Dreaming of the Places You've Been

Джону Стейнбеку снилась тьма. Снилась холодная вода, давление и небытие. Сколько он себя помнил, его сны были только об этом. В каждом сне он был под толщей воды, вода заполняла его лёгкие, утягивала на дно, тьма давила и пугала. Одни и те же кошмары снились каждую ночь, непрерывно и без конца. В детстве Джон несколько раз спрашивал родителей об этом — о снах и их значениях. Ответы были самыми разными: «сны — это способ нашего разума обработать всё, что произошло в течение дня», «некоторые говорят, что наши сны — это воспоминания нашей второй половинки», «они — отражение души человека и его желаний» и ещё десятки других. Он не принял ни одного из этих объяснений. Он даже не подходил к океану из-за этих снов, так что вряд ли по ночам ему являлись события прошедшего дня. А что за суженый может иметь воспоминания только о воде, тьме и смерти? Наверное, тот, который тонул, с горечью подумал Джон, затем покачал головой и вернулся к сбору яблок. Кожа зудела, способность умоляла использовать её, чтобы побыстрее закончить, но он знал правила родителей, и хотя не всегда им следовал, сегодня он не хотел проблем. Спустившись со стремянки, Джон ещё раз осмотрел дерево, а затем подхватил корзину, чтобы отнести её в дом. Ветер гулял среди деревьев, принося слабый запах морского воздуха, а солнце палило нещадно. Джону потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к жизни в Калифорнии, но со временем он освоился, и теперь новая ферма казалась ему домом. К сожалению, здесь его семья жила не лучше, чем в Оклахоме. С деньгами всегда было туго, а порции за столом в последнее время становились всё меньше. — Может, стоило принять предложение того парня, Фицджеральда, — пробормотал Джон, вспоминая всё это испытание. Это был странный день. Лимузин подъехал к их маленькому фермерскому дому, из него вышел роскошно одетый мужчина. Джон возненавидел его почти сразу, но тогда Джон ненавидел всех богатых людей. Трудно было не ненавидеть, когда он слышал, как они тратят деньги на третью роскошную яхту, в то время как его семья едва сводит концы с концами. Родителям Джона этот человек представился как Фрэнсис Скотт Кей Фицджеральд, и стал расспрашивать о местонахождении Джона. В этот момент он, прежде чем родители успели отказать пришельцу, вышел из леса, желая узнать, почему этот человек проявляет к нему интерес. Как только он отрывисто представился, Фицджеральд достал серебристый кейс и открыл его, являя взорам Стейнбеков пачки наличных. Джон был ошеломлён, застигнутый врасплох внезапным появлением денег. Когда он спросил, зачем эти деньги, Фицджеральд объяснил, что его семья получит их, если он согласится работать на него. Родители Джона тут же потребовали объяснить, в чём подвох, и Фицджеральд спокойно заявил, что просто ищет человека с «талантами» Джона. Джон сразу же понял, что он имел в виду его способность. Как Фицджеральд узнал об этом, он и понятия не имел, однако его родители тут же свернули разговор, отказавшись разрешить Джону работать. Однако Фицджеральда, похоже, не волновало их мнение. Он повернулся к Джону и спросил его, хочет ли он работать. Джон хотел было ответить «да». Денег, которые предлагал мужчина, хватило бы его семье на месяцы, и они наконец-то смогли бы расплатиться за ферму. Но тяжёлый взгляд отца, умоляющие глаза матери заставили его отказаться. Фицджеральд, казалось, был удивлён таким ответом, но просто улыбнулся и убрал кейс, затем забрался обратно в лимузин, хотя и не сразу: сначала он сунул Джону в руку визитную карточку. Джон нахмурился, вытащил визитку из кармана и уставился на неё. Один звонок, и всё будет кончено. Его семья будет при деньгах, а он отправится делать для Фицджеральда чёрт знает что. Вздохнув, Джон убрал карточку и ускорил шаг, надеясь быстрее вернуться в дом. Он чувствовал запах фирменного маминого яблочного пирога, и до дома хотелось добраться до того, как он исчезнет, зная, что его братья и сёстры набросятся на него, как собаки на раненого амбарного кота. Повезёт, если ему достанется хотя бы кусочек. Поставив корзину на бедро, Джон открыл дверь и шагнул внутрь. В воздухе стоял сильный запах яблочного пирога. Из столовой уже слышался шум семьи. Похоже, он опоздал. — Похоже, я опять слишком долго витал в облаках, — пробормотал Джон, провёл рукой по волосам и направился на кухню. С тех пор, как Фицджеральд явился с предложением, он был слишком рассеян, раздумывая, стоит ли соглашаться. — Эй, Джон, ты в порядке? — спросил мягкий голос, и Джон удивлённо поднял голову, обнаружив, что старшая сестра смотрит на него, пока моет тарелку в раковине. Джон слегка нахмурился, но кивнул. — Да, я в порядке. Не беспокойся обо мне, — заверил он, поставив яблоки на стойку, а затем подошёл к раковине, чтобы помыть руки. — Просто много о чём нужно думать, вот и всё. Розашарн тихо хихикнула, но этот смешок был лишен всякого юмора. — Всем нам нужно, — она вздохнула, затем покачала головой и повернулась к нему. — Ты думаешь о том предложении, не так ли? Глаза Джона расширились, он огляделся вокруг, затем понизил голос. — Ты знаешь об этом? — Джон, ты мой младший брат. Конечно, я знаю, — ответила Розашарн, нахмурив брови. — Чего я не понимаю, так это почему тот человек вообще хотел, чтобы ты работал на него? Очевидно, он знал о твоей… ну, ты понимаешь. Но с той суммой денег, которую он предлагал, не думаю, что ему нужен был садовник. Джон нахмурился, засунув руки в карман и нащупав там визитную карточку. — Ты права. Что бы это ни было, думаю, это опасно и крайне незаконно. Как и большинство работ для людей, которые, ну, такие как я. — Тем не менее, это хорошие деньги, — тихо сказала Розашарн. — Просто я хочу, чтобы ему был нужен не ты. Я не хочу, чтобы мой младший брат подвергался опасности. — Ну, тебе не стоит об этом беспокоиться, — Джон быстро заверил её. — Я отказал ему, и не собираюсь менять свое решение. Обещаю, — в момент, когда слова сорвались с языка, он понял, что лжёт, что это не то обещание, которое он сможет сдержать. На лице Розашарн появилась улыбка. — Хорошо, — она шагнула вперёд, коротко обняла Джона, затем отстранилась. — Пойдём. Ужин готов. Родители ждали тебя, — она взяла его за руку, повела в столовую и села на своё место. Он сел рядом с ней, затем взглянул на родителей и виновато улыбнулся им, очень надеясь, что ему не будут читать нотации за опоздание. Похоже, удача сегодня была на его стороне, так как вместо этого они повернулись к остальным, сложив руки. — Давайте возблагодарим Господа за прекрасную трапезу, — сказал его отец, склонив голову и закрыв глаза, и все остальные последовали его примеру. — Отец, спасибо тебе за эту трапезу. Мы благодарны тебе за то, что ты нас обеспечил. Мы просим тебя благословить эту пищу и продолжать вести нашу семью по твоему пути. Мы знаем, что не у всех есть то, что есть у нас, и мы благодарим тебя за всё, что ты нам дал. Мы также хотим воспользоваться этим моментом, чтобы помолиться за бедных и голодных, у которых нет средств. Пожалуйста, будь с ними и поддерживай их. Во имя Иисуса мы молимся, аминь. — Аминь, — Джон поднял голову, когда по столу раздался хор «аминь». Он знал эту молитву наизусть, произнося её каждый день во время каждой трапезы в течение многих лет. Ему всегда казалось забавным, что его родители молятся за бедных, поскольку они сами были бедны, но родители всегда любили напоминать ему, что есть множество людей, которым ещё хуже, чем им. Переведя взгляд на расставленные перед ними тарелки, Джон нахмурился. Один яблочный пирог, два небольших стейка и миска картофельного пюре. Вполне приличная еда, конечно, но его беспокоили порции. Здесь едва хватало на четырёх человек, не говоря уже о восьми. Джон посмотрел, как Рути и Уинфилд сразу же наполнили свои тарелки. Эл взял немного картофельного пюре и пирога, а бифштекс оставил, оправдываясь тем, что не так уж голоден, когда папа уговаривал взять его. Ма посмотрела на Джона, Розашарн и Ноя, и Джон нахмурился. Здесь не хватало еды на всех. Он на мгновение посмотрел на Розашарн и Ноя, прикусив губу, а затем снова на еду. Он умирал от голода, но если понадобится, он может использовать способность. Виноград с его лоз был горьким и безвкусным, явно не подходящим для еды, но всё же он мог заставить себя его съесть. — Берите мою порцию. Не слишком хорошо себя чувствую. Розашарн подняла одну бровь, на её лице читалось подозрение, но Ной тут же принялся за еду. Джон выдавил улыбку, затем повернулся к родителям. — Я лягу? Что-то случилось, наверное, — он соврал. Его родители обменялись взглядами, но мать кивнула. Вздохнув с облегчением, Джон встал и направился к лестнице. Он поспешил в комнату, которую делил с Ноем, закрыл за собой дверь и со вздохом опустился на двуспальную кровать. Сжав переносицу, он закрыл глаза и попытался подумать, но тошнота слишком отвлекала. Джон нахмурился и сел, затем посмотрел на дверь и достал из кармана нож и маленький мешочек с виноградными косточками. Его рука немного дрогнула, но он вонзил лезвие в шею, затем взял семечко и вдавил его в отверстие. Тут же он почувствовал, как корни начинают формироваться, заползая под кожу и соединяясь с нервной системой. Боль была почти невыносимой, но он просто стиснул зубы и стал ждать. Вскоре боль прошла, и осталось только странное ощущение на шее, странный вес растения слегка тянул его вправо. По команде Джона лозы раздвинулись, и он сорвал виноградину с одной, сунув её в рот. Его чуть не вырвало, от неприятного вкуса у него забурчало в животе, но он заставил себя проглотить. Сорвав ещё одну виноградину, он отправил в рот и её, стараясь думать о чём угодно, только не о том, что делает. Он не мог красть еду у своей семьи, когда у него была способность создавать ягоды, даже если это были горькие, безвкусные плоды. И тут же его мысли вернулись к работе. Он почувствовал, как в животе завязывается узел. У него действительно не было выбора, так ведь? Как бы родители ни уверяли его, что у них всё хорошо, что их ферма не разорится и что все они не умрут от голода, факты свидетельствовали об обратном. Джон смотрел в окно на заходящее солнце, думая о том, что нужно позвонить Фицджеральду и встретиться с ним где-нибудь подальше от фермы, где никто не сможет ему помешать. Возможно, работа будет опасной, или незаконной (или и то, и другое), но ему было всё равно. Его семья значила для него всё. Он заботился о них больше, чем о собственном благополучии, без сомнения, и если это то, что он должен сделать, чтобы сохранить им жизнь, сделать её лучше и дать своим братьям и сёстрам возможность расти в мире, где нет нужды беспокоиться о том, хватит ли еды на каждый приём пищи, то так тому и быть. Приняв решение, Джон быстро отменил способность, позволив лозе засохнуть и погибнуть. Корни исчезли с шеи, оставив лишь зияющую рану, которую он быстро спрятал под воротником рубашки. Поднявшись на ноги, он осмотрел комнату, раздумывая, что взять, а что оставить. Решив, что лучше путешествовать налегке, Джон взял рюкзак и начал наполнять его самым необходимым: немного запасной одежды, пальто и шляпа, туалетные принадлежности и Библия. Поскольку оставалось ещё немного места, Джон залез под кровать и достал небольшой ящик на замке. В нём было не так много вещей, всего несколько — то, что братья, сёстры и родители дарили ему на протяжении многих лет. Однако мысль о том, чтобы оставить его, слишком сильно давила, поэтому он впихнул его в это свободное место и с силой застегнул рюкзак. — Теперь будем надеяться, что я смогу добраться до Росинанта незамеченным, — пробормотал Джон, закидывая рюкзак на плечо и подходя к окну. Он отпер его и распахнул, взобравшись на карниз. Земля была слишком далеко, чтобы вот так спрыгнуть, однако была ветка дерева, до которой он едва-едва дотягивался. Закусив губу, Джон решил сделать это и бросился вперёд, чтобы дотянуться. При падении его рука обхватила ветку, и он едва не выдернул её. Гравитация тянула его вниз, и он почувствовал, что пальцы начинают соскальзывать. Подтянувшись на руках, он судорожно вскарабкался на ветку, благодарный за то, что годы таскания тюков сена сделали его сильным. На мгновение он присел отдохнуть, понимая, что это ненадолго. Он не сомневался, что как только закончится ужин, мать поднимется, чтобы проверить его, и к тому времени ему нужно быть далеко. Она просто взбесится, когда поймёт, что меня нет, подумал Джон, нахмурившись, и вина захлестнула его, когда он попытался слезть с дерева, однако он отмахнулся от неё. Он делал это ради семьи. Он сможет позвонить родителям, когда окажется у Фицджеральда, но до тех пор они не должны знать, что он делает. Повернувшись, чтобы уйти, Джон чуть не вскрикнул при виде Рути, стоявшей перед ним и глядевшей на него большими голубыми глазами. Его сердце суматошно заколотилось, и он оглянулся на дом, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, а затем снова повернулся к Рути, нахмурившись. — Что ты здесь делаешь? — спросил он тихо. — Ты убегаешь? — спросила Рути, наклонив голову и посмотрев на рюкзак Джона. Джон стиснул зубы, пытаясь придумать, что бы сказать, придумать хорошую ложь, но ничего не вышло. — Да, — признался он, вздохнув. — Но это не то, что ты думаешь, клянусь. Я хочу найти работу. Я смогу зарабатывать деньги, и вам, ребята, больше не придётся голодать, — решимость наполнила его голос. — Тебе обязательно уходить? — Рути нахмурилась, в её голосе слышалась грусть. Джон отвёл взгляд, вздохнув. — Прости, Ру, но так будет лучше, — он взъерошил её волосы, затем наклонился и поцеловал её в лоб. — Когда мама и папа узнают, что меня нет, скажи им, что мне очень жаль, хорошо? Скажи им, что у меня не было выбора. — Но у тебя всегда есть выбор, — запротестовала Рути. Её глаза начали наполняться слезами. Джон едва сдерживал собственные слёзы. — Ты права. И это мой выбор. Я не могу каждый день думать о том, что наша семья будет голодать. Я хочу что-то с этим сделать. Я хочу помочь. Рути начала плакать и обняла Джона за талию, зарывшись лицом в его рубашку. Он обнял её в ответ, крепко прижимая к себе, чувство вины одолевало его, но в конце концов, поступить так вместо того, чтобы остаться, было бы лучше для неё же. — П-пожалуйста, береги себя, — всхлипывала Рути. — Я буду. Обещаю, — ответил Джон, снова целуя её в лоб. — Я люблю тебя, Ру. Я обязательно буду навещать вас, хорошо? — Хорошо, — раздался приглушённый голос Рути, и она отстранилась, пытаясь вытереть слёзы руками, но лишь размазала их по лицу. Джон нахмурился, достал из кармана носовой платок и вытер им её лицо. — Слушайся маму и папу, хорошо? — Джон встал, одарив Рути небольшой улыбкой, затем повернулся и побежал в лес, направляясь к старому сараю на краю участка. Его мысли вихрем проносились в голове, какая-то часть его не верила, что он это делает. Но всё же он побежал дальше. Толкнув дверь сарая, Джон поспешил внутрь, к старому потрёпанному жизнью кемперу «Росинант». Он нашёл его год назад, во время поездки на свалку с Элом, и сразу же был очарован им. Эл назвал его рухлядью, но он увидел красоту в старом кемпере, который, несомненно, пережил лучшие времена, и спросил на свалке, может ли он забрать его. Ответ был положительным — если он, конечно, сможет сам утащить его. Что он и сделал, воспользовавшись своей способностью и корнями близлежащих деревьев, которые были достаточно крепкими и прочными, чтобы поднять автомобиль. У кемпера был сломан двигатель, но Джон немного разбирался в машинах, Эл разбирался ещё лучше, поэтому они занялись его ремонтом. Они почти закончили: несколько последних настроек, и на следующей неделе они должны были наконец-то провести тест-драйв. Теперь этого не произойдёт. Глядя на кемпер, Джон тихо помолился, чтобы всё получилось, затем забрался на водительское сиденье и бросил рюкзак на потёртое сиденье рядом с собой. Ключ уже был в замке зажигания. Джон повернул его, затаив дыхание. Двигатель на мгновение зашипел и тут же заглох. Зарычав от разочарования, Джон попробовал снова, и снова получил тот же результат. Готовый сдаться и просто уйти пешком, Джон попытался в последний раз. Двигатель зашипел, застонал, но через мгновение выровнялся и громко загудел. — О, слава Богу! — Джон выпустил вздох облегчения, затем переключил внимание на управление. Он вывел кемпер из сарая и слегка нажал на газ. Машина дернулась вперёд, заставив его напрячься, но всё же начала медленно двигаться по грунтовой дороге. Он сделал это. У него получилось. Теперь нужно было найти место, откуда можно позвонить Фицджеральду.