Жить, пока бьётся твоё сердце

Максим неспешно шёл к школе. После майских праздников, которые длятся как-никак четыре дня, желания учиться пропало совсем. А ещё и погода: чистое голубое небо, яркое солнце, по-летнему тёплый воздух—так и манили из помещения на улицу. Но чем ближе конец мая, тем ближе экзамены и вопрос: куда поступать или оставаться в десятый-одиннадцатый. Так ещё и Артём. Как казалось Максиму, за прошедшее время отношения с ним окончательно развалились. Парень пытался восстановить их, но получал лишь тишину или агрессию. Ксюша пыталась как-то заставить их поговорить друг с другом, но получалось каждый раз наоборот: они огрызались на неё и ещё больше отдалялись друг от друга. Парень зашёл на территорию школы. В клумбах вдоль тропинки росли цветы, зелёные деревья медленно колыхались от едва ощутимого ветра, старшеклассники бежали за угол покурить, а учителя лениво шли на работу. Максим быстро вошёл внутрь здания, поздоровался с охранником и гардеробщицей и направился в нужный кабинет. —Максим! Погоди, —на лестнице парня остановила пожилая учительница, —у нас скоро выборы в президенты будут. Наш президент уходит после девятого. Я предлагаю тебе принять в этом участие. Ты ведь в десятый пойдёшь? —Наталья Евгеньевна, спасибо, но я откажусь. Мне и в министрах хорошо. На счёт десятого я сам не знаю, скорее всего пойду. —Максим… Да не переживай ты, там ничего страшного нет. Тем более ты ответственный мальчик, умный. Умеешь с людьми общаться и организовывать весь процесс, —после этой фразы учительницы Макс подумал: «Да-да, умею с людьми общаться» —Наталья Евгеньевна, я предпочту быть министром. Из всей школы найдётся человек, который сможет нормально всем этим управлять, —парень стоял на своём. Он никогда не хотел быть президентом школы, хоть и знал, что тот, по большей части, просто для галочки. —Максим, как знаешь, —преподаватель начала дальше спускаться по лестнице, а Горцев ускорил шаг.

***

Первый урок прошёл спокойно. Была подготовка к ОГЭ по русскому, так что класс весь урок просто писал сочинение на предложенную из сборника тему. Фёдор со своей шайкой сегодня не пришёл, поэтому можно было расслабиться и не ожидать, что будет конфликт или драка. На перемене коридоры пустовали. Все уходили на улицу играть, резвиться или просто прогуляться вокруг школы. Максим решил найти своих друзей и попробовать поговорить с ними всю перемену, конечно, если они не на улице, ведь желания контактировать с большим количеством людей не было. Он дошёл до нужного кабинета, заглянул в него, но никого там не оказалось. Лишь занавески летали у открытого окна, да пара листков бумаги улетело с учительского стола на пол. —Макс! —услышал знакомый голос Максим. «Тебя ещё не хватало» —пронеслось в голове. За прошедшее время в Горцеве тоже начинала вырастать обида за то, что Артём его игнорировал. Но эта обида часто забывалась, когда парень просто попадался на глаза. И каждый раз, когда это происходило, Максим пытался настроить себя на сухость и безразличие, чтобы показать, что на Муравьёва также плевать, как тому плевать на Максима. —Ты что тут делаешь? —спокойно спросил подошедший Артём. Горцев быстро глянул на него. Серая футболка, чёрные шорты по колено и чёрные кеды —ничего не обычного. Потом он посмотрел в глаза, они были на удивление какими-то грустными и…потухшими. В них читалось сожаление, адская боль, которую Тёма с трудом скрывал, грусть и терзание. Макс быстро понял свою ошибку и, отведя взгляд, облокотился на стену. Муравьёв, как специально, встал напротив него, и, казалось, смотрел прямо в глаза. Не каким-то прожигающим, презрительным, а нежным взглядом. Он как будто сам хотел встретиться с голубо-зелёными глазами… —Чего тебе? —сухо, как можно безэмоционально, спросил Макс. —Я просто тебя искал. На улице тебя нет, в классе только рюкзак. Вот и пошёл сюда. Думаю, может ты пошёл Мишу с Ваней искать… —Искал? Заняться нечем? —Максим выдавливал из себя эту сухость и грубость, но с каждым словом и с каждом минутой, проведённой рядом с Тёмой, выходило труднее. Хотелось просто расслабиться, просто побыть собой. Просто обнять Муравьёва или хотя б пожать руку, чтоб снова ощутить тепло, кожу, силу рукопожатия… —Хотел поговорить и извиниться, —Артём отпустил голову вниз.—Прости меня, что игнорировал тебя и вел себя так тупо. Я понимаю, что тебе было неприятно и больно…не хотел. Правда не хотел. Макс, прости меня, пожалуйста. И давай, если ты, конечно, хочешь, просто дружить. Забудем все обиды, все плохие слова, и начнём дружбу с чистого листа, —его голос на последнем предложении дрогнул. Сердце Максима быстро забилось, ладошки вспотели, тело начинало трясти, а воздух стремительно заканчивался. Хотелось просто взять и крепко обнять, не отпускать. Плевать что другие увидят, плевать, что они подумают; главное, Тёма рядом. —Хорошо, —уже нормально ответил Горцев, потом он выпрямился и случайно вдохнул воздух рядом с Артёмом. Секунда, но её хватило чтобы Макс смог почувствовать запах парня: горячий, влажный, сладкий, такой ненавязчивый, но опьяняющий по лучше всякого алкоголя. —Я…пойду, —быстро произнёс Муравьёв и ринулся в сторону лестницы. Максим несколько секунд смотрел в коридор, а потом упёрся взглядом в пол. —И что это было? —спросил сам себя парень. Вдруг, пришло уведомление на телефон. Писала Ксюша. —«Макс!» «Ты где?» «Тебя Артём ищет» —уведомление пришло с опозданием. —«Уже нашёл» —быстро напечатал парень. —«И как?» —«Что как?» —«Помирились?» —«Да» «Всё хорошо, не переживай» —Макс медленно пошёл в сторону своего кабинета, иногда поглядывая есть ли кто впереди. —«Ну и хорошо» «А то, я уже устала от ваших скандалов» —написала Моржова, но потом она удалила последнее сообщение. Оказалось поздно, Горцев успел его прочитать и уже строчил ответ. —«Я понимаю, что ты подруга Артёма, но я до сих пор понять не могу, почему ты вмешиваешься в наши дела?»—зайдя в класс и садясь за своё место, отправил Макс —«Потому что вы оба геи! —быстро написала Ксюша. —«Во-первых, нет» «Во-вторых, какого хуя ты мне тут втираешь?!» —«Ты думаешь я тупая?» «Эти ваши скандалы, твои «случайные» взгляды на него» «Блять, стояк!» «Я что-то не думаю, что ты явился такой серьёзный тогда, и из-за какой-то девочки тебя так вынесло, элементарно ты их впервые видишь» —«Не твоё дело» «А то, что я гей, был стояк из-за Артёма—это всё твои выдумки» «Просто делать тебе нечего, вот и пытаешься свести нас. Сваха нашлась» —быстро напечатал Максим и вышел из Вк. Как раз прозвенел звонок, и все потихоньку начинали приходить, неся с собой громкий гул. В голове крутились слова: «Потому что вы оба геи». Эта фраза всё больше вгоняла в ступор и размышления. «Артём тоже гей? Нет, не может быть. Был бы он таким, так бы себя не вёл... Он ярый гомофоб и это видно. Нет. Ксюша просто хочет, чтоб мы помирились и уже несёт бред. А если это правда?»-уставившись в парту размышлял Максим. Из мыслей его вывел громкий голос учителя, который только что пришёл и, встав за рабочее место, начинал опрашивать кто есть, а кого нет.

***

Прошла пара дней после разговора с Артёмом. Хоть они и были, вроде как, друзьями, но разговаривали мало. Не писал Тёма, не писал и Максим. Редко начинали разговор, а если и начинали, то он недолго существовал. На переменах они встречались не часто, но, бывало, даже пожмут руку друг другу и обмолвятся парой фраз. Максим пытался забить свою голову экзаменами, но мысли об Артёме всё чаще проникали в те самые моменты, когда нужна была максимальная сосредоточенность: на математике и русском. Парень видел родные черты практически в каждом, из-за чего сердце по несколько раз на дню останавливалось. Но сегодня в школе выборы. Максим пробирался сквозь толпу учеников, которые столпились у раздачи бланков с кандидатами, которых в этот список выбирали сами учителя. Не было ни предвыборной кампании, ни заявлений от выбранных о том, чем они будут заниматься если их выбрать в президенты. Ничего. Горцев вклинился в самый перёд очереди, забрал бланк и ушёл к пустой стене, где уже и выбирал за кого отдать голос. В день выборов уроки не ставили, но явка была строго обязательной, но всё равно находились те, кто не приходил. В один день собирали голоса, а на следующий уже на общей линейке объявляли кто новый президент. Церемония передачи поста происходила через два дня после оглашения результатов. Все эти дни готовился актовый зал, учились и репетировались тексты, прогонялось всё мероприятие по несколько раз. Так же в день вручения, после всех речей президента, собирали новое министерство, а также каждому из министров помощников, которые, конечно, были просто для галочки. Макс быстро пробежался глазами по списку кандидатов, который состоял из десяти человек, и, увидев свою фамилию, буркнул: —Всё-таки впихнули. Он поставил галочку напротив фамилии своего одноклассника и также быстро пробрался до бака, куда скидывали все бюллетени. —А чего не сказал, что в президенты пробиваешься? —раздался голос Миши, как только Горцев вышел на пустую лестничную площадку. —А я и не хотел в президенты. Меня, похоже, учителя вписали, —ответил парень, смотря на толпу учеников, которые поднимались на этот этаж. —Ма-акс! —это уже крикнул Ваня, поднимаясь по лестнице. Рядом с ним шёл Артёмом. —А ты… —Я не хотел в президенты, —отрезал Максим. —А, окей. Но мы за тебя проголосовали, —Иван широко улыбался. Макс промолчал. Он просто смотрел на Тёму, который был погружен в свои думы. О чём он постоянно думает? Или… о ком? —Ладно, пойдёмте, что тут стоять, —проговорил Ваня, начиная снова спускаться.

***

На следующий день поставили первым уроком физкультуру с параллелью. Класс Максима занимался с другим девятым классом, в котором, как казалось парню, были одни хулиганы. Половину урока учитель пытался их успокоить, когда выстраивал всех в шеренгу на футбольном поле, вторую—кричал на них, чтоб те не так сильно пинали футбольный мяч, который после каждого пинка так и норовил улететь куда-то за ограждение в чью-нибудь машину. Максим пытался упросить учителя просто посидеть или даже написать конспект, но не получилось. Учитель стоял на своём, и играли все. Урок закончился и, быстро переодевшись, Горцев устремился в класс, перед этим заскочив в столовую попить воды. Как только он кинул рюкзак к парте, тут же по громкоговорителю объявили общий сбор в спортивном зале—это означало только одно: подведение результатов выборов. Парень спустился вниз и прошёл в переполненный зал. Спустя полминуты поисков глазами, он всё-таки нашёл свой класс и быстро пробрался к ним, встав потом у самой стены. —Здравствуйте, товарищи обучающиеся! —громко начала директор. Рядом с ней стояли зам-Дарья Филипповна и та самая учительница, которая разговаривала с парнем на лестнице пару дней назад. —Как вы знаете, вчера у нас проходили выборы. И сегодня мне досталась честь объявить нового президента нашей школы! —По итогам: проголосовали семьсот девяносто два ученика! —подал голос заместитель директора. —Была испорчена двадцать одна бюллетень, три—украдены! —По итогам голосования: Курицына—0.6% набранных голосов, Лисын —1.2%, Петров—2.3…—директриса громко объявляла результаты. Максим выискивал среди толпы Артёма, но никак не мог его найти. Парень несколько раз пробежался глазами по десятому классу. Нашёл всех: Мишу, Ваню, Ксюшу, но Тёмы не было. «Где он? Что случилось?»—пронеслось в голове. Он уже полез за телефоном, как вдруг: —Горцев! 25% всех голосов! —чётко объявила женщина. —Горцев, выйди сюда, пожалуйста, —парень потупил несколько секунд и всё-таки вышел. Он вышел под лживые радостные аплодисменты и под прожигающий взгляд сотен глаз. Кто-то в толпе просто молчал, кто-то бубнил. Казалось, что они все обсуждают его. Винят в том, что он занял это место, а не другой. В том, что его голоса не честные, просто учителя приписали ему голосов—эта мысль тоже крутилась у парня в голове, ведь он не верил, что за него могут столько проголосовать. —Поздравляю! — произнесла Наталья Евгеньевна, пожимая трясущуюся руку парня. —Через два дня будет церемония передачи президентского поста…—Александра Андреевна что-то ещё говорила, положив руку на плечо парня. Но он уже ничего не слышал, он смотрел прямо в толпу, где среди другого класса стоял Артём. Живой, серьёзный Тёма. Максим смотрел на него, и чувство паники отступило, давая место покою и расползающемуся внутри теплу. «Куда! Стой!»—закричал у себя в голове Горцев, когда заметил, что Муравьёв поспешил скрыться в толпе. —…а ты останься, —последнее что услышал Макс. Тяжёлая рука директора исчезла с плеча, дав парню полную свободу. Он продолжил стоять, но активно искал глазами в уходящей толпе Артёма, но его не было. Как будто он был призраком, который появился на какое-то мгновение, дав в трудный момент покой, а потом так же быстро испарился. —Так, —директриса отдала листок заму. —Тебе сегодня принесут текст, который ты должен рассказать на вручении. Хорошо? —Хорошо, —согласился Максим. —Завтра с самого утра приходи в актовый зал, там несколько раз всё прогоним, и ты пойдёшь на уроки, —объяснила Наталья Евгеньевна. Максим в знак согласия качнул головой. —Ладно, иди, —после этой фразы директор начала разговор с замом и учителем, а Максим отправился на выход. Когда он уже вышел из зала в коридорчик, на телефон пришло уведомление. —«Макс, лучше беги» —писала Ксюша. —«В смысле?» —напечатал Макс. Резко его затащили в раздевалку, толкнули спиной к стене, а рядом с лицом прилетел кулак. Максим смотрел испуганными глазами на злого Артёма. Всё тело трясло, дыхание перебивалось, а внутри всё сжалось. —Я говорил тебе не смотреть на меня?! —крикнул Тёма, не убирая кулака со стены. Макс чуть присел. —Говорил?! —Артём…—тихо произнёс Горцев. —Блять, слушай сюда! Честно скажи, ты пидорас? —Тёма выпрямился и отошёл чуть в сторону. —С чего ты решил? —задал вопрос Максим, медленно двигаясь на выход. Артём схватил парня и подтащил к себе. Снова тот запах, глаза… Макс хоть и был напуган, но возбуждение, чёрт бы его побрал, начинало накатывать. Резко прилетел удар коленом в брюхо. Не сильный, но его хватило, чтоб согнуть Горцева пополам, потом удар под колено, из-за чего парень вообще упал на пол. Максим быстро собрался с силами и, вскочив, набросился на Артёма с кулаками. Парень успел ударить Тёму по лицо, но из-за мокрого кулака удар прошёл по касательной. Муравьёв повалил Горцева на пол и быстро исчез за дверью. Максим медленно сел на лавочку, дотянулся до валяющего на полу телефона и начал, чуть качаясь вперёд-назад приходить в себя. Он пытался понять, что это сейчас было и за что? Из-за простого взгляда? А дружба? —Я опять всё сломал…—начал винить себя Максим. Он думал, что он виноват и заслужил, что нечего было смотреть на Тёму, когда знал, что это ему неприятно… Послышался звонок. Максим не спешил идти на урок, все силы, которые и так испарились из-за сбора в зале, после драки окончательно исчезли. Парень наклонил голову и закрыл её руками. Просто сидел, чувствуя своё дыхание и быстрый стук сердца. Внутри нарастал ком боли, тело практически не болело—удары были не сильные, но всё равно внутри рушился целый мир. Хотелось кричать и выть, но ни сил, ни желания, ни возможности не было. Оставалось просто сидеть и смотреть в пол, на котором только что лежал…

***

—Президент школы—Горцев Максим Викторович! —объявила Александра Андреевна. Макс подошёл к, стоящей за кафедрой, директрисе. Он смотрел на зал: вся школа собралась на это мероприятие, где-то в дальнем углу виднелся оператор, который снимал сие действие для школьного архива, на первых двух рядах сидели новые и старые министры и их помощники, а все остальные места—ученики и учителя. Парень быстро пробежался взглядом по головам, пытаясь найти Артёма, и он его нашёл. Тот сидел в самом центре зала вместе с Ксюшей, разговаривали о чём-то, даже не смотря на сцену. В голову, которая и так разрывалась от волнения и страха, ещё влезли мысли об Артёме, о драке и о том, что их дружба, не так долго просуществовав, закончена. Он снова и снова прокручивал драку с Тёмой. Чувство вины, словно петля на шее, душило и лежало огромным камнем внутри. Парень думал, что может Артём и прав, что побил его тогда: вставил мозги на место, который Максим опять где-то потерял. Из размышлений Горцева вывело объявление директора: —Максим Викторович, вам вручается удостоверение президента нашей школы! Максиму протянули корочки с надписью «Президент школы», и он, пожав руку Александре Андреевне, развернулся для произношения клятвы. —Я, Горцев Максим Николаевич, принял пост президента школы, и ручаюсь за сохранение доброй атмосферы, дружного коллектива и порядка! Клянусь, —он положил правую руку на устав школы и уставился на место рядом с Муравьёвым, —выполнять добросовестно свои обязанности, быть примером для других, при необходимости помочь и поддержать! Клянусь! —говорил заученный текст Максим, краем глаза смотря на Тёму, который практически скрылся за спинами впереди сидящих. Сама церемония прошла, как в тумане. Всё вроде только началось, но вот он уже на сцене, произнёс клятву, объявили министерский состав. И вот он уже стоит на выходе школы, рассматривая корочки и закидывая их в портфель. Артёма Максим больше не видел, тот словно растворился и больше нигде не появлялся, но благодаря его присутствию в зале, Горцев смог нормально выступить. Он понимал, что Муравьёв здесь, рядом, и паника отходила сама собой, хоть потом и осталась только боль. Макс включил музыку в наушниках и быстро зашагал домой. Желания кого-либо видеть не было, да и тем более сил даже на просто разговор не наскрести.

***

Максим сидел за компьютером, смотря ютуб. В Вк ничего интересного не было, только срач в группе класса. Друзья не были онлайн уже часов пять, так что смысла писать им парень не видел. Вдруг, раздалось уведомление, и Горцев быстро зашёл в сообщения. Это был Артём. —«Макс, привет…» «Я, наверное, достал тебя со своими извинениями, но прости меня. Я опять на тебя накричал и даже побил…» «Не знаю, что на меня нашло…»—Максим даже не стал полностью читать сообщение, а тут же принялся писать ответ. —«Да пошёл ты» —ответил парень. —«Максим, прости…» «Клянусь это больше не повториться!» —«Тём, ты достал» «Иди уже» «Мне надоело, что чуть чего сразу ор или драка, поэтому прости, но мы больше не друзья» —Макс писал это борясь сам с собой. Хотелось снова простить и дать шанс, но было понимание, что это будет повторяться, и лучше прекратить общение сейчас, чем когда будет поздно… —«Я исправлюсь! Обещаю!» —«Иди нахуй» —быстро напечатал Горцев и вышел из сети. Настроение упало до нуля. Было больно осознавать, что это он сейчас послал Артёма, сам поставил точку. Хоть он и понимал, что уже ничего не будет после той драки, но хотя б была призрачная надежда… Но сейчас он сам окончательно всё разрушил. На телефон пришли ещё несколько уведомлений, а потом он окончательно замолчал. Хотелось посмотреть, что там, что Артём написал, а может даже и ответить, извиниться, но… всё уже не вернуть. Максим был в отчаянии. Он быстро выключил компьютер и, кинув телефон на тумбочку, лёг на кровать, укутавшись с головой одеялом. Хотелось просто раствориться, забыть всё это как страшный сон, или просто проснуться. Пусть это будет просто дурацкий сон! Но это была реальность. Сырая, холодная, серая…даже скорее чёрно-белая, реальность. Где каждый день: то шайка Фёдора буянит, то с Артёмом не пойми что происходит, то сам Максим, словно обезумел, не знает, что творит и понять не может что твориться. Весь мир и покой, которой был до мартовского дня, разрушился и продолжал разрушаться, стираясь в мелкую пыль. Как бы Макс не пытался остановить это и восстановить, выходило всё наоборот.

***

Последние дни мая. Учебный год завершился. Максим вышел из школы, где был организован небольшой банкет по этому случаю (большое спасибо родителям и классной руководительнице), и медленно шёл на выход с территории. Вдруг он увидел Артёма, который стоял за забором и кого-то ждал. —Привет, —тихо произнёс Артём, когда Макс вышел на тротуар. Сердце тут же остановилось, а дыхание перехватило. —Макс…—Муравьёв был грустный и продумывал каждое слово, при этом смотря куда-то на асфальт. —Привет, —так же тихо ответил Горцев. —Максим… прости пожалуйста за все мои слова и… всё плохое что я тебе сделал. Я правда не хотел. Не знаю, что меня так взбешивало… —голос Артёма дрогнул. —Я уезжаю на лето в лагерь. Там связи практически нет, поэтому, скорее всего, не сможем переписываться… —Тём…—Максим положил руку на плечо Артёма, тот инстинктивно хотел её сбросить, но остановился. —Всё хорошо. Честно. Ты тоже меня прости… Как только Горцев перестал говорить, Артём набросился на Максима с объятиями. «Какой же ты горячий»—подумал про себя Максим, ощущая тепло кожи парня. Руки тряслись, почему-то начали наворачиваться слёзы, а запах опьянял. —Пока? —спросил Максим, расцепившись. Он смотрел в мокрые небесные глаза. Казалось, вот-вот из них польются слёзы. Но вот дрогнули губы и Муравьёв прошептал: —Пока. Они тут же разошлись, даже не пожав руки. Что происходит? Почему так больно?! Вроде просто друзья! и просто разойдутся на лето, но…было чувство, как будто они ушли друг от друга навсегда. Максим резко остановился и глянул назад в надежде ещё увидеть Артёма, но того уже не было. Он исчез. Грусть, боль, холод и чувство одиночества волной захлестнули парня, все жизненные силы куда-то испарились. Поэтому Максим просто встал, не в силах двигаться дальше. Он смотрел на людей, на машины, на редкие деревья. Пытался успокоиться, но не получалось. —Что со мной? —спросил сам у себя Горцев, опустив голову. Но ответа не последовало. Люди проходили дальше, даже не обращая внимания на парня, который стеклянным взглядом смотрел вниз.

***

Отгремел выпускной. Все одноклассники разлетелись кто куда: кто на отдых за границу, кто на дачу полоть грядки, кто-то ушёл на работу или перешёл в колледж, а Максим сидел дома в душной, но одновременно холодной, квартире. Была как раз середина лета. От припекающего солнца не спасали даже открытые настежь окна и вентилятор. Тело ныло от жары, а душа, наоборот, постоянно мёрзла и болела. Что-то внутри постоянно тянуло, ныло, камнем лежало на горле, не давая спокойно дышать, хотелось постоянно лезть на стену, и в тоже время забиться в угол и сидеть там. Макс пил чай со льдом и пытался что-то писать, но голова в такую жару отказывалась работать, поэтому парень всё больше просто сидел в телефоне перед включённым монитором. Горцев вышел из ТикТока и зашёл в Вк. Он несколько раз пытался дописаться до Артёма, но того не было в сети с самого конца мая. Парень несколько раз листал переписку в самое начало и снова и снова перечитывал её. Вот и сейчас он читал её, вспоминал каждый день и минуту, проведённую за перепиской или вместе с Тёмой. Максу это надоело, и он перешёл на страницу Муравьёва. Зашёл в фото, начиная медленно листать их. Некоторые он проматывал быстро, а некоторые рассматривал дольше. Останавливался на фотках с моря, и несколько минут рассматривал фото из примерочной. Рассматривал каждую деталь, каждый изгиб, смотрел на рельеф тела, взгляд, позу. Сердце бешено билось, дыхание не хватало. От воспоминания тепла кожи, запаха, голоса, Максим начинал сходить с ума. —«Привет» «Как ваше ничего?» —написала Ксюша. —«Нормально» —сухо ответил Максим. «Умеешь момент испортить»—подумал про себя парень. —«Поня-ятно» «У меня тоже» —«Тебе Артём не писал?» —«Нет конечно» «Когда он уезжает в лагерь, то пропадает на всё лето, а с какой целью интересуешься?» —«Просто интересно…» —«Хахахах»—пришло первое сообщение. —«Влюбился что ли?» —«Иди ты… кое куда и надолго» —«Правда что ли?» —Моржова стояла на своём. Правда Макс делился иногда со своей новой подругой, что не понимает, что происходит. Почему его тянет так к Артёму, что за странное ощущение у него внутри, и вообще почему сердце бьётся быстрее при виде Тёмы, хотя с другими друзьями такого не было. Она ему твердила, что это любовь, что это взаимно, но тот не верил и говорил, что это просто бред. Но сейчас приходило понимание, что подруга может и права -это любовь. —«Похоже да…»—быстро напечатал парень. —«А я говорила!» «Ахахха» —«Как-то так…» —«Артём знает? Ты говорил ему об этом?» —«Нет» «И не знаю, надо ли» —написал Максим и отвернулся к окну. —«Сейчас» —пришло сообщение от подруги. Спустя минуту пришло пересланное сообщение трёхнедельной давности. —«Я ненавижу себя» —писал Артём. —«Что случилось?» —«Я влюбился. И влюбился, сука, в парня!» —«И кто это?» —«Максим» «Ну этот… Горцев который» —«Аааа» «Это ж прекрасно» —«Угу, «прекрасно» «Не думаю, что это будет так» «Во-первых, Макс не гей, это сразу понятно» «Во-вторых, ЛГБТ—это вообще не очень…» —«Кто это тебе такое сказал?» —«Я оттолкнул от себя Макса…» «Сказал, что геи не норма и от них нужно избавляться. Ещё наговорил ему в раздевалке… что не смотри на меня—прибью, будешь рассматривать—закопаю… какой же я идиот» «Хочу подружиться с ним, но сам же его отталкиваю» —продолжал Артём. —«Тём, не переживай» «Всё нормально» «Помиритесь ещё» —«Он вообще не захочет скоро со мной разговаривать» —«Всё будет хорошо!» —писала Ксюша. —«И вот после каждого вашего конфликта он мне такое пишет» —пришло сообщение от подруги. —«Ничего не может быть» —отрезал Максим. —«Почему?!» «Ты его любишь, он тебя любит! Надо просто поговорить друг с другом» —«Он промолчит или оттолкнёт» «Знаю его» «Если он так беситься из-за каких-то взглядов, то что будет, когда ему признаюсь в этом… Он меня вообще закопает» —«Не закопает» —утверждала Моржова, —«Он сам себя ненавидит. Он понимает, что он гей, что любит тебя, но его воспитали так, что это не норма, что от этого надо избавляться… Он воюет сам с собой» —от этого сообщения мурашки пробежали по коже. —«Родители сделали его таким?» —«А кто ещё» «У него очень суровая семья. Мать с папашей пьют. Не говорил из-за чего начали. Почти постоянно драки. Наверное, видел сбитые кулаки Артёма—он защищает себя. Папаша в основном быкует» —Максим встал в ступор. —«А шрамы?» —«Он резался один раз» «Как раз, после того случая в клубе. Ему тогда сильно досталось, и он на психе начал резаться. Но сейчас, вроде, не делает этого» —«Это я виноват…» —«Да ты то тут причём? Ты его что ли в клуб затащил и держал до утра? Нет, ты его не бросил, притащил домой. Пусть он и вернулся только утром, но хотя б не провалялся где-то на улице в мороз» —быстро ответила Ксения. Максим промолчал, а спустя минуту подруга вышла из сети. Внутри образовался коктейль из страха, гнева, вины и…любви. Голова вскипала от всей полученной информации. Не верилось, что чувства не неразделённые; не верилось, что Артём растёт в такой семье, и не верилось, что он гнобил себя за все сказанные слова. Хотелось срочно написать, позвонить, хоть как-то связаться с Тёмой, поговорить обо всём этом! Но увы, только середина лета, а значит ещё полтора месяца тишины. Холодной, давящей, гробовой тишины.