Один из девяти

Давно поглотив все побережье, воды благословенного Нила, все прибывали и прибывали, словно буйствовал в глубине грозный водоворот, заставляющий бурлящую реку поднимать буйные волны, вздувая пену и превращать усадебки на возвышенных холмах в малюсенькие острова. Как стаи водоплавающих птиц несло половодье, несметное количество барок и плотов, груженых камнями, добытых в прибрежных каменоломнях, к песчанному холму высотой не менее восемнадцати метров, где и раскинется величественный город — Омбос, что станет одним из свадебных подарков, в честь новой божественной четы. Ибо в месяце паофи (1) всему сомну богов, наконец, было объявлено о решении Геба и Нут — соединить брачным союзом детей своих: Нефтиду — богиню Гармонии и Сета — бога Войны и Песчанных бурь. Помимо лучших каменщиков и плотников стекались сотни людей, откликнувшихся на призыв, готовых вложить свои силы в строительство во имя богов. Многие селились целыми семьями — одна за другой появлялись мазанки из сырцового кирпича и обожженной глины, и каждый был при деле. Казалось сплотились люди совершенно разного возраста и национальности. Смешались; и коренные египтяне так гордившиеся цветом своей кожи и загаром, игравшим на ней медными оттенками, и светлокожие хетты, ливийцы, желтые семиты, кушиты, темнокожие словно эбеновое дерево нубийцы, и совершенно черные эфиопы, и многочисленные племена бедуинов с земель Гошен, а звучавшие звонкие песни, словно придавали им сил, оберегая от неимоверной жары и пыли. Отрадно было, что в столь короткие сроки собрались десятки тысяч человек, которые действовали согласно определённому плану, под единым руководством. И утихли все распри между жителями Верхнего и Нижнего Египта, объединившихся для общей цели, ибо работы поспособствовали сохранению народного единства. Да и не был воинственным добродушный народ египетский, где жили трудолюбивые земледельцы и умелые ремесленники. И под лазурным небом, где изгибается Нил вдоль равнины Ком-Омбо, на восточном берегу священных вод, к северу от Асуана, на благодетельных землях Верхнего Египта, дарованных с руки самого фараона, развернулось грандиозное строительство, масштабы которого, поражали воображение. Размеренным царственным шагом, ступал новое солнце Египта, рука об руку с юной богиней Гармонии. Счастливая улыбка озаряла ее бледное личико, словно лучи небесного светила поверхность вод. С живым интересом Нефтида наблюдала, как с судна, что доставило к месту строительства очередную огромную глыбу, использов лишь веревки и простые рычаги собранные в оригинальные конструкции, по механизму чем то напоминающие качели, на специально подготовленные сани, спускали каменную твердь. Противовесом служила обычная человеческая сила. Подобный способ позволял и поднимать камни, идеально подходящие по размерам друг другу, на необходимую высоту. Поражала быстрота и точность людских движений. Не смотря на то, что все было прогрето жаром лучей великого Ра и дышало пылью, словно курившимися благовониями, с лёгкостью продвигалось строительство, под чутким руководством Осириса. Ученые мужи из гильдии лучших мастеров и архитекторов, еще издалека завидев в окружении свиты, возвышающееся очертание величественной фигуры фараона, падали ниц на разгоряченный песок, простирая руки. — Да здравствует фараон! — Да живёт он вечно! Там же под открытым небом, готовили пищу. Царивший зной и неумолкающий гул, нисколько ни тревожил молодую девушку, с превеликим удовольствием она помогала в приготовлении еды и врачевании. Милосердная богиня с кротким нравом, полюбилась благочестивому народу. Отныне она — полноправная госпожа плодородных земель долины Ком-Омбо, простиравшейся от Арабской пустыни с востока, до Ливийской — на западе. Имя ее славилось в храмах и воздавались ей почести, ибо милостивая госпожа, щедрой рукой одаривала пышным хлебом и свежим пивом. Сердце Нефтиды билось в радостном предвкушении новой встречи. Собираясь к ужину, она взволнованно теребила расшитое золотом платье, пока две девушки-рабыни укладывали ей волосы. Юная богиня предпочла обойтись небольшим румянцем на щеках и легким макияжем глаз с растушеванной стрелочкой. Хотя отражение в бронзовом зеркале вселяло уверенности, отчего-то сердце ее трепетало, как у пойманной птички. Завидев царскую свиту, его бешенный стук гулким эхом раздавался в залле, когда в сопровождении слуг вошла только Исида, чей макияж был отнюдь не скромен. Чудесной красоты жемчужное ожерелье обвивало ее шею ниспадая на пышные груди. Нити добротного жемчуга переливались и в ее волосах, иссиня-черных, будто бы в них сгустились ночные сумерки. Решив скрасить ожидание тех, кто не умеет приходить к назначенному времени, сестры распивали кувшин вина, наслаждаясь диким жареным гусем с инжиром. — Нефтида, перестань разбазаривать щедроты царской кладовой, иначе амбары опустеют еще до начала засухи, — выразилась Исида не скрывая недовольного тона и такого же выражения лица. — Не переживай сестрица, в этот раз Нил разлился так, что оставит на всех полях плодородный ил и хлеба будет втрое больше! — улыбаясь успокаивала Нефтида. Она беззаботно пожала плечами, отчего всколыхнулись длинные каплевидные серьги с янтарем, озарив ее своим мягким сиянием. — О боги! Это уже второе монументально грандиозное строительство, требуещее от казны неимоверных растрат! Опустошает амбары и скотные дворы! Я теперь вообще, не вижу Осириса! — тяжело вздохнув, воскликнула царица. — А Сет вкурсе где ведётся строительство? И что оно вообще ведётся? — гневно сверкнув глазами, спросила она. — Да! Он сказал… Что, это… превосходное место! — вдруг замялась Нефтида. — Для разведения крокодилов… – все же договорила она с сожалением. — Полагаю, он догадывается, что вместо крокодилов супружеские пары заводят детей?! — усмехнулась супруга фараона. — Я бы очень хотела малыша! — мечтательно протянула богиня Гармонии. — Сет все своё время проводит с Сехмет, будто бы это она его невеста! — разочарованно воскликнула Нефтида, взмахнув изящной маленькой ручкой, украшенной браслетом, подстать серьгам. — Эта драная кошка склоняет пойти на службу к Ра! Сегодняшний ужин отличный повод его переубедить! Недовольство жрецов сойдет на нет, когда у него появится несколько женщин, как и у всех молодых людей высшего круга, к тебе как царственной супруге, они весьма благосклонны, — сверкая переливами речного жемчуга, подмигнула Исида. — Что по поводу службы думает Осирис? — А разве он не с тобой находится целыми днями, транжиря деньги казны?! — ехидно бросила царица. На данный выпад Нефтида решила не отвечать, тяжко вздыхая, она пригубила вина. — Отец не против решения Сета: служить фараону Нижнего Египта, — робко сказала она, отставляя чашу. — Он не против всего, что нацелено на получение выгоды и связано с деньгами и связями. Разве ты не понимаешь, у богов не принято заключать браки по любви! Главную роль всегда играет холодный, прагматичный расчет. Брачный союз заключается с политической точки зрения. Это как заключение взаимовыгодного договора. Отец остался наместником величества Ра, он уступил вам только потому, что может укрепить свое влияния на землях Нижнего Египта. Как любящая сестра, я лишь хочу предостеречь и дать совет — научись держать своеволие Сета в руках, иначе мед отца станет горькой полынью. Высшим богам ни к чему дети, отказывающиеся жертвовать собой ради блага семьи и ее процветания. Хоть мы и хлебнем горя, но лучше если вы останетесь подвласны Осирису. — По любви?! — огорченно воскликнула Нефтида. — Исида! Ты прекрасно знаешь младшего братца! Разве можно удивляться недовльству жрецов? Сет богохульничает и сквернословит, попирая устоявшиеся веками обряды и правила. Входит в храмы верховных богов, не склоняя головы и проходит до их алтяря, не снимая обуви. Или же вообще не носит сандалий! Он порывист и упрям, всегда высказывает мысли не опасаясь гнева отца, разве смогу я сдержать его?! Мой будущий муж — нахал, олицетворяющий дерзкое упрямство. Так было всегда, и я не смогу сломать это или исправить… В то самое время, Сет беззаботно спускался с верхней террасы, преодолевая ступени утопающие в полумраке, как вдруг глубокий голос владыки Верхнего Египта заставил его вздрогнуть. — Почему ты избегаешь меня? – тихо спросил фараон, появившись во мраке. — У меня просто нет времени! — бросил Сет, явно собираясь продолжить движение. Недовольно сведя брови он высвободил запястье из широкой ладони и продолжил спускаться. — Потому что тратишь его на объятия с Хапи?! — горько спросил Осирис, повысив голос. В ту же минуту Сет застыл, словно от удара, резко обернувшись юноша злостно сверкнул глазами, однако промолчал и поджав губы, вприпрыжку преодалел оставшиеся ступени. В растерянности Осирис придирчиво сощурился оглядывая юношу. Стройное тело которого, прикрывала свободная рубашка, подвязанная на талии шнуром. Легкая изумрудная ткань выгодно сочеталась с его золотисто-медной рыжиной и белоснежной кожей, однако плохо скрывала свежие синяки и ссадины, от пытливого взгляда владыки. Ворвавшись в заллу младший братец одарил сестер холодным, надменным взглядом, что в подтверждении выше сказанных слов Нефтиды, само собой предполагало избавить его от распросов. — Как раз к подаче нового блюда, — ехидно улыбнувшись, сказала Исида. Не обращая на то внимания и ни чуть не скрывая самодовольной улыбки, Сет внимательно рассматривал поданые изысканные кушанья, на золотых блюдах, что в изобилии были расставленны, среди стройных кувшинов с вином. А расторопные слуги уж разливали его по чашам, изукрашенным самоцветами. Наконец, своим присутствием ожидающих озарил фараон. Казалось, вместе с сестрами оживились даже цветы, украшавшие заллу. Пока он ступал мерным шагом по полу, что был устлан удивительной работы ковром и находился еще далеко, Сет скрестил руки на груди и вскинул голову, не расставаясь с высокомерной улыбочкой. Удивительно, но юноша всегда умел смотреть на брата будто бы свысока, не будучи выше его ростом. — Даже звезды не сравнятся с сиянием красоты моих возлюбленных сестёр, — улыбаясь, произнес Осирис, подавшись вперёд и склонившись к щеке своей жены, мимолетно поцеловав ее. Блеском драгоценных украшений слепило глаза! А взгляд супруги сверкал в мягком свете и отсвечивал отблеском лазурита. Ее гладкие, тёмные, словно безлунная ночь, волосы, подстриженные надо лбом ровно и низко, в аккурат у самых бровей, общей длинною до плеч, никогда не разжигали в нем искры вожделения. В этой залле они отливали отблесками серебра, ибо речной жемчуг отвечал свету факелов. Как и сейчас, она одаривала его влюблённым взглядом, полным восторженного восхищения. Её мелодичный голос с предыханием, томно произносил его имя. Она обожала молочные ванны, отчего постоянно благоухала молоком и медом, что казалось Осирису не выносимо приторным. Исида была с ним доброй и беззаветно любящей сестрой, так себе женой и ну уж совсем никакой любовницей. Осирис предпочитал портовых шлюх или же проституток в домах увеселений. Был не против хорошеньких, гибких танцовщиц или же молоденькой жрицы. А больше всего ему нравились развратные девки, что шлялись по тавернам, ведь они раздвигали ноги не за деньги и драгоценные подарки, а по велению неуемного лона. Они неимоверно много позволяли и учили его интимным премудростям. Особо полюбившиеся тонкости, в силу своей воспитанности и благородства, Исиде он предложить точно не мог. Даже эти развратницы, не могли заглушить столь жарко воспылавшие чувства к младшему брату. Фараон пополнял гарем девами чудной красоты и не очень, тем самым полнил обнищавшую казну приданым, наживая добрых союзников, день ото дня укрепляя свое положение. Близкими «друзьями» Осириса, стали самые красивые во всем Верхнем царстве, мальчики. Но все не то, все не так… Все были жалкие породии, дешевые копии… Сердце его воспылало страстью именно к брату, все мысли о нём сопровождались непреодолимым влечением. Душу и тело будто терзал жар, который было ничем не унять. Это сильное импульсивное чувство заставляло терять рассудок, туманило разум. От одного только воспоминания о Сете, кровь приливала и твердело между ног. Фараона обжигала жгучая ревность, разъедая, словно кислотой, оставляя в душе лютую злобу. Нет, ему было совершенно не важно, как и с кем его царственная супруга проводит время. Молодая жена никогда не вызывала физический интерес. Осириса не прельщали ни пышные бедра, ни упругие груди, ни то что воспевали и восхваляли другие мужчины. Да будь она сейчас совершенно раздетой — он бы не обратил никакого внимания. Его взгляд был прикован лишь к тому, кто в лучах заката был ярче самого солнца. В блеске чьих волос было не сосчитать карат, и чья кожа блестела и сияла ярче чем жемчуг, что надела Исида. Осирис следил за каждым движением фигуры, за каждым жестом, восхищаясь, какая филигранность, какая точность, словно тело младшего брата было аккуратно высечено при помощи резца лучшего мастера. К великому огорчению, на днях, он узрел, как облизывал это тело своим взглядом Хапи, поднося чаши с вином, прижимаясь теснее и ближе. Как величество бога Нила, обнимал за тонкую талию, то что так желанно ему, Осирису. Он давно понял, что был одержим желанием обладать Сетом! С каждым новыми днём, желание лишь усиливалось и не покидало ни на минуту. Для него Сет — самое красивое и прекрасное существо которое он когда либо видел. Где каждая линия, каждый изгиб, складывались в совершенную композицию без единого недочёта, как если бы он являлся чьи-то произведением, выполненным с особой точностью и деликатностью. Несомненно, это произведение должно быть только его и не чьим больше. Сложно представить смущающуюся замкнутую тихоню соперником. Но не прошло мимо глаз Осириса и то, каким блеском полнился взгляд Нефтиды, когда говорила она о предстоящем замужестве, и в душе его бушевали волны, водоворотом кружа разбитое сердце. Нефтида смиренно опускала глаза, лишь взглянув в бескрайнее море, бушующее во взгляде старшего брата, И сейчас, тот блеск в глазах, был ей к лицу. — Надеюсь ужин еще не остыл, — широко улыбаясь поинтересовался владыка. — Вечернее таинство молитв, меня задержало. — Я поражаюсь самозабвенности людей! Они молятся в такой поздний час! — воскликнула богиня Гармонии. — Спроси лучше: зачем они вообще молятся, раз никто из нас их не слышит! — тут же заржал Сет. — Суть молитвы вовсе не в этом! — вспыхнула девушка. — Видимо не всем богам хватает их горячей самозабвенности! — усмехнулась Исида. — Вы видели Хапи?! Интересно, кто его так отделал?! — Я, -ответил юноша, спокойно выдержав все устремившиеся на него изумленные взгляды. — Что? — удивлено переспросила Нефтида, — что вы не поделили?! — Бог Нила уверовал, что имеет право обладать, не испросив на то, воли моей и желания! — Насколько мне известно, — а Исиде всегда было известно, все что творилось во дворце, и почти все происходившее за его стенами, — Хапи предлагал отцу плодородные земли на выбор и даже назначить сумму на содержание этих угодий! Теперь открылась очевидная причина их договора. — Но отец уже объявил о предстоящем союзе! — дрожащим голосом воскликнула Нефтида. — Глупая, высшим богам легче соблюсти вежливость и найти способ удовлетворения всяких причуд, — надсмехаясь ответила супруга фараона. — Но я не причуда, не добыча и не трофей! Не ценный приз или подарок! — О! Это уж точно, — встряла Исида. — Я — сын Геба и Нут! И мне не нравятся грубые прикосновения похотливых самцов. Я такой же бог как и все остальные! — Ты полубог! Пока мы все безвольные рабы сложившихся обстоятельств –уместнее вступить в ряды армии фараона Верхнего Египта, тем самым получив независимость от власти отца! — злорадный взгляд царицы ничуть не скрывал ее мысли, о том что с помощью преданной армии фараон обретет силы и будет даже лучше, если коварная красота младшего брата сгинет на службе, словно капля воды в ненасытных песках. Белоснежной рукой Сет откинул ниспадающие на лицо волосы, приоткрывая горящий взгляд, больших карминовых глаз. Воинственная ярость удивительным образом красила вспыхнувшее, нежное личико брата. Изо всех сил борясь с непреодолимым желанием расцеловать Сета, все его тело; кинуться к нежным и пышным губам, впиваясь и сминая их поцелуем, лаская нежнейшие бледные бутоны сосков, почувствовать вкус и жар его кожи, коснуться шелка его волос, почувствовать трепет юного тела и сбившееся дыхание — Осирис медленно пил вино, внешне оставаясь совершенно спокойным. Не смотря на то, что далее вечер полнился непринуждённой беседой и заливистым смехом. Все это время красивое лицо юноши не покидала отвратительная ухмылка, сродни звериным замашкам Сехмет. Сет никогда не был так вежлив и обходителен, как Осирис, но кроме ясного ума и глубокого чувства справедливости он должен обладать и другими добрыми качествами, хотя бы по отношению к ней! Зародившееся волнительное беспокойство сковало душу Нефтиды. Неоспоримо, став супругой Сета, если такое вообще случится, ей останется быть лишь безмолвной тенью, а значит, только ребёнок сможет привнести счастья. Но даже от рассеяного взгляда юной богини, угнетенной мыслями, не укрылось, как прежде чем отойти, величественный фараон положил свою руку на плечо Сета, при этом нежно глядя в глаза. Юноша положил свою поверх, широкой ладони брата, чуть сжав ее, быстро убрал. Во взгляде и касании супруга был какой-то волнительный трепет, не ведомый Исиде, пожелав всем доброй ночи, покидая заллу, божественной жены своей, он не коснулся… Ощутив горячие губы на своей коже, от того что Исида целуя, взяла руки царственного супруга своего, фараон едва обратил взгляд на молодую супругу, одарив мимолетной улыбкой. Глядя холодно, будто бы устало или вовсе без охоты. Виду царица не подала, лишь безмолвно вопрошая, блеснули отсветы лазури, что таились в глазах. Твердым шагом она удалилась, вслед за владыкой, словно тенями окруженная безмолвными слугами. Покачав головой, юная богиня тяжко вздохнула. Аккуратно отведя от ее лица выбившийся локон, Сет заправил золотистую прядку волос за ухо, приоткрывая блеск янтаря. Их лица были настолько близко, что у Нефтиды перехватило дыхание. Упиваясь его ароматом, она прикрыла глаза и приоткрыла губы, искренно недопонимая почему он медлит. В столь редкий момент, проявления заботливой нежности, она жаждала соприкоснуться губами. — Ты очень красива сегодня, — выдыхая в губы, тихо сказал Сет, вместо предпологаемого поцелуя. Смутившись Нефтида густо покраснела и осталась стоять, не смея поднять глаз, пока мягкий шаг Сета не стал разноситься по коридорам слабым отголоском. Добравшись до мнимого своего убежища, фараон рухнул в кресло, бессильно уронив голову. Он опустил руки, которые тут же повисли безжизненно и безвольно. Тонкой дрожащей полоской чадила свеча поднимаясь из блюдца с жиром, робко колыхаясь от дуновения легкого ветерка. Так же робко тянулись и склонялись зеленые побеги, из всех сил желая утешить своего господина. И слышно было, как стенала душа в безмолвном полумраке его кабинета. Осирис всегда был уравновешеным мудрым и до того спокойным, что казался без эмоциональным словно питон. Он хорошо умел скрывать свои истинные чувства от окружающих и только растения могли разделять его горе. И действительно, никто и никогда, кроме них, не встречал его в недобром настроении, потому что он прятал свои эмоции глубоко под замком. Он научился прятать и свою ненависть и злобу, запросто обнимая того кого хотел погубить, давая ему богатейшие подарки и осыпая лестью. Улыбка его казалась искренней и чарующей. Эта улыбка многих успокаивала, хотя следовало бы знать ей цену. Первенец божественной четы Геба и Нут обладал терпением крокодила, затаившегося у водопоя. Он мог ждать, пока не представится возможность нанести удар и расправлялся с добычей так же быстро, как этот речной хищник. Вот только с братом все идёт не так! День ото дня низменные желания брали верх и все сложнее становилось держать себя в руках. Это была тяжёлая ночь. Божественный первенец метался на своем ложе, страдая от разгоряченного своего сознания. То перед ним всплывал призрак государства в виде усеченной пирамиды с бесконечным лабиринтом с мощными стенами, которые ничем не пробить, точь в точь, что он начал отстраивать с подачи Критского царя. То появлялся призрак брата, но в виде злобного чудовища, что не подпускало к себе, со злющими горящими глазами, которого он никак не мог коснуться! Наконец утренний свет рассеял призраки, что кружили над его головой и перед ним предстали: интересы государства, и Сет, которого он хотел заполучить и подчинить себе, любой ценой. Представляя брата в своих объятиях, Осирис в медленном темпе ласкал свой член по всей длине, задерживаясь, слегка замирал, когда конец оголялся из-под крайней плоти. Эрекция была почти болезненной. Стискивая жесткий набухший стержень рукой, в сознании всплыл головокружительный, дурманящий аромат Сета, наполненный драйвом, жаром и жаждой жизни, свободный от стереотипов и чужого мнения. Тело фараона выгибается луком, дрожит, но он не может остановиться, сбивается с ритма, упиваясь остро — болезненнеными ощущениями, через чур сильно сжимая пальцы, забывая о том, что существует что-то кроме его наслаждения, почти до крови закусывает губу, прогибая спину и запрокинув голову. Горячими струями на живот, его накрывает оргазм. Непередаваемые ощущения удовольствия, эйфории… Переводя дыхание, Осирис завороженно смотрел, как витают в воздухе мелкие золотые песчинки, подсвеченные небесным золотом, поднимаясь и беззаботно кружась словно бледная полоска благовонного дыма. Так хочется, чтобы Сет сам приходил в его объятия… Оставались последние минуты до зари, как владыка горько осознал, что каждый может так, как Нефтида и Хапи захотеть его прелестное сокровище. паофи (1) август–сентябрь.