелени он утирал о передник руки, взглянув на все с величайшим недоумением. Когда садовник бросился к юноше, руки его безвольно опустили серп и последние пряди, что струились расплавленной медью и золотом. — Оооо! Горе мне!!! Боги карают, за один волос ненароком упавший, а тут они все!!! Все покинули голову!!! — бросившись на колени и припадая к земле восклицал перепуганный раб. — Собери всё все до единого и отправь куда я скажу! Ты слышишь меня старик?! — поднимаясь спросил сын наместника. Но несчастный лишь тряс головой, словно боясь прикоснуться к огнищу горящему, он воздевал руки к небу и причитал обливаясь слезами. — О, всемилостивейшая Нут, снизойди не лишать меня глаз, за то что я жалкий, не по своей воле увидел и грешный, оставил, увлекшись трудами! О, Земля, прими мое жалкое тело и не дай в следующий жизни возродиться рабом! И вопли его полные отчаяния, разносились по саду, заглушаемые криком всполошенных птиц. Мягкий свет горевших факелов струился в индиговом сумраке меж округлых колонн, настолько массивных, что огромный зал казался тесным. Клубился сладостный аромат благовоний. Речи утопали в переливах арфовых струн и шелестящем их перезвоне. У стен с многоярусной росписью раскрашенной яркими красками, толпились жрецы, высшие государственные сановники, военные министры и полководцы, в ожидании торжественного шествия фараона, что откроет празднество в честь разлива великой реки. Царский водомер заполнился на всю высоту, но воздух все еще был наполнен шумом пребывающей воды. Вскоре заслышалось бряцанье оружия и вооруженные воины, в бело-синих одеяниях вошли в зал двумя рядами. Сверкая золотыми шлемами и нагрудниками. За ними в два ряда размеренно шли в белых одеяниях приближенные жрецы из высшей коллегии. Наконец торжественно подали носилки фараона Верхнего Египта, окруженного облаками благовонного дыма из кадильниц. Голову могущественного фараона увенчала Хеджет с символом власти, на широких плечах — белоснежный плащ с высоким воротником, что ниспадал до золотых сандалии, в руках он уверенно держал жезл, как символ жизни и здоровья. Белоснежное схенти с умудренными складками, украшал пояс из чистого золота и драгоценных каменьев, что как и другие украшения, выгодно оттеняли оливковую кожу владыки. Все пали ниц… Фараон медленно сошел с носилок, окинув величественным взором присутствующих, и воссел на роскошный трон. По правую руку находились величество бога Геба и Нут, верховный жрец и писец, по левую — божественная супруга фараона, Нефтида, военночальники и судьи. Как только повелитель подал знак, началось выступление лучших танцовщиц. А расторопные слуги уж подавали вина и легкие закуски. Чарующая улыбка не сходила с красивого, мужественного лица молодого фараона, вот только взгляд его словно застыл, будто бы вся жизнь покинула тело, оставив лишь холодное царственное величие, на высокой его фигуре. Владыка не подал вида своего огорчения даже заприметив на шее, горделиво улыбающейся супруги, колье из крупных камней в окладе, что проглядывали редкими проблесками. Рубины в тени ее густых, смоляных волос смотрелись и вовсе черными, не так играли в них золотые переливы, как сияли в то утро на Сете. Как казалось Осирису, любые драгоценности, принимая золотые лучи, или же свет факела, сверкали на нем ярче, и богатство золота раскрывалось на алебастровой коже младшего брата большей красою и цветом. Возвышенный царственный вид повелителя не выражал душевной печали. В умении глубоко скрывать чувства, затаив ото всех то, что гложет его надломленное сердце, и терзает душу его на части, во дворце первенцу не было равных. Но восседая на троне, холодный взгляд его все обращался к дверям, точно вот-вот должен кто-то явиться. Осирис не растерял своего царского величия, даже когда ему тихонько доложили, что Сета нашли на пристани и сейчас, под присмотром доверенных жрецов и стражи ведут в отдаленные комнаты. Быстрые шаги Нефтиды, заглушали бешенный стук её взволнованного сердцабиения, когда торопилась она в те покои. Войдя, она обомлела от изумления. Собственно, как и все присутствующие. Скрестив руки на груди, Сет холодно глядел на окружавших жрецов. С презрением, поджимая губы. Высокомерное выражение совсем юного лица его придавало облику стати. Взору предстало красивое личико, в той ребяческой трогательной нежности. С какой то не защищённой открытостью и вседоступностью. Волосы его, доселе свободно стелившиеся мягким покрывалом до самой поясницы, теперь же едва доходили до белых плеч. Почти не скрывая золотые пластинки, украшавшие мочки ушей, что сейчас блистали, вобрав в себя свет. Он вскинул голову, отчего всколыхнулись пряди остриженные небрежно и грубо, видно его же рукой, теперь свободно ниспадавшие на лицо. Взгляд его, как и всегда, был твердым и дерзким. Выражение лица, до дерзновения, вызывающе смелое! Находясь в иступленном замешательстве, Нефтида безмолвно взирала, как суровое лицо отца, прекосило выражение лютой злобы. Взгляд его преисполнился злости. Сверкнул тот ужасающий огонь, отчаянной немощи. Бог Земли стиснул челюсти и кулаки, сдерживая порыв ярой агрессии. — Выблядок сучий! — Взревел отец. В одно мгновение величество бога Геба оказался подле Сета и резкий удар наотмашь ожег лицо юноши, точно огнём. Ярким быстрым ручейком хлынула кровь, верно из рассеченой перстнями губы. Сет стиснул зубы, едва ли не прикусив до крови язык, когда отец резко схватив, огромной сильной рукой за волосы на затылке, приподнял его лицо к себе. — Где?! Где они? — вопрошал Геб, сурово глядя на открытую белоснежную шею. — На пути к Критским островам, — твердо ответил Сет, лишь раз шикнув от боли, когда бог Земли держа короткие пряди, сомкнул кулак свой стальной хваткой. — Геб! — вскрикнула Нут, решительно ударив рукой, по подлокотнику стоящего рядом кресла. То заставило вздрогнуть и всех присутствующих. Отец резко оттолкнул младшего сына, издав тяжкий вздох сожаления. — Щенок! — выдохнул он. Сет медленно поднялся, выпрямившись, утирая кровь тыльной стороной ладони, он не отводя взгляд смотрел в глаза отца верно в наслаждении его замешательства. — Я ступлю на Критские острова только с мечом в руке, — твердо произнес юноша. И взгляд его был полон решимости, что выводило родителя из воцарившегося шаткого равновесия. — Одна победа так придает тебе сил, блядский вымесок?! — грозно процедил он сквозь зубы. — Отец! — окликнул Осирис. Комнату наполнило царственное звучание его твердого тона и словно сдавило покои мощью и возвышанным царственным величием, вошедшего фараона, а может от того, что присутствующие взволнованые жрецы и стража пали ниц. — Я ценю Ваше благословенное мнение и уважаю Вас как родителя, но отныне вы мне не правая рука. Как фараон Верхнего Египта я более не нуждаюсь в Вас как в советнике. Сейчас я освобожаю Вас от сана наместника, его обязательств и от слов данных им! — твердо, но учтиво продолжил он. — Осирис! — вздрогнув, взмолилась Исида, что стояла за его спиной. Словно факел во тьме, вспыхнул гул и шёпот. Величественная богиня Неба, лишь печально качала головой. Бог Земли поднял уголок губ, застыв в горькой усмешке. — Ошибаешься, полагая что силы его будут тебе подвластны, — тихо сказал отец, покидая покои. — Я прошу всех оставить нас, — спокойно произнес фараон, на то понадобились Осирису все его силы. Ему хотелось плакать, громко кричать и крушить что подвернется под руку — он безвольно опустился на колени, тяжело уронив голову, словно от пронзившей боли прикрыл веки, густо окрашенные смесью тертого малахита и сернистого свинца. Даже сейчас волосы Сета были фактурными, переливались от мягкого золота, до темной насыщенной меди, играли всеми оттенками огненной рыжины, в ниспадающей на глаза чёлке, что не скрывала сияния рубиновых глаз, вздернутый носик, покрытый веснушками, и окровавленные пышные губы удивительно очаровательной формы. Даже сейчас в жалкой слабости — упрямое своеволие младшего брата оставляло неисгладимое впечатление, в душе фараона. — Сет! Что ты наделал?! — тихо молвил владыка, словно лишиля он всех своих сил. — Исполнил волю твою. Царское на царском! Разве не этого ты хотел?! — поднимая фараона с колен, спокойно ответил юноша, словно только что ничего не случилось. — Ты разве боишься жрецов и их власти? — взволнованно спросил Осирис, взяв Сета за плечи, заглядывая в глаза. Покачав головой Сет отстранился, не снимая беззаботной улыбки. — Я опасаюсь тех, чье жестокосердечие превосходит даже зверства Ассирийцев. — Но мы тоже боги! — воскликнул Осирис. — Еще нет, и нет у нас власти! — качая головой, ответил Сет, потупив взор он приметил на белоснежном церемониальном плаще брата пыль и тут же опустился отряхнуть ее. — Я путаюсь в подоле царских одеяний когда иду, — неловко улыбаясь проговорил Осирис, ласково глядя, словно извиняясь. Спустя пару спокойных дней, Нефтида наконец, нашла Сета в саду на берегу небольшого прудика. Он сидел на песке, откинув руки назад и задрав голову таращился в темное покрывало небес, верно разглядывая сверкавшие звезды. — Искупаемся? — игриво улыбаясь, предложила сестра. — Холодно…— рассеяно ответил юноша, чуть заметно пожав плечами. Некоторое время они находились в молчании. Сет задумчиво продолжал разглядывать звезды, что лили с небес свое роскошное серебро, Нефтида с интересом оглядывала брата. — Мне так жаль их, — наконец нарушила тишину девушка, протянув свою аккуратную ручку к его волосам. Сет вскинул брови, будто бы недоумевая о чем речь и резко повернул голову, отчего Нефтиде пришлось отстранить ладонь. — Твои волосы, — тяжело вздохнув, заключила она. — Тц! Не стоит их жалеть! Вскоре они опять отрастут, — беззаботно отмахнулся юноша. — Ну да! — согласилась сестра. Её рассеяный взгляд привлекали любопытные рыбки, пронырливо шнырявшие близ берега. Эти маленькие создания подплывали очень близко и совсем не боялись. — К тому же, только мешались под шлемом, — тихо сказал Сет, тоже вглядываясь в воду. — Шепчутся, что теперь будет война! — тяжело вздохнув, сказала Нефтида. — Но ведь всё обойдётся, верно?! — робко спросила она, подняв свой кроткий взгляд. Сет опустил руку, сразу же поймав глупую рыбку, вытащил её из воды, некоторое время смотрел на неё, словно наслаждаясь беспомощностью маленькой души, искрящейся на ладони будто упавшая звёздочка. — Конечно обойдётся! Ведь мы как и она, в заботливых руках отца, — ответил юноша, при этом сильно сжав ладонь в кулак. Всё это время на губах его оставалась улыбка. — Ах! — воскликнула Нефтида, всплеснув руками, увидев некогда беспечную рыбку на изящной ладони – лишенную жизни. — Я решил войти в отряд защитников Ра — фараона Нижнего Египта! — тут же бросив несчастное тельце, сказал Сет. — Что если я сохраню твой секрет, взяв тебя в жены? Чуть не лишившись дыхания, Нефтида взглянула на Сета, он был на удивление спокойным, что никаких эмоций нельзя было прочесть. Не помня себя от обуявшей радости, она обхватила его лицо ладонями и припала к пышным губам сминая их в поцелуе, наполненном страстной горячьностью. — Я бы вечно была тебе благодарна! — переводя сбившееся дыхание воскликнула девушка, притом увлажнившиеся от слез глаза её, поблескивали словно звезды, что сияли там в вышине. За тем радостным событием изнеженное мягкое сердце Нефтиды не распознало зародившейся озлобленной жестокости брата…