Любовью по венам

      Где-то далеко слышится множество голосов, что смешались в один, который без остановки твердит: «Очнулась!». Кристина медленно открывает глаза, жмурясь от белизны стен вокруг, слишком ярко. Прохладный ветер бьет о розовые щеки, отдавая мурашками по телу, а рассеянный взгляд ловит проходящих мимо людей в халатах. «Где я?» — проносится в мыслях Захаровой. Попытки двинуться заканчиваются острой болью, которая медленно распространяется по телу, что не вызывает ничего, кроме жалобного мычания в надежде на спасение. Голову простреливает так же резко. И если ад существует, то Кристина сейчас именно в нем.

***

      Запах вкусной еды вперемешку с дешевым алкоголем витает в воздухе уже добрых шесть часов. Громкая музыка оглушает не только сидящих за столом, но и соседей, которые стучатся в квартиру уже десятый раз с просьбой сделать потише. Те лишь обещают, что прислушаются, но, закрывая дверь, только машут рукой, мол, «да забей ты». Смех разливается с такой же скоростью как тяжелый алкоголь по венам, а может, и не только он.       — Кристина, будешь еще? Тут как раз на двоих осталось, мне и тебе, — грубый на вид мужчина в потной футболке с сигаретой во рту протягивает длинноволосой подписанную белоснежную присыпку. Та кивает, от такого не отказываются.       И она теряется, в себе и пространстве. «Хорошо до невозможности» — думает Кристина, откидывая голову назад на спинку дивана. Парни смеются, хлопая ту по плечу, продолжают пить и закусывать, обсуждая нового соседа, который волосы красит. А это не по понятиям, поэтому показать, как ему жить — необходимо.       Кристина не слышит, ни про соседа, ни про будущую драку, она в своем мире, где, пусть на миг, но не существует боли. Пустым взглядом рассматривает потолок, что рисует разные узоры, улыбается. Душа растворяет мнимую боль, превращая все в комфорт и легкость. То самое, чего Кристина лишена уже много лет.       — Мне нужно еще, — приподнимается, доставая из кармана последние деньги, что были отложены на такси до дома. — Достань мне еще, прошу.       — Малая, да ты разошлась, — парень опускает рюмку водки на стол, слегка расплескивая содержимое. С Лёшей Кристина познакомилась на одной из многочисленных вписок, когда тот предложил впервые покурить что-то помимо сигарет, приговаривая, что кайфа такого даже от мощной алкашки она вряд ли испытает, и Кристина повелась. Многочисленные свидания, чтобы подымить вместе, выпить и разбить кому-то ебало, стали стилем жизни, который помогал Крис не думать о пугающем будущем, которое в мыслях закрыто непроглядной ширмой.       — Мне похуй, хочу утонуть в этом дерьме, — идет на уступки, отрывая от сердца далеко запрятанную баночку. А все потому, что это она попросила, а для Лёши слова Кристины подобны закону. И даже не будь у него запасного варианта, он бы весь мир обошел ради того, что ей нужно.       Собственноручно топит себя в количестве спиртного, приправляя запрещенными веществами, которые ударяют в голову моментально. Не жалеет, а наоборот, специально просит больше, чтобы откинуть даже маленькую возможность ощутить что-то кроме распирающего счастья и свободы. Ноги превращаются в вату и руки перестают слушаться, Кристина будто в прострации не замечает, как валится на холодный пол, прикрывая глаза. Темнота вперемешку с тишиной, которая наступает не сразу, проходя через отголоски Лёши, который что-то уверенно твердит, неясные звуки сирены и еще куча непонятного Кристине. Она не понимает. Да и не нужно, ведь сейчас ей хорошо.

***

      «Не бойся, милая, уже все в порядке» — твердит голос рядом, но Захарова понимает, что ни черта не в порядке. Она на грани жизни и смерти, по ощущениям. «Сейчас прокапаем тебя, станет лучше» — гладит по растрепанным волосам, явно жалея, а Кристине эта жалость не нужна. Она медленно приходит к осознанию, расставляя все по местам.       Через мгновение — или дольше?… она не считает, ведь время для нее остановилось, — к ней обращается врач: «Мы оставим тебя ненадолго». Кристина находит силы посмотреть на ту, что сейчас к ней обращается. Милая молодая девушка, во взгляде которой читается переживание, которое заставляет Кристину улыбнуться, потому что она осознает, как тяжело придется юной даме в будущем, ведь таким как Захарова помощь не нужна, лучше бы она сгнила от передоза там, где накидалась.       Говорить трудно или даже невозможно, будто язык вырвали с корнем. «Какого хрена я не сдохла» — думает Кристина, рассматривая шахматный узор на потолке. Обещает, что когда выйдет отсюда, первым делом даст по ебалу Лёше, ведь именно он, как она думает, виновник того, что она валяется под капельницей, продолжая дышать.       Горло пересыхает, вызывая кашель, что стремительно разрывает глотку. Дрожащими руками опирается о поручни кровати, чтобы подняться, но все безуспешно.       Она думает, что умрет прям тут от боли, но в поле зрения попадает рука, что протягивает стакан, наполненный водой. Оборачивает взгляд на спасителя, аккуратно перехватывая питье.       Короткие темные волосы на фоне белоснежной кожи невозможно не заметить, глаза прикрыты свисающей челкой, а на шее виднеется «Индиго», и Кристине непонятно, что к чему. Хочется вывалить «Спасибо», но не может, да и вообще… Почему все решают поиграть в супергероев, помогая бедной Захаровой не помереть?       Прозрачный эликсир жизни под названием «вода» действительно помогает, успокаивая горло. Теперь она может полностью рассмотреть девушку напротив, которая уже успела присесть на кровать. Двигаться все так же трудно, но не глазам. Высокая, татуированная, сидит в турецкой позе, устремляя взгляд в книгу.       — Тебя откачивали три часа, — ударяет по ушам бархатистый голос, заставляя ту дернуться. Она не думала, что тишина нарушится так быстро.       — Я не просила бороться за мою жизнь, — удается вывалить хрипло. Кристина действительно не хотела бы оказаться здесь, занимать чье-то место.       — Мне неинтересно, просто озвучиваю факт, — еще и дерзить смеет, думает Кристина. Неужели никто не учил эту неформалку общаться с незнакомыми людьми? Будь у Захаровой силы, она бы прописала ей по самое не хочу.       Больше они не обмолвятся и словом, проведя остаток дня в тишине. А Кристине только на руку, никакого желания общаться с этой дамой нет, даже после ее непрошенной помощи.

***

      Врачи оставляют Захарову лишь к ночи, дают указания, что и куда нажимать, если понадобится помощь, где и как лежать, и как сидеть не стоит. Слова пролетают как пыль сквозь уши Крис, единственное, чего она невозможно хочет, это наполнить легкие никотином, да только сигарет нет, ничего нет. Все осталось где-то там, рядом с Лёшей. «Как он там?» — думает Кристина, пытаясь встать с кушетки. Тело ломит, но уже не так сильно, а ноги перестали быть ватными. Волей-неволей обращает внимание на тело рядом, что повернуто к стене и накрыто одеялом. «Спит» — понимает Захарова и инстинктивно пытается быть тише. А зачем? Для кого? С каких пор ее начал волновать чей-то сон? «Явно головой ударилась» — понимает Кристина, когда движется к выходу.       В нос ударяет запах хлорки вперемешку с кучей таблеток, от чего содержимое желудка лезет наружу. Прикрывает рот рукой, неторопливо двигаясь к уборной.       Мраморные стены покрыты водяными разводами, что образуются в картины, которые рисует воображение Крис в моменты истинного наслаждения. И резко бросает в грусть, когда та, умываясь, смотрит в зеркало и видит не человека, а ничтожество. Рассматривает кровоподтеки на щеках и фиолетовые синяки под глазами, ухмыляется, мотая головой, мол, «что с тобой стало?», злится, рукой ударяя по раковине.       Мысли прерывает звук хлопающей двери, который заставляет обернуться. А там она, та самая, что помогла не задохнуться. Ее волосы привлекательно блестят в лучах тусклых ламп, сонная, стоит у порога. Подходит медленно, вставая рядом и включая воду на полную мощность, нарушая тишину. А Кристина смотрит на нее изучающе, взгляд бросает на перевязанные предплечья, из-под которых выглядывают кусочки татуировок, на узкие плечи и выпирающие ключицы, на которых виднеется пара-тройка синяков. Кристину это почему-то удивляет, она не заметила их при первой встрече. Нарушить неловкую тишину решает Захарова, когда вспоминает, как сильно хотелось и хочется курить, а сигарет нет, думает, что найдутся у нее.       — Я не курю, — отрезает незнакомка, вытирая руки бумажным полотенцем, в ответ получая лишь недовольный вздох, — но держи, — та достает из кармана бумажную трубку и ловко бросает Захаровой. Кристина, быстро ориентируясь, ловит, забивая на то, что руки еще влажные.       — Если ты не куришь, то откуда у тебя сига? — смотрит внимательно в предвкушении ответа, а сигарету прячет далеко в карман халата, знает, что отобрать могут.       — Коллекционирую, ворую у таких, как ты, чтобы очистить мир от никотина, — чертова язвительная ухмылка, которую Крис терпеть не может.       — Никакой ты не супергерой, если со мной делишься, — Захарова никогда не любила выскочек с большим самомнением, которых, если не они сами, так ты должен поставить на место.       — Ты выглядишь печально, мне стало тебя жаль, — и Кристина внутри взрывается, когда та произносит последнюю фразу. «Кто она такая, чтобы меня жалеть?» — думает врезать, но сдерживается. А незнакомка лишь оборачивается, всматриваясь в лицо Крис, и во взгляде чувствуется, что та все поняла.       — Свою жалость оставь для таких же отбросов, как ты.       — Ты такой же отброс, иначе не была бы здесь, — у Кристины руки дрожат и сжимаются в кулаки, а фиолетовая жилка на шее заметно вздувается.       Она и сама знает, что на нормального человека не похожа, что жизнь прожигает. Знает.       — Лучше завали ебало, или завалю тебе его я, — угрожает, обращая внимание на взгляд темноволосой, а та ухмыляется, и чувствуется в этой ухмылке насмехательство.       — Ты не сможешь.       — Не смогу? — смешок вылетает изо рта Кристины, она подходит, сокращая расстояние до минимума. Вглядывается в янтарные глаза, что при блеклом свете все еще остаются яркими. — Ты хоть знаешь, с кем базаришь?       — Мне неинтересно, кто ты, — что за чертова язва ей попалась на пути думает Кристина, пока та с гордо поднятой головой продолжает. — Если попробуешь причинить мне вред, тебя запрут в отдельной палате, привяжут жгутами к кушетке без возможности двинуться, а в худшем случае отправят куда подальше, в психушку, например. — Она видит этот бесстрашный взгляд и удивляется, почему такая хрупкая на вид никак не реагирует на агрессию. Ведь Кристина — авторитет, в сторону которого боятся даже дышать, не то что смотреть или разговаривать. А эта не боится, стоит и прекрасно парирует, заставляя Захарову задуматься. Она отступает.       — Проваливай.