Один из девяти

Владыка отворил двери и остолбенел: всего в нескольких шагах от него, лёгкой поступью минуя просторные залы, что пустовали в молчаливом мраке, лишь на мгновение мелькнув в полосе от робко дрожащего факела, проворно проскользнула тень. Оставляя умопомрачительный аромат, окутывающий дерзкой сладостью жаркого летнего дня. Глаза фараона разгорелись и заискрились страстным огнем, в голове зашумело, дыхание сперло и сердце бешено забилось в груди. Не раз представляя брата в своих сокровенных мечтах, блуждая в лабиринтах фантазии, он научился сохранять безликую маску, лишь вздрагивающие ноздри выдавали радостное волнение и перемены в душе божественного первенца. Осирис тяжело вздохнул, провожая вожделеющим взглядом тонкий стан прекрасного юноши. Юноши, в котором он всем восхищался. Юноши, ради которого он был готов на любые безумства. Кинув во тьму коридора исступленный взгляд, полный пустого отчаяния, не сменяя выражения застывшего спокойствия, владыка направился в сад. Где встретил фигуру, окутанную серебристым сиянием. — Осирис! — прозвенел её дрогнувший голос. — В эту темную ночь я не ожидал встретить кого-то прекраснее ночного светила, — улыбнувшись, тихо сказал фараон, стоя в потоке лунного света. Море во взгляде Осириса было устремлено на на неё, отчего богиня еще больше смутилась. Заливаясь пунцовым румянцем, Нефтида робко опустила глаза. — Отчего же не спится тебе? — поинтересовался владыка. Сияя на покрывале небес, луна была превосходна и в бессонной ночи серебристый свет ее, заискрился в глубине его глаз. — Мне не спится, от тяжких дум, я чувствую себя виноватой, — тихо сказала Нефтида и тихий голос наполнился грустью. — Это не так, — мягко улыбнувшись молвил правитель, — не стоит винить себя! Твоей нежной душе ни к чему пустые волнения! — Армия величества Ра лишена былой мощи, осилим ли мы такого противника?! — воскликнула молодая богиня, вспыхнув в волнении. — По моему прошению, уже завтра прибудут свежие полки, а послезавтра они соберутся в армию, на много больше той, что разбежалась, — успокоил Осирис, — если потребуется, я сменю Хеджет на шлем офицера, — твердым тоном прибавил он. Широкая ладонь владыки вскользь коснулась шелковистых волос, что буд-то бы купались в переливах лунного света. Едва взгляды их встретились, как молодая богиня встрепенулась напуганной пташкой, отведя блеск янтарных глаз, что увлажнились слезами. — О, Осирис, я буду молиться за тебя день и ночь! — горячо прошептала Нефтида, чуть отстраняясь. — Идем, я провожу тебя, — одарив ласковым взглядом, фараон предложил свою руку. Плотнее прильнув к царской фигуре, мерным шагом ступая в молчании, под размеренное звучание ударов его сердца и свежий аромат смешения трав, Нефтида наслаждалась воцарившимся спокойствием. Пройдя несколько шагов бок о бок с сестрой, владыка повернулся, нежно оглядев свою скромную спутницу. — Нефтида, увлеки Исиду в Омбос, продолжая задуманное нами строительство, я не вынесу если она останется здесь, страдая и томясь в ожидании! — мимолетно оглядев нежное личико, попросил фараон. — О, прошу! Не отсылай нас! — взмолилась богиня Гармонии, тряхнув белокурой головкой, — сердце мое полнится волнений и тревог, верно только в молитве и впрямь найду утешения, но о сестре я позабочусь! Клянусь тебе! " Я не могу уехать, ибо душа моя болит и за Сета. Он уступил скорее грядущим событиям, а не моим мольбам, но все же остался, не поехав с родителями. Что если бунтарский дух толкнет брата на необдуманные действия?! " Но этого вслух она не сказала. Однако случайного взгляда проникновенных глаз глубиною с безбрежное море, хватило чтобы разглядеть на бледном лице отпечаток волнения. Невыносимая беспомощность сковала душу, тяжким грузом пригибая к земле, но приняв мягкий отказ, Осирис совладал с собой, нисколько не растеряв величия. За праздной беседой, владыка проводил сестру до покоев и погрузившись в раздумья направился в свой кабинет. Когда небесная красота ярких красок рассеялась и солнце уже высоко поднялось, сменяясь очередным жарким днем, золотистый песок вздымался искрящейся пылью под копытами чудных животных. Всадники мчали к воротам, что отворяли расторопные привратники. С момента появления на царской конюшне верблюдов, пересудов повелось не мало, но то была воля владыки и вскоре приноровились использовать вьючных животин, что ни в чем не уступали лошади, сформировав отряды для патрулирования пустынных границ. — А ну, вставай, не то пущу на колбасу! — пыхтел юноша, топчась возле большого верблюда. — Ну и что ты тут никак не управишься? — подходя ближе, спросила Сехмет, со снисходительной усмешкой глядя на Сета. Ее подопечный стоял возле лежащего животного и допытывал подняться. От усердия того, покрывало, что предназначалось для защиты от вездесущих песков, небрежно свалилось на плечи, волосы его растрепались и яркие прядки ниспадали прикрывая лицо, но юноша не обращал на это внимания. Его аккуратные ладошки скользили с маленьких и округлённых ушей, оглаживая изогнутую дугой длинную шею дромедара, на что меланхоличный верблюд лишь воротил морду, прикрывая большие глаза мохнатыми ресницами. Невообразимое зловоние ударило в ноздри величества богини Разрушений, морщась она силилась распознать источник и чем ближе подходила, тем сильнее подтверждалась догадка. Животинка была не без греха, но ужасная вонь, посрамившая все самые тонкие и приятные ароматы источал не корабль пустыни. — Ох! Булочка! В какой зловонной яме ты ночевал?! — воскликнула богиня, прикрывая нос, в надежде спастись от лютого смрада. — На царской конюшне, — буркнул юноша, дергая поводья. — Ну и вонь!!! Мухи дохнут на лету! Взгляни, мы можем лишиться верблюда, ведь он сейчас задохнется! Умоляю, оставь его и омойся! Ох, даже мое божественное тело не в силах это вынести! —гнусавя причитала богиня Разрушительной Войны, со всей силы зажимая нос. — Никуда я не пойду и мыться больше не стану! Благовония с навозной кучи отлично помогли мне избавиться от этих мерзких взглядов! — вспылил Сет, тоном полного раздражения и дерзкого вызова, лицо его в миг сделалось решительно серьёзным. Львиноликая женщина разразилась диким неудержимым хохотом. — О, божественная Нут, отчего ж ты не наделила мозгами эту красивую головушку! — взмолилась Сехмет, при этом она поднимала руки к небу воздавая молитвы, все еще содрогаясь от смеха. За не долгое сотрудничество, богиня очередной раз убедилась — юноша просто наивный глупец ничего не познавший еще о низостях земного мира. Некоторые из его рассуждений все же были достаточно мудры и доказывали, что он способен здраво мыслить, многие же были совершенно глупо надуманны, но говорили лишь о том, как он доверчив и молод и как недостает ему знаний и опыта. Отчего и стремилась воинственная дочь величества Ра одаривать сына наместника своим покровительством. Ее божественная душа с ним никогда не скучала и величественная богиня находила в наставничестве отличный способ поразвлечься. — У меня есть идея как можно помочь тебе, но я поделюсь ей только после омовения, — заговорщически улыбаясь, наконец проговорила наставница, оценивающе рассматривая подопечного с ног до головы. Он стоял в полной растерянности, хмуря брови и сжимая поводья. Но манеры и жесты его приходились ей по сердцу ибо по статусу своей божественной сути Сехмет упивалась эмоциями, а у Сета их было несчесть. — Идём! А то насекомые и те обходят тебя стороной! — снова засмеялась она. Казалось, слуги бросились исполнять повеление больше по доброй воле, ибо разбежались они с удовольствием, проводив богов в покои. Еще в дверях, Сет освободился от небрежно намотанного покрывала и теперь расстегивал нагрудник, пробираясь к огромной кровати, со стоек которой свисал балдахин из ткани темно-бордового цвета. На небольшом столике возле неё, покоилось несколько маленьких скляночек, что вызвали любопытный интерес. — Что это? — поинтересовалась богиня, тут же откупорив и принюхиваясь к содержимому, но удавалось с трудом из-за исходившего от мальчишки специфического запашка. — Укрепляющее снадобье, — беззаботно пожав плечами ответил юноша, бросив снятое на пол. — Где ты берешь сиё чудо средство? — Его приносят жрецы, — отмахнулся он. — Фу! Не пей больше! — заключила Сехмет, смакуя напиток, имеющий травяной горьковатый привкус. После чего без сожаления вылила содержимое в стоящую неподалёку кадку с апельсиновым деревцем. Наблюдая за ней Сет вскинул брови, однако молча кивнул в знак согласия. В это мгновение, Сехмет уже развалилась на мягкой постели, устланной ценными шкурами, не оставляя ему ни малейшей возможности сесть. — Может расскажешь уже, что ты там придумала?! — спросил сын наместника и в голосе его звучало легкое раздражение. — Придумала, что ты должен стать во главе армии, тогда тебе будут не важны мнение и взгляды, — ехидно улыбаясь протянула она, поглаживая мех. — И когда же?! Когда я смогу управлять армией?! Я не расту! Вот уже год как мой рост не менялся! — вспылил Сет, недовольно поджав губы, — исключение вес, и то, в меньшую сторону… Поняв, что ничего полезного разговор не добавит Сет огорченно вздохнул. — Я лишь никчемное дитя, даже мой отец не стремится скрывать свое недовольство, чего уж говорить о жрецах, — пробубнил себе под нос юноша, направляясь в просторное помещение, где находилась большая каменная ванна, больше похожая на бассейн с жемчужно-белой водой, мерцающей в свете горящих свечей. Сехмет словно не слушала речь своего подопечного, она засмотрелась, наслаждаясь его лицом, осанкой, движениями, всем… Боги по сущности своей воплощение идеального, они прекрасны и совершенны, в соответствии со своим статусом обладают необычайно красивой внешностью. Удивительно прекрасным казалось это юное личико с мраморно-белой кожей и пухлыми губами нежно-кораллового оттенка. Взгляд ее приковывали мягкие, нежные изгибы белоснежного стройного тела. В то же время, юноша будто был соткан из огня жаркого пламени и мерцающий отблеск зажженных свечей сейчас так гармонировал с его яркой внешностью. Потаенный огонь его божественной души горел во взгляде, что проглядывал языками пламени в глубине карминовых глаз, прикрытых густыми ресницами. Сет оторопел, увидев львиноликую богиню грациозно усаживающуюся у дальнего бортика. — Мне здесь не нужна твоя помощь! — воскликнул юноша, переменившись в лице от удивления и была в том некая потеряность. Но женщина лишь улыбалась, подперев лицо рукой, всем видом своим давая понять, бесполезность его возмущения. — Милашка, — любуясь проговорила Сехмет, — почему бы тебе не воспользоваться этим? — спросила она, не расставаясь с неизменной ехидной улыбкой, которая помогла прикрыть ее мысли о том, чего это красивое, но неумное создание могло бы добиться с ее подачи. Не догоняя ход ее мыслей, сын божественной Нут уставился растерянным взглядом, изогнув бровь в немом вопросе. — Проблема не в твоем отце — некогда величественные войска теперь просто отребье, что разбрелось по землям Египта, — тихо сказала она, как бы между прочим. — В чем же проблема собрать их обратно?! — бросил Сет с недовольной физиономией, погружаясь в воду по грудь. — Хватит сил понести ответственность за тот сброд, что ты видел?! — хихикнула богиня, тряхнув львиной гривой. В одно мгновение она оказалась рядом, прыгнув быстро и бесшумно словно большая кошка и острый слух его тут же уловил ее шёпот. Сет лишь хмурился, но не говорил ни слова, верно не смея прервать завораживающий голос и обжигающее дыхание, направляющие слова ее в самую душу. — Мой сладкий мальчик, твой родной брат — фараон, это еще один из способов стать военачальником. Выбор за тобой, — заключила богиня Войны, чмокнув юношу в нос. Полубог зажмурил глаза от неожиданности, но тут же распахнул одарив величественную дочь Солнца все тем же взглядом полным удивления. Спустя секунду под громкий смех она, предавшись задорной игривости, окунула его с головой в искрящиеся воды. Когда юноша вынырнул ее уже не было. А он все смотрел покуда хватало взора и тяжко выдохнув, наконец прикрыл глаза, раздумывая над ее словами. Сехмет исчезла, оставив заливистый смех, что еще долго звенел в его голове, пробуждая усмиренную надежду. Хоть и были побуждения к переменам устоявшихся законов и несовершенных на его взгляд обычаев, самыми благородными, честолюбивые мечты никогда не оставляли Сета, ведя в круговорот искушения и безрассудства. Тяжелые думы о предстоящей войне всколыхнули душевные терзания царицы. Как только ужас охвативший разум чуть ослабил хватку, супруга фараона решилась пойти на поклон к младшему брату, где и застала юношу за очередным развлечением. Когда величественная супруга отворила двери и кроваво-красные капли окропили божественный лик, она застыла в немом исступлении. — Ааа! Исида! — радостно воскликнул юноша, завидев царицу. Но яркие брызги уже коснулись ошалелого лица старшей сестрицы. — Амат тебя побери, Сет! А если бы ты промахнулся?! — разгневанно вскричала Исида, безумно вытаращив глаза. — Но я же не промахнулся, — легко парировал братец, не придавая значения изумленному выражению лица супруги фараона, что застыла в дверях, побледнев. — Ты вкурсе, что караул должен стоять за дверьми?! — злобно рычала царица, все еще не отойдя от испуга. — Но там им так скучно, — капризно надув губы выпалил Сет. — А здесь то прям весело! — злилась она. — Я развлекаю их как могу, — беззаботно отмахнулся брат, беспечно заправляя очередную стрелу. Не веря глазам своим Исида застыла меж стражников, чьи лица были бледнее молока ослицы. На бритых головах их держалось по гранатовому яблоку. Мгновение и следующая стрела вошла так же в аккурат по середине плода, приковав истекающий соком гранат к дверному полотну инкрустированному стеатитом насыщенного вишневого оттенка. Солнце разливало свой золотистый свет, рассеиваясь бесчисленным множеством искр в достаточно просторной комнате. Клубящийся дым благовонных курильниц поднимался светясь янтарем, окутывая стройный стан. В тонкой но сильной и красивой руке младшего брата был лук из гладко‐ выглаженного цельного куска акации длинной метра в полтора, но то не смотрелось громоздко, напротив придавало облику брата некой дерзкой воинственности. — Ха! — выстрелив, воскликнул юноша указывая на результат, озарив Исиду улыбкой полной насмешливого тщеславия, порожденного веселым интересом с его побед. Одарив суровым взглядом она бросилась к нему, с превеликим отчаянием, обхватив брата за плечи, оторопев он выронил лук что с гулким ударом шлепнулся на каменный пол. — Неужели даже сейчас на уме лишь ребячество?! — зло вскричала сестра, встряхнув мальчишку как тряпичную куклу. Да с такой силой и резкостью, что сверкнув мягким отблеском, всколыхнулись золотые пластинки, украшавшие мочки его ушей. — Поклянись, поклянись что не сбежишь и не оставишь нас, наигравшись! — сверкая глазами, метая холодные взгляды восклицала повелительница Магии. — Поклянись! — сжимая его за предплечья свирепствовала супруга владыки. Устремив взгляд цвета ярчайшей лазури в карминовый омут, словно выискивая в багряных вкраплениях что-то большее, что в них сокрыто. — Да что с тобой?! — тихо спросил Сет вкрадчиво улыбнувшись. — Ведь я никуда не уехал, — так же тихо добавил он и мнимое безразличие вмиг сменилось тревожной участливостью. Широко распахнутые, изумленные глаза его смотрели уверенно и твердо. И во взгляде том проскользнули неведомые Исиде эмоции, всего на миг, но того хватило, чтобы сошла ее глаз пелена. Она замерла глядя на юношу, чуть наклонив свою голову, преисполненную тяжкими думами. Только сейчас царица осознала с какой силой сжимала руки, ухватившись за хрупкие плечи. Ослабив хватку царская супруга словно лишилась сил. Что она себе надумала?! Сет даже не вошел в возраст бравой юности, божественной силы и власти, потому перед ее величеством нежное личико преисполненное беззаботной детской веселостью. — Я боюсь! — словно отчаявшись воскликнула супруга владыки Верхнего Египта. — Осирис никогда не был в сражении и знает о том лишь из книг и докладов военных коллегий, — прошептала она, опустив уставший взгляд. Сет молча всматривался в следы глубокой печали и ноющей тревоги воцарившихся на некогда величественно- горделивом красивом лице старшей сестрицы. В молчании он коснулся ее дрожащей руки. И она подняла глаза полные слез, заприметив теплые переливы червонного золота в глубине темной меди его волос. Они были влажными и сверкали в остриженных прядках яркие искры отброшенные золотыми лучами. Предавшись нахлынувшим чувствам, Исида отпустила напускное царственное величие и зарыдала. Жалко содрогаясь, она ощутила неловкие объятия. Сет робко, словно сомневаясь в себе до последнего, обвил ее стан руками. Его движения были вкрадчивыми и нежными, ласковыми, аккуратными, неуловимы, и почти неощутимыми, но в то же время дарили тепло и заботу, в которых сейчас так нуждалась царица. Ей было стыдно! Так стыдно за свою слабость! Но в объятиях младшего брата владетельнице государства было так хорошо, неимоверно легко и уютно, что она позволила своей сильной натуре рыдать на его хрупком плече. Сейчас она чувствовала себя слабым и беззащитным ребёнком, нуждающимся в теплоте. Не смея прервать семейной идиллии, царская свита возле дверей, застыла в молчании, склонив головы. Избавляя от терзаний слабовольную душу, Нефтида коротала время за чтением, расположившись в глубоком кресле. Несмотря на поздний час держалось в воздухе тягучее марево, словно разливая свой бело-каленый свет и не спасало ее опахало из пышных страусиных перьев. Облаченная в шитую золотом полупрозрачную кисею накинутую поверх простой рубашки, богиня Гармонии тяжко вздыхала и вздымалась ее молодая грудь на которой покоились пшеничные косы длинной до самой поясницы. Ее взгляд блуждал по трепыхавшимся огонькам горевших свечей, а мысли занимал фараон. Ибо только Осирис, по ее мнению, мог прислать столь чудное собрание проникновенных стихов о любви. Насладившись удивительным слогом Нефтида отпустила прислужниц, в полной решимости отойти ко сну. Но мысли ее не унимались. Она была доброй сестрой и всегда хотела быть владыке вернейшей служанкой, преданнее самой жалкой рабыни, но в то же время мечтала и о любви. Нежное сердце ее замирало при мыслях о предстоящей свадьбе. Ведь она будет принадлежать Сету, а он ей, и молодая богиня молилась чтобы по крайней мере в минуту ласк супруг не обращался бы с ней как господин и владыка с рабами. От неустанных молитв, покои благочестивой девицы утопали в клубах фимиама. Раскрытые двери впустили фигуру в сопровождении полоски рассеянного света от ярких факелов. — Я не могу уснуть, — поведал Сет, будто оправдываясь за поздний визит. Удивительно, но в лице юноши не было никакой жестокости, напротив оно выказывало покорность судьбе, а улыбка казалась скорее грустной чем горделиво-насмешливой. Мягко улыбнувшись, Нефтида отдернула легкое покрывало указывая на свободное место и не задумываясь, призвала к себе. Сет лег на край ее постели, повернувшись спиной. Лучики мерцающих огоньков терялись в шелке его волос даря переливы и искорки, раскрывая удивительный оттенок которым он обладал. Брат не любил когда волос кто-то касался. Как сестре, ей хорошо были известны его предпочтения и помнились все его повадки. — Спой мне песню, что пела тогда у реки, — попросил Сет, не оборачиваясь. Сестрица замерла на какое то время, не решаясь коснуться, но вскоре полилась ее песня заполняя собой тишину. Она укрыла юношу покрывалом, придвинулась ближе, в попытке убаюкать как в детстве. Богиня Гармонии несмело скользнула кончиками пальцев по узкой спине, ощутив напряженные мышцы и нежно погладила бархатную кожу, не позволяя руке блуждать продолжая движения, пересилила себя и приобняла за плечо. Ей так захотелось тепла. Захотелось обнять, обхватить прижать и никуда не отпускать или же наоборот очутиться в кольце его рук и затаить дыхание, наслаждаясь тишиной и теплом его тела. Расслабиться и больше ни о чем не думать и не волноваться. Согреть свою душу о его жар. Ей захотелось прижаться полотнее, соприкоснуться губами, но что-то останавливало, не толкая на бестактность — смущение?! Нефтида замерла, не смея оборвать тонкую — тонкую нить еще хрупкой, но доверительной близости. Так не хотелось чтобы он уходил сейчас, ведь с ним он не была одинока… Тягучий аромат разлившийся по ее покоям обволакивал, атакуя сознание, забирая в глубокий сон. Молодая богиня несознательно жалась к нему, а он дарил ее душе ушедшее было между ними тепло, что разливалось по всему ее телу жаркой истомой. И разум Нефтиды поплыл в забытье. Под заливистую трель дивной птицы богиня распахнула глаза, вдохнув воздуха полной грудью. Стояло раннее утро, прищурясь спросонья она взглянула как колыхалась завеса, от легкого ветерка, что принес в покои свежесть росы.