Жить, пока бьётся твоё сердце

Максим сидел на уроке. Учительница рассказывала про химические элементы, основания и растворы. Одноклассники, как всегда, дурачились и сидели в телефонах, не слушая преподавателя. Парень записал пару формул и уставился в одну точку на полу. В голове закружили мысли о друге, о признании и чувствах. В глубине головы зарождались противоречивые мысли о том, что это действительно любовь или это просто что-то странное, что должно было сопутствовать любой дружбе, но из-за того, что Макс мало с кем дружил, он до такого состояния не доходил? Сомнения и переживания переполняли Горцева. Он не знал, что делать с этим, что говорить и как говорить. Раздался звонок, который показался даже громче чем обычно, и все тут же рванули с мест. Учительница что-то кричала про домашку и конспекты, но никто, конечно, не слушал. Максим брёл по полному учеников коридору. С тех пор, как он стал президентом, ему казалось, что все так и хотели его разорвать и растащить по кускам, словно хищники, поймавшие жертву. Собраний ещё он не проводил и даже элементарно не знал, как это сделать. Он просто продолжал выполнять задачи министра, так как нынешний министр —лентяй, который не удосужился даже свой новый блокнот подписать нормально. —Привет, —произнёс Макс, подойдя к стоящей у двери в кабинет Ксюше. —Привет, —ответила она, убрав телефон в карман. —Как дела? —Да вроде нормально. Скучно только. Парень на миг улыбнулся и посмотрел вдаль коридора. —Поня-ятно. —А ты чего такой задумчивый? —девочка выпрямилась и тоже решила глянуть на кого Горцев смотрит. Вдали коридора, разговаривая с другими ребятами, стоял Артём. Он улыбался, иногда поправлял причёску. —Да так. Ничего… —Об Артёме думаешь? —прошептала Моржёва, опять облокотившись на стену. —Да. Думаю, что, скорее всего, всё скоро закончиться, —Макс значительно погрустнел и опустил голову, начиная пялиться в пол. Ксюша помолчала, вздохнула и спросила: —Это ещё почему? —Пойду…—парень уже хотел пойти, как его схватили за руку и подтащили обратно. —Он тоже тебя любит, только боится сказать. Он мне все мозги протрещал про тебя, —Ксения еле слышимо произносила слова, из-за чего их было трудно разобрать среди гула в коридоре. Максим молча стоял, смотрел то на Артёма, то на Ксюшу. Руки вспотели от волнения, тело начинало трясти, а дыхание учащаться. Все силы куда-то испарились, оставив только пустоту и холод. —Как он? Как семья у него? Не говорил? —Нет, молчит. Он сейчас мало о себе говорит, всё в основном о тебе, —почему-то от этого стало тепло. Было страшно и одновременно приятно, что Тёма говорит про Макса, но и было понимание, что скорее всего это всё останется только на словах…и в переписках. Максим посмотрел на Муравьёва, и вдруг они пересеклись взглядами. Сердце кольнуло, дыхание перехватило, а внутри загорелся огонь. На лицо сама собой наползла улыбка—это заметила подруга и тоже улыбнулась. Потом она через левое плечо посмотрела на Тёму. —Ты главное не бойся. Действуй, —проговорила подруга, как раз когда раздался звонок. Максим качнул головой в знак согласия и быстро зашагал дальше по коридору, попутно поздоровавшись с другом.

***

Вечер дождливого октябрьского вторника. По окну стучали капли дождя, завывал холодный ветер. Замерзающие деревья почти склонились до земли под натиском бури. Лишь безжизненный свет ламп боролся с тьмой. Максим слушал музыку, которая лилась из колонок, попутно листая ленту новостей в Вк. Он пролистывал один пост, второй. Иногда лайкал понравившиеся или кидал посты с музыкой в избранное, чтоб когда-нибудь потом послушать их и, если понравятся, добавить себе. Горцев вернулся к перепискам, пробежался глазами по аватаркам и зашёл в диалог с Тёмой, который был онлайн час назад. Парень положил пальцы на клавиатуру и уже хотел написать: «Привет», но тут же отбросил это дело и просто зашёл на профиль друга. Ничего нового не было. Горцев зашёл в фотографии, начиная медленно листать их и рассматривать. Одна фотография сменялась другой, возбуждение нарастало, но вместе с ним нарастала и пелена в голове. Остатки разума боролись с туманом, но тот был сильнее. Руки тряслись, кончики пальцев замёрзли, сердце бешено забилось… Максим резко схватил рядом лежащий телефон, зашёл в заметки, скопировал текст с признанием и зашёл в Вк. Нажал на нужную переписку. «Вставить». В поле для набора слов появился текст. Отправил. Горцев быстро зашёл в диалог на компьютере и стал ждать. Отбросил телефон в сторону, скрепил ладони в замок и, поднеся ко рту, дул на них, пытаясь хоть так согреться и успокоиться. Всё внутри сжалось, когда Тёма появился в онлайн, прочитал текст и уже писал ответ. —«Максим, ты что голубой?»—от этого сообщения мир рухнул окончательно. —«Ты понимаешь, что все сообщения просматриваются и ты можешь сесть в тюрьму?» Паника взяла вверх. Макс быстро схватился за клавиатуру, начиная набирать текст. —«Артём, это шутка!» «Это пранк!»—быстро напечатал Максим. Спустя секунд десять он добавил: —«Прости, меня взломали» «Я не знаю, как и не знаю почему» —парень писал уже откровенный бред. —«А у меня с интернетом проблемы были» —ответил Артём, нагнетая ещё больше паники. Повисло молчание, сквозь которое пробивалось громкое сердце. Весь остаток вечера Максим провёл сидя на кровати, пытаясь хоть как-то успокоиться. Но не выдержав, он просто лёг и закутался по голову одеялом. В голове продолжала крутиться переписка и слова Артёма. Перед глазами почему-то предстала картина, как Муравьёв завтра находит Максима и бьёт ему в лицо. Сон, как назло, не спешил забрать сознание парня в другой мир, мучая его здесь, в реальности. Горцев свернулся клубком, обнял руками коленки и, шмыгнув носом, всё-таки заснул.

***

Горцев медленно шагал по мокрому тротуару к школе. Настроения не было с самого утра, а ещё и погода добивала. Серое тяжёлое небо, холодный ветер и падающие с неба мелкие капли не добавляли настроя, а, наоборот, его убавляли, вгоняя в ещё большую грусть. В ушах были наушники, из которых доносилась громкая депрессивная музыка. Парень громкостью пытался заглушить боль, что была с самого вечера, а смыслом песни—добить себя. Улицы были полны людьми. По дороге мчались машины, где-то слышался визг скорой, откуда-то доносилась зазывающая в кафешку музыка. Огромные многоэтажки нависли над толпами, давя на них своими невидимыми руками. Вот уже виднелся угол знакомого забора, а спустя минуту ходьбы, и калитка. Максим зашёл на серую, пустынную, мокрую территорию школы. Если бы здесь ещё пахло болотом, чем-то гниющим и все окна были бы разбиты, можно было б подумать, что школа давно заброшена, а в ней обитают лишь призраки мёртвых учеников из страшилок. Скрипнула дверь (хотя она раньше не подавала таких звуков) и, когда Макс чуть прошёл вперёд, громко хлопнула, от чего парень аж остановился. Он потупил секунду, смотря в пол, а потом поднял голову и встретился взглядом с охранником, который из-за шума проснулся. В школе стояла гробовая тишина—это значило только одно: начался урок. Парень сдал ветровку в гардероб и, получив номерок, побрёл к нужному кабинету. Казалось, сами стены кричали об ошибке, тянули каменные руки к шее, шептали проклятия и готовили костёр. —Можно войти? —спросил парень, заглянув в нужный кабинет. —Почему опаздываем? —спросил учитель, прервавшись от записей на доске. —Проспал. Он не проспал. Он проснулся часов в пять утра и всё это время гнобил себя за совершённый поступок и копался в себе, находя всё больше «доказательств» своей идиотии. —Ну проходи, —преподаватель снова начал писать на доске. Макс быстро сел за самую дальнюю парту, достал все принадлежности и уставился в телефон. Он зашёл в переписку с Ксюшей, хотел ей написать, высказаться, но не знал с чего лучше начать. —«Привет» —всё-таки решился Макс. —Горцев! Почему в телефоне?! —как гром раздался голос учителя. Парень на миг оживился и, откинув телефон на край стола, принялся делать вид, что пишет. Но когда учитель отвернулся и телефон завибрировал, Максим тут же его схватил. —«Привет» —написала Ксюша и ждала ответа. —«Как дела?» —мокрыми руками написал парень, после чего вытер их об штаны. —«Вроде нормально» «Вот, на уроке сижу. А ты как?» Максим глубоко вздохнул и принялся писать ответ. —«Никак» —отправил Горцев. —«Я признался Артёму в чувствах» —«И как всё прошло?» Макс сделал скриншот вчерашней переписки с Тёмой и добавил фото в диалог. Сообщение было прочитано моментально и уже строчился ответ, но Максим не мог ждать и тут же написал: —«Я был прав!» «Это не взаимно!» «И это конец нашей дружбе!» —быстро отправлял парень. —«Макс, вам надо поговорить друг с другом» «Пойми, Тёма тоже был на нервах из-за этого, и он просто испугался и поэтому так ответил» —«Ксюша!» —после отправки этого слова Максим глянул на доску и что делает учитель: он сидел на своём месте и смотрел, как ученица что-то писала белым мелом по тёмно-зелёной доске. Пришло новое сообщение—это были пересланные: —«Максим написал, что любит меня» —писал Артём Ксюше. —«А ты?» «Ты ответил, что тоже любишь?» —«Я его оттолкнул. Идиот…» «Блять, почему я не мог сказать нормально: «Прости, я не гей» или «Прости, но нам не быть вместе», но в место этого написал «Ты что, голубой?»…» —«Тём, напиши пока не поздно Максу, что ты тоже его любишь, а это всё случайно вышло…» —«Ксюша! Он не захочет со мной теперь говорить…» «Да и я, идиот, буду вести себя как гомофоб. Ладно я себя ненавижу, но его-то за что?» «Да…он очень красивый, добрый, но это не причина его ненавидеть» «Причины только во мне…» —«Старайся не думать о плохом, и просто дай волю чувствам» —«Да не могу я!» «Я их настолько глубоко спрятал, что они тут же перекрываются моей гомофобией!» «Я вроде и хочу быть с Максом, но в тоже время надо его отгородить от себя, чтоб было лучше и ему, и мне…» —«Артём, ты уже несёшь бред!» «Давай прекращай и просто напиши Максу» «Я думаю, он всё поймёт и примет тебя таким, какой ты есть» —писала Ксюша. —«Тебе Тёма ещё не писал?» —пришло сообщение от подруги. —«Неа…» «Я думаю и не напишет» —«Максим! Не тупи!» —«А я и не туплю. Реальность такова, что Артём сам мне ничего не напишет. А если я к нему подойду…—Максим остановился печатать, посмотрел на всех—все что-то писали, склонившись над тетрадками, а учитель скрылся за монитором. Сделав глубокий вдох, он продолжил писать, —то получу либо по лицу, либо просто тишину» —«Ты слишком много сомневаешься. Если ты не будешь действовать, то и не добьёшься счастья» —писала подруга. Она вышла из онлайн. Максим отбросил телефон и принялся делать вид, что что-то пишет, попутно думаю о словах Моржёвой. Парень решил, что попробует найти Тёму и поговорить с ним, а если не поговорить, так написать. Но сомнения по поводу правильности всего мероприятия всё больше наполняли Горцева. Он не боялся получить кулаком по лицу, он не боялся игнора (хоть это вещь не приятная, но не смертельная), он боялся, что Тёма что-то сделает с собой. Или кто-то что-то сделает с ним, если узнает о его ориентации. Раздался звонок, приглушённый закрытой дверью, и все тут же встали, быстро собрали вещи и вышли из класса. Когда Максим выходил из помещения сквозь толпу учеников, которые ждали, когда освободиться кабинет, он встретился с Артёмом, который по виду тоже был нагружен мыслями. Горцев на миг остановился, потом решил всё-таки подойти к Тёме. —Тём, —тихо произнёс Максим, подойдя к другу. Тот проигнорировал и прошёл вместе с толпой в класс. От этого молчания внутри всё сжалось, на горле появился камень, из-за чего начинало не хватать воздуха. Но спустя полминуты, Горцев, вздохнув, пошёл к своему классу, который дружно ускакал в спортзал.

***

Максим сидел в телефоне, пока все остальные играли в волейбол. —«Привет» —написал Артёму Макс. —«Прости, за то, что вчера написал» —сообщение было тут же прочитано, но друг молчал. —«Артём, это была шутка. Да, глупая, несмешная шутка» «Пожалуйста, давай забудем это и продолжим просто дружить…»—Максим писал это в надежде восстановить ту тонкую нить дружбы, что была до этого. Но Тёма молчал. Максим, поняв, что не имеет смысла писать, просто выключил телефон и, крепко сжав его, наблюдал как летает мяч от одной команды к другой. Как одноклассники бегают по старому, царапанному, местами стёртому и выцветшему полу, как ловят мяч и кричат друг на друга из-за того, что кто-то спал, когда подавали соперники. Учитель с самого начала урока сидел в своей каморке, освобождённые расположились на лавках и болтали о своём, и только Макс, как изгой, был поодаль ото всех.

***

Прошла длинная и холодная неделя. Погода на улице, как будто и не менялась —постоянно дождь, ветер, серое небо и мёртвые люди, который каждый день куда-то спешили. Максим шёл по территории школы, слушая музыку, которая хоть как-то помогала от боли. Все эти дни казались сплошным адом. Постоянное молчание, убегания друг от друга, внутренняя тяжесть и просто недосказанность—всё сводило с ума. Про учёбу Горцев вообще забыл: не делал домашние задания, за что практически каждый день получал два, начинал зарываться в долгах, а слова: «Должен быть примером», «Каким учеником был», «Что с тобой стало? Что-то случилось?» —звучали почти от каждого учителя. Единственная подруга и то куда-то испарилась. Из всех знакомых были только Ваня с Мишей, которые почему-то даже разворачивались и шли обратно при виде Макса; и Артём, который постоянно ходил грустный, задумчивый, молчаливый, но стоит кому-то что-то у него спросить или сказать, как он тут же огрызался на него, чуть ли не ударяя кулаком по лицу. Знакомый холл и спящий охранник. Всё-такое же уставшее лицо гардеробщицы, и быстро уходящие куда-то старшаки. Лестница. И вдруг раздались громкие крики, радостные возгласы, ор учителей, доносящиеся из коридора. Горцев быстро вошёл в него и увидел толпу ребят, которые стояли плотной стеной, чуть ли не залезая друг другу на головы. —А ну прекратили! —кричала Александра Андреевна, которую не пропускали к источнику сборища. Макс оживился и подбежал к толпе. Не сразу, но ему удалось разглядеть что происходит. Была драка. Дрался Артём с каким-то пацаном из девятых классов. Все боялись подойти и разнять их, ведь Тёма хоть и дрался с пацаном, но успевал ещё и замахиваться на других. Максим смотрел на Муравьёва, который дубасил парня, у которого хоть уже и текла кровь из носу, но он продолжал стойко стоять. —А ну разошлись! —заорал подбежавший физрук, начиная пробираться сквозь толпу, но перед ним ещё сильнее все сгущались. Для всех эта драка была представлением. Кто-то кричал хвалу, кто-то кричал ругательства, а некоторые снимали на телефон. Лица собравшихся были рады данному цирку, ведь это какое-никакое, но разнообразие в скучной школьной жизни. Артём пропустил удар, и кулак соперника прилетел точно в глаз, от чего Муравьёв чуть отошёл назад, но спустя секунду с ещё большей злостью налетел на противника, начиная дубасить без разбору. Максим не смог это стерпеть и, чуть пригнувшись, пробрался к дерущимся. Горцев схватил Тёму за плечи в попытке остановить драку, но ему тут же прилетел удар в лицо от резко развернувшегося Артёма. На Муравьёва сзади набросился парень, и Артём переключил внимание на него. Макс не угомонился и, не обращая внимания на жжение лица, оттолкнул друга в сторону, за что поплатился ещё одним ударом. Тут уже у Горцева кончилось терпение, и он набросился на Муравьёва, а бывшего противника затянула толпа. Максим ударил Артёма в бок, потом по ноге. Тут же прилетел кулак в нос, потом захват шеи и удушение. —Угомонились оба! —кричала директор, выглядывая из толпы. К парням выскочил физрук, который смог пробиться сквозь зевак, и, схватив Артёма за руки, чтоб освободить Макса, оттащил в сторону. Максим просто встал, пытаясь отдышаться. Вытер рукавом кофты текущую кровь, размазав её по лицу, и смотрел на пробирающихся учителей. —Что вы тут устроили?! —орала директор, размахивая руками. —Ты куда пошёл, а ну вернулся! —крикнула она медленно уходящему парню, который дрался первым. Максим посмотрел на Тёму, который стоял рядом с физруком и периодически вытирал текущую кровь. —К медсестре быстро пошли! А потом ко мне! —крикнула директор, после чего растворилась в толпе. Максим сидел на против Артёма в медкабинете. Медсестра заканчивала осмотр первого соперника, остальные просто сидели с прижатыми ватками к носу. Горцев пересёкся взглядом с Тёмой. Голубые, столь любимые глаза были наполнены сожалением, болью и грустью. По глазам парня читалось, что он не хотел бить Макса —просто Максим попал под горячую руку… И не надо было ему вообще лесть туда, но он полез. —Из-за чего вы вообще подрались? —спросила медсестра, отпустив парня. Все промолчали. Артём перевёл взгляд в пол, потом на окно и качающиеся на улице деревья. —Свободны, —быстро ответила женщина, начиная что-то смотреть в медкартах. Троица молча побрела к директору. Максим первый дошёл до нужной двери, постучал, и когда оттуда ответили: «Входите»—вошёл, а за ним и остальные. В кабинете уже собрались и классные руководители, и заместитель, и сама Александра Андреевна. —Что вы устроили?! —тут же начала Татьяна Николаевна. —Почему ведём себя так?! —Артём, Сергей, Максим, будьте так любезны объясниться, —наигранно спокойно спросила Дарья Филипповна, откинувшись на спинку стула. Все молчали. —Я уже вызвала родителей, должны скоро приехать, —тихо проговорила директриса, сидящей совсем рядом, классной руководительнице Сергея —Ольге Георгиевне. «Этого нам ещё не хватало»—подумал про себя Макс, посмотрев на Тёму. —Чего молчим? —интересовалась директриса. В кабинете было слышно гудение лампочек и звук ударов мелких капель дождя по стеклу. Заместитель встала со стула и медленно подошла к окну, начиная смотреть на начинающийся дождь. —Можно это всё замять и решить без родителей? —нарушил тишину Максим. —Замять, видите ли, они захотели! —тут же закричала Ольга Георгиевна. —Пишите объяснительные, раз не хотите говорить из-за чего подрались, —директор достала три листа и ручки. Парни принялись расписывать как всё началось и какова причина происшествия. Тексты вышли не большие, буквально пять-семь предложений. Когда они закончили и положили объяснительные перед Александрой Андреевной, которая тут же начала их рассматривать, в дверь постучали. —Да! —крикнула директриса. В кабинет вошли два мужчины и женщина. —Садитесь, —проговорила директор, показав на три свободных стула у стены. —И что наш учудил? —спросил опрятный мужчина лет сорока. Максим встретился взглядом со своей мамой, которая грустно смотрела на сына. —Они подрались. С начала дрались Артём с Серёжей, а потом Артём с Максимом. Просили их объясниться, а они молчат, —рассказывала директриса, встав и выйдя из-за стола. —Так! —ухоженный мужчина встал. —А ну рассказали почему устроили драку. —Пусть дерутся, хотя б мужчинами вырастут, а не тряпками, —произнёс второй мужчина. На его лице виднелась щетина, под правым глазом фингал. Костяшки на руках были сбиты, да и сами руки были в царапинах и ранах. Он перекинул ногу на ногу, начиная смотреть злым взглядом то на Артёма, то на директора. Максим сразу понял, что это был папаша Тёмы, и уже само появление его здесь означало, что Муравьёву дома будет не сладко. —Но не в школе же, устраивая из этого представление! —продолжала кричать сидевшая рядом с Александрой Андреевной преподаватель. —Давай те все успокоимся, —раздался голос заместителя, которая оторвалась от окна, как только сверкнула молния. —Слушайте, ребята, расскажите, пожалуйста, почему вы сегодня подрались? —интересовалась директриса, отложив объяснительные в сторону. —Можно мы сами решим этот конфликт? —спросил Сергей. —Рассказывай! —голос отца Серёжи стал грубым и громким. —Простите, Александра Андреевна. Максим стоял, смотря в пол. Парня трясло, руки были мокрые. В голову закрадывались мысли о том, чтобы солгать и сбросить вину на себя. Было всё равно, что будет с Серёгой, главное Тёма. Зная его семью, как рассказывала Ксюша, то ему влетит сильно. А тут хотя б он не будет виноват. —Артём был без настроения. Я хотел выйти в коридор, но мне на встречу он попался. Начал на меня бычить, потом подрались, —всё-таки рассказал Сергей. Артём стоял молча, отпустив голову и закрыв глаза. Максим хотел не заметно дотронуться до друга, чтоб поддержать того, но сразу отбросил эту мысль. —Артём, будь так любезен объясниться, почему ты полез на Серёжу? А? —спросила классный руководитель Макса. Артём промолчал. —Это бесполезно, —произнесла заместитель, облокотившись на стол. —Все свободны. А ты Артём и вы, Иван Викторович, останьтесь, —её взгляд был серьёзный и даже скорее злой. Все быстро вышли. Сергей с отцом отправились на выход, громко разговаривая о драке, а Макс медленно шёл рядом с мамой. В тусклых коридорах было пусто, лишь едва слышимые разговоры доносились из кабинетов.

***

—«Артём, ты как?» —написал Максим, сидя на подоконнике и посматривая на сильный дождь. Друг не был в сети часа четыре, что заставляло сильно беспокоиться. —«Нормально» —сухо написал Тёма, появившись в Вк. —«Точно?» —«Да.» Горцев уже набирал сообщение с вопросом, почему те подрались, потому что не верилось, что Артём первый полез на парня, как вдруг пришло новое сообщение. —«Ладно, я пойду» —«Удачи» —напечатал Максим и выключил телефон. За окном сверкнула молния, а потом раздался гром. Дождь на секунду утих, но потом полил с новой силой. Крупные капли стучали по стеклу, быстро стекали вниз, образовывая ручейки. По асфальту текли бурные реки, фонари пытались пробить наставшую мглу. А там, за плотной стеной дождя, виднелись маленькие жёлтые огоньки окон. Макс снова зашёл в соцсеть, открыл переписку с Ксюшей и написал: —«Привет» «Тебе Артём что-нибудь сегодня писал?» —но сообщение осталось не прочитанным. Подруга вышла из сети и больше не появлялась.

***

Школьный звонок раздался прямо над самой головой Горцева, который стоял в коридоре, пялясь в экран телефона. Толпа шестиклассников пронеслась рядом, а за ними медленно ползли семиклассники. У Макса было сегодня шесть уроков, а у Муравьёва семь, поэтому парень стоял ждал. Надо было с поговорить с Артёмом, хотя б узнать, как он. В дали коридора открылась дверь, и из неё вышло три силуэта по которым парень сразу понял кто это: Ваня с Мишей и Артём. Троица быстро приближалась. —Всем привет! —чётко произнёс Максим, протянув руку, когда они все сровнялись с ним. Парни проигнорировали Горцева и продолжили идти вперёд. Максим спрятал руку и проводил грустным взглядом парней. Как только компания скрылось за дверью ведущей на лестницу, Макс тоже пошёл в её в сторону, медленно волочась вдоль стены. Парень вышел на улицу. Друзей уже не было, были лишь чьи-то родители, кто-то уже садился в машины и уезжал, некоторые школьники просто уходил по тротуару, а кто-то ждал своих братьев и сестёр, которые задержались в школе. Виднелись несколько небольших групп, которые что-то обсуждали, видимо кто что будет делать, когда придёт домой. Были и одиночки, которые стояли поодаль от остальных. Дунул холодный ветер, зашевелил деревья и погнал по небу свинцовые тучи. Максим тяжело вздохнул, глянул время на телефоне и быстрым шагом пошёл в направлении дома.

***

Горцев лежал на кровати, листая ленту новостей в Вк. Попадался и бред, и картинки выдуманных мест, и реальные фото. Вдруг, телефон завибрировал и пришло уведомление о новом сообщении. Пришло голосовое от Артёма. «—Макс! —с самого начала, как только Горцев начал слушать, было понятно, что Артём сильно пьян и даже зол. —Я тебя ненавижу! Ты бы знал, как мне достало твоё лицо! Ты самый противный человек…»—сообщение прервалось. Тут же пришло второе. «—Я люблю тебя, Макс! Я так тебя люблю, что аж ненавижу…—на заднем фоне что-то упало и кто-то закричал матам. —Ты думаешь мне легко?! Нет! Нихуя! Я каждый чёртов день стараюсь не сойти с ума. Когда ты рядом, когда тебя нет рядом!..—что-то снова упало, но уже довольно близко. —Ма-а-акс, здарова! —это кричал Ваня. —Вань, иди нахуй! —Чу! Ну и ладно»—Ивана больше не было слышно, и сообщение закончилось. Макс нажал ещё на одно. «—Но больше всего я ненавижу себя. Я ебанный гей, который постоянно отравляет всем жизнь. Максим, я люблю тебя. Хоть я и ненавижу тебя, себя, да и вообще весь этот мир, но мне так хочется быть с тобой» «—Но я понимаю, что я сам виноват в том, что оттолкнул тебя, веду себя как гомофоб… И я ничего не могу с этим поделать!» —сообщение завершилось. Максим пытался переварить услышанное. Артём его всё-таки любит? Ксюша была права! —«Артём, я тоже тебя люблю» —медленно напечатал Горцев, после чего отправил сообщение. —«Тём, давай завтра всё обсудим, когда ты протрезвеешь и выспишься» — отправил второе. Сообщения читались, но ответа на них не было. Через минут пять Артём вышел из сети, а за ним и Максим. Он встал, подошёл к компьютеру и, включив его, уселся за стол. В голове всё никак не могли уложиться мысли о только что услышанных словах. Парень быстро зашёл в телефоне в Вк и переслал сообщения Ксюше, которая тут же появилась онлайн, когда Макс начал строчить радостные сообщения. —«Артём меня любит!» «Надо будет с ним завтра поговорить об этом» —«Я очень рада за вас обоих» —быстро ответила подруга. —«Спасибо» —написал парень и завершил сообщение скобкой «улыбка». —«Но тебя не смутило то, что он пьяный и говорил, что ненавидит тебя и себя?» —«Поэтому я и хочу завтра с ним поговорить. Надеюсь, что получится» —«Будем надеяться» —напечатала подруга. Максим сидел с широкой улыбкой на лице. Сердце быстро билось и визжало от радости, а мозг добавлял горечи: говорил, что это всего лишь пьяный бред, просто Артём напился и нёс пургу, а завтра он будет молчать или даже огрызётся. От таких мыслей становилось не много грустно, но поднятое настроение испортить он уже мог. Завтра всё будет. И всё решиться…

***

Утро встречало холодом. Парень быстро умылся, привёл себя в порядок и отправился на кухню завтракать. Мама, как всегда, уже что-то готовила, смотря попутно новости. —…во многих странах Евросоюза объявлен карантин. Во Франции, Италии, Греции правительство вводит в города войска для контроля жителей. В Америке число заражённых за сутки превысило пятьдесят тысяч. Россия закрывает авиасообщение со всеми странами и в ближайшее время начнёт эвакуацию своих граждан из-за границы, —рассказывали по новостям. —Хоть бы у нас такого не было, —произнесла мама. —Может будет, может нет. Если кто-то привезёт, то будет вообще веселуха… Максим быстро доел, выпил чай и пошёл собираться в школу. Закинув в рюкзак всё необходимое, парень сел на край кровати, начиная пялиться в телефон. Горцев зашёл в переписку с Артёмом, который был онлайн в три ночи, и написал: «Привет». Макс прекрасно понимал, что скорее всего друг не ответит в ближайшие часов пять, но надежда, как говориться, умирает последней. Но Муравьёв так и не появился в школе. Сообщение было прочитано, но проигнорировано. Пьяные голосовые были стёрты.

***

На следующий день Артём всё же появился в школе разбитый, депрессивный, сильно уставший. Он держался в стороне от остальных, даже Миша с Ваней, казалось, игнорировали его. Была как раз перемена, и класс Макса пытался понять куда идти, ведь на первом уроке появилось новое изменённое расписание. Сам парень стоял у стены, выискивая глазами Муравьёва. Вот на горизонте появился родной силуэт, а после и лампа на потолке осветила грустное лицо. —Артём! —крикнул Макс, когда Тёма пробежал рядом с ним. Максим тут же рванул за другом, а тот от него. —А ну прекратили! —раздался громкий голос учителя за спиной Горцева, когда они свернули на лестницу. Тёма резко остановился на первом этаже, и ему в спину влетел не успевший затормозить Максим. —Что тебе надо от меня?! —зло спросил Муравьёв, резко развернувшись и схватив Макса за грудки. —Нам надо поговорить, —спокойно произнёс Горцев, смотря прямо в голубые глаза. Страх, что Артём может что-то за это сделать, испарился. Было только желание поговорить и наконец поставить точку: либо они вместе, либо расходятся и весь этот бред прекращается. —Нечего нам обговаривать! —резко отпустив Максима, шикнул Артём и направился к выходу. —Так то есть! —крикнул Макс, быстро уходящему другу. Все проходящие мимо оборачивались и смотрели на эту сцену. Артём резко встал и, крепко сжав кулаки и прерывисто выдохнув, развернулся и быстро направился обратно. —То, что я тебе наговорил, это был только пьяный бред! Смысла в тех словах никакого не было и быть не может! —Есть, Артём, есть смысл, —спокойно и чуть отойдя назад проговаривал Максим. —Если мы нормально, —он сделал акцент на слове «нормально», —не поговорим на эту тему, то наше с тобой общение так и будет сосредоточено на постоянных конфликтах и убеганиях друг от друга, —злость на миг у Муравьёва утихла, но потом снова вернулась на своё место. —Как же ты меня достал. Ты, пристающая скотина, которая прилипла ко мне и не может ни как отлипнуть! —от этих слов Максу стало не много обидно, но он скрыл это, продолжая показывать уверенность и настойчивость. —Артём, давай ты успокоишься, и мы всё нормально обговорим. Не желая больше ничего слушать, Муравьёв сорвался с места и быстро зашагал на выход, не обратив внимания на звонок.

***

Максим в течении дня несколько раз писал Артёму, пытаясь разговорить его и обсудить всё, но сообщения, как всегда, просто читались. А в конце дня Макс вовсе оказался в ЧС. Парень думал написать Ксюше и через неё докопаться до Тёмы, как вдруг пришло сообщение от неё: пересланные. —«Максиму в ЧС будет лучше»—писал Муравьёв. —«А за что ты его так?» —«Достал. Нет… ну не знаю, как точно написать, ведь ты всё и так знаешь» —«Говори, как есть» —«Он хочет со мной поговорить на тему пьяных голосовых. В школе пытался, в ВК писал. А я его посылал и игнорил. Ты бы знала как мне это всё противно» —«Артём, успокойся и меньше думай об этом. Просто доверься себе, сердцу, Максиму…» —«Да не могу я себе довериться! Как я могу поверить тому, кто постоянно всех из-за своих бед с головой посылает к чертям и отталкивает? Правильно, никак! Сука. И знаешь, я ведь иногда и думаю, что может попробовать довериться, но тут же утыкаюсь в себя. В свои рамки, барьеры» —«Я могу лишь сказать тебе, что пробуй переступить себя. Ведь чтоб стать лучше, надо выйти из зоны комфорта. Не сразу делай большие шаги, а потихоньку, маленькими шажочками. Попробуй сегодня сделать одно, а завтра другое. И не бойся. Главное, об этом говорить. Появились сомнения и страхи —говори» —«Тебе очень сложно понять, что я сейчас чувствую. Прости…» Горцев быстро пробежался глазами по тексту, а после принялся строчить ответ: —«А что мне делать? Как я могу помочь Артёму? Ведь он всегда отталкивает меня…» —«Максим, ты у меня спрашиваешь? Я не знаю, решай только сам. Пробуй говорить с ним в школе. Может он начнёт проявлять инициативу. Не знаю, это только вам обоим тут решать, что делать с чувствами» Подруга тут же вышла из онлайн. Макс хотел написать ещё сообщения, но бросил это дело и просто уселся за рабочим столом, уставившись в монитор.

***

Максим с самого утра был на взводе. Сердце не переставало бешено стучать, голова гудела, а в висках колотило так, словно там были маленькие молотки. Все тело дрожало от нервов. Парень еле-еле досидел до последнего урока. У него в голове созрел план, в который парень очень слабо верил, но попробовать его реализовать хотелось. Поэтому, когда прозвенел звонок, Максим, быстро закинув вещи, вылетел из кабинета, даже не обратив внимания на крик учителя о том, что звонок только для преподавателя и надо ещё записать домашнее задание. Парень мчался к нужному кабинету, в котором занимался Артём. Дверь была ещё закрыта, а за ней слышались разговоры. Макс встал рядом с проходом, облокотившись спиной на стену. Сердце вырывалось из груди, что аж пульсировало в носу, в горле был большой ком, а ватные ноги еле держали. Вот дверь открылась и из неё не спешно начали выходить люди, которые даже не замечали стоящего парня. Последним вышел Артём, которого Макс тут же схватил за руку, и пока тот пытался понять, что происходит, затащил в туалет. Хлопнула дверь. Горцев толкнул Тёму к стене и резко припал к столь желанным губам. Муравьёв секунду соображал, а потом и сам углубил поцелуй. Артём медленно положил ладонь на затылок Горцева и притянул парня к себе. Максим был на седьмом небе от счастья. Он чувствовал дрожь Артёма; то, как он с каждой секундой расслабляется, и с каким наслаждением он снова и снова прикасается губами к Максу. Но вдруг поцелуй прервался, а толчок в грудь заставил Горцева отшатнуться назад. Максим посмотрел на Артёма. У него горели глаза, а влажные губы едва дрожали. Парни встретились взглядами. Казалось, время застыло, а весь мир исчез. Но Тёма что-то шикнул и ретировался из помещения, оставив Максима одного. Сердце не могло успокоиться, а все силы окончательно испарились. Максим облокотился на раковину, посмотрел на сливное отверстие, а потом глянул в окно. На улице был ветер, гнавший по небу тяжёлые облака. Уставшее солнце пыталось ещё освещать мир, но с каждым днём ему становилось трудней. Завтра наступит ноябрь. Месяц тёмных ночей, первого снега, лёгких морозов, которые медленно сковывают землю. Месяц, в котором всё одинаково: и земля, и деревья, и небо—всё в одних скучных, холодных тонах.