river of souls

      Чимин; Южная Азия, Мальдивы       Сегодня мы опять с ребятами пойдем в клуб, но сначала мы поехали на пляж, арендовав три открытых пикапа для всех. Я был в одном из них вместе с сестрой, Юнги и Нами. Что ж, я бы хотел рассказать о каждом моем друге, находящимся сейчас прямо здесь и сейчас. Мин Юнги в основном дружит с Чонгуком. Они познакомились в университете, — ну как и мы все вместе. Юнги не питал ко мне страсти общения, да и до сих пор, но зато с моим другом детства проводит больше времени, чем с другими. Юнги — безэмоциональный человек, но с опытом давать нужные советы на жизнь. Он родом из Тэгу, увлекается музыкой. Юнги одного возраста со всеми, с кем я знаком: двадцать три года. Этот парень «обожает» шутить. Он находит в любом слове шутку и начинает нам рассказывать. Рю Нами — лучшая подруга Юнги, прибывшая из Кванджу, а в детстве переехала в Тэгу. Она училась вместе с ним в одной школе. Познакомились мы же тоже в университете. Все ребята были на курс выше, чем мы с Чонгуком. Нами носит короткую стрижку — удлиненное каре, благодаря чему ее личико превозносит все ужасные взгляды на самые очумелые. И по правде говоря, эту девушку не понять. Нами носится за Юнги везде и всегда. Она постоянно приходит в его комнату для чего-то, и исчезает там на целый день до глубокой ночи. Они не встречаются: знаю это точно, но между ними явно что-то происходит. Моя сестра, Пак Сохун, росла в приюте. Я никогда не поднимал тему ее пребывания в детском доме. Сохун приняли в мою семью в возрасте шестнадцати лет, когда мне было четырнадцать. Впрочем, я уже рассказывал, как она ко мне относилась, так что упущу этот момент. У сестренки есть молодой человек, друг из интерната, с которым она продолжала общение даже после того, как их разлучили в подростковом возрасте. Я немного знаю о ее ухажере, тем не менее, в девятнадцать лет улетев учиться за границу в Америку, Сохун жадно ждала возвращения к нему домой в Пусан. И вот она вернулась в Корею. Больше я никакой информацией не обладаю по ее личной жизни.       Мы припарковались на стоянке и, вытащив багаж, потащились на пляж, на мягкий песок, греющий наши пятки. Девочки, Нами и Чахэ, отыскали нам места подальше от иных глаз и разложили пледы. С парнями поставили столики и остальные сумки и с едой и напитками, и с полотенцами. — Милый, давай сюда! — махая рукой и прыгая на одном месте, раскомандовалась Чахэ, приглашая к себе Юнги. Эти непутевые люди встречаются. Скоро будет два месяца, но кое-кто стал слишком холоден к другому. И Чахэ — подруга Нами и Юнги. Познакомились они в университете. Подруги живут в нашем общежитии в одной комнате. Я начал замечать изменения в отношении Юнги и Чахэ различные вещи, — то есть он либо безгранично плевательски относится к любимой, либо со всей своей теплой душой. Они чудики.       Юнги не второпях поплелся к Чахэ с сумками и сбросил их со своих плеч на край пледа.       Сейчас около пяти вечера, как раз подходящее время для развлечения на воде или в ней. Первыми на мою мысль отреагировали Чонгук с Тэхеном: они сняли футболки, шлепки и побежали в безлюдную часть моря. Я посмеялся, глядя на их беззаботные лица и действия. Чонгука мне незачем представлять. Мы вместе переехали в Сеул для высшего образования в возрасте восемнадцати лет. Мы с Чонгуком разделяем одни хобби и увлечения: музыка и танцы. Он старше меня на месяц с лишними числами. И, кстати, скоро у него день рождения: завтра. Отпразднуем сегодня, как и планировали, а завтра возвращаемся в Сеул. С Чонгуком мы знакомы с детского садика, потом и в школу одну пошли, ну и в университет. Когда прошло два-три месяца обучения в Сеульском, Чонгук начал плотную дружбу с Тэхеном. Они были разные, но их связывала эта странность в отношении к жизни. Они казались одного поля ягоды, но это метафора. Просто Чонгук относился к жизни с пафосом, а не с оптимизмом как другие из нашей компании. Ким Тэхен родился в Тэгу, где встретился с Юнги, а позже и с Нами. О нем не сказать ничего личного, ибо он сдержанный. Веселит нас, но не более, а о его жизни не упоминает. Сперва я решил, что Тэхен заниженный другими, но этот парень всего лишь такой с самого детства.       Я снял худи — это нормально носить в плюс тридцать кофту — и побежал к Чонгуку и Тэхену. Я занырнул в воду, выставляя руки впереди, когда друзья всплывали на поверхность. Я вынырнул и покрутил головой, чтобы убрать из себя излишки морской жидкости. Я только открыл глаза, как Чонгук начал направлять на меня воду, как можно больше и чаще. К нему присоединился и Тэхен, игриво смеясь своей квадратной и белой улыбкой. Я в ответ начал атаковать друзей, подходя к ним. Хоть я уворачивался, но добрался до Чонгука и окунул в толщу воды, навалившись всем весом. Когда силы иссякли, я отплыл от Чона по-детски лыбясь. — Ну все, ты напросился, — Чонгук хотел быть убедительным в своем уничтожении меня, но я-то знаю его: он ничего не сделает. Друг доплыл до меня и затащил под воду.       Так мы дурачились еще полчаса, и в течении этого времени присоединились еще Хосок и Джин. Втроем мы напали на Чонгука и Тэхена, пытаясь «утопить». Никто не пострадал, к счастью или сожалению.       Чон Хосок — наша общая душа компании. Все вечно бегают к нему, чтобы тот поднял настроение и вручил поддержку. Ким Сокджин или Джин — рационален к жизни и нам. Он всегда поддержит каждого вне зависимости от того что натворили. Таков наш Джин.       К ужину мы вылезли из теплой воды, нагретой под жарким солнцем. Остальные, кто остался за главного по приготовлению пищи, сообщили нам о том, чтобы мы садились есть. Я вытащил из рюкзака бежевое полотенце и протер о него лицо, а там и волосы, садясь возле Сохун, одетой в раздельный белый купальник — верх без лямок — и прозрачную тунику. Я стащил с тарелки ножку острой курицы в соусе, посыпанной кунжутом, и откусил кусочек. Пережевывая, я промычал, зовя сестру, и она оглянулась. Я поднес к ее рту ножку и она откусила, а затем завопила, что горячо. Я насмехнулся и продолжил доедать. — Так вы нам расскажите, что произошло в Пусане? — перекладывая столовые приборы на одноразовые салфетки, просит Намджун.       Ким Намджун — снисходительный человек, который держит свои нервы при себе при наших шалостях, и он оставался и все еще остается оптимистом; его уважают все, считают лучшим из лучших, что на учебе, что в кругу друзей. Намджун не похож на остальных. Грубо говоря, если что-то да произойдет, он готов помочь или взять вину на себя, однако, такого еще не случалось.       Сохун повела плечами, смотря снизу вверх на Намджуна и обнимая свои голые коленки. — Да ничего такого, — вступил я вместо сестры. — Нечего рассказывать. Отца кремировали, и прах его… — вроде он остался дома, но я не помню. — Я решила его забрать, — предупредила Сохун. — А мама? Она разве не будет тосковать по мужу? — разбираясь в салате, уточняет Нами. Сохун глянула в мою сторону через плечо, а я на нее. — Это личное, — сказал я и встал с пледа, окутывая уже промокшее полотенце на плечи. Я подошел к столику и наклонился вниз, дабы достать алкоголь. — Кто будет пить и что? — обратился я к друзьям, доставая вино и соджу с земли. Чонгук попросил соджу, а Чахэ банку пива. Я открыл слабоалкогольный напиток и передал подруге, стоящей перед ранним закатом. Чонгук взял пластиковый стаканчик и начал держать его в руке, направившийся ко мне. Я даже не открыл бутылку, а он уже готов. Благодаря открывашке соджу было годно для наливания. Налив Чонгуку, пару рук потянулись ко мне. Я замер со стеклянной бутылкой в руках и вопрошающе глянул на Тэхена и Джина. Я наполнил и их стаканы. Первая бутылка почти уже расходована. Я прикрыл горлышко крышкой и убрал под стол; достал джин и налил себе и Юнги. Намджун сказал, что позже будет. Все равно мы поздравлять Чонгука будем через пару часов. Но я подозреваю, что мы в клуб не поедем. Сейчас напьемся и придется остаться на пляже. Фактически, ночью тепло, к тому же одежду взяли. Плюс у нас будет алкоголь, что является еще одним фактом того, что мы будем «под пеклом». Я взял стаканчик с чистым джином и вернулся к Сохун на плед.       Чонгук включил приготовленную колонку и включил песню, которая следовала поочередно друг за другом.       Мы сидели, танцевали, пели, ели, пили.       Я обратил на Сохун внимание, и та вся ушла в дрожь. Я пододвинулся к ней и устроил свою руку на ее плече. — Может, оденешься? — Нет, и так уютно.       Я поднял бровь. — Как у вас с Гюсоном? Виделись? — Нет, — односложно ответила сестра. Она потянулась за стаканчиком и поднесла к моему наполненному. — Налей. — Ладно, — я дернулся, чтобы залезть под стол, стоящий рядом с нами, но Сохун обхватила мое бедро. — Нет, перелей. Ты и так много выпил.       Я вернулся на исходящее положение. — Это всего-то третий стакан, — она продолжила испепелять меня ее материнскими глазами. Мне пришлось отлить половину джина в чужой стакан.       Я допивал содержимое, следя за Чонгуком, Тэхеном, Джином и Намджуном, резвившихся в нескольких метрах от «лагеря». Они играли то ли в догонялки, то ли кто первый, кого убьет. Скорее второе.       Ко мне направилась Нами в моем темно-коричневом худи на молнии. — Сходишь со мной до машины? А то уже темно и страшно.       Я без обдумываний согласился, и предупредил Сохун перед уходом, что прихвачу ее одежду.       Подойдя к пикапу, я вытащил сумку сестры и подруги из багажника. В секунду мы услышали грубый голос Юнги, повышающий тон на кого-то. Нами подняла и опустила плечи. Нам стало любопытно, потому мы пошли на голос. Он слышался все громче для наших ушей. Мы встали в пяти метрах от Юнги и Чахэ, ссорившись снова по какой-то причине.       Они обсуждали свои отношения. Чахэ твердила через каждое предложение, что Юнги вовсе не уделяет той внимания и свободное время. А тот отрицал и отговаривался от ее слов. — Мы расстаемся! Ты больше времени проводишь с Нами, чем со мной, и как мне, по-твоему, реагировать на это?!       Если Юнги в пьяном состоянии что-то ляпнет, то без крови здесь не обойдется: раз уж не он ее, так она. Я встрял в их встревоженную беседу со словами: — Мы сейчас все пьяны, давайте не будем остро реагировать, ладно? Через несколько минут у Чонгука день рождения, так что давайте разговор вы отложите по приезду в Сеул.       Они оба промолчали в тряпку, взглянули друг на дружку с презрением и возвратились на пляж.       Наш сюрприз для Чонгука был готов. Я попросил Тэхена отвлечь его, пока мы собираемся. Чтобы было уютно и по-домашнему, мы с ребятами поставили столики воедино, дабы казался один большой. На него мы поставили бутылки шампанского, вина и естественно крепкого: для тех, кому уже нельзя понижать градус, но я не верю в эту белиберду. Мы вставили три простые свечки в заказной торт для именинника, — снаружи он облеплен кремом, а внутри вкус ягод. Зажгли свечи, и ровно в двенадцать часов ночи Тэхен вернул Чонгука, которому прикрывали глаза. Когда торт и виновник торжества очутились почти вплотную, все закричали «С днем рождения», поя песенку. Чонгуку дали обозреть происходящее не слухом, а зрительно. Он набрал в рот воздух и подул. — С днем рождения!       Песня начала играть еще громче. Я схватил бутылку шампанского, встряхнул и, направив горлышко в сторону горизонта, открыл с хлопком. Все дружно опять закричали «С днем рождения». Мы пили и ели до самого утра. Так и закончились наши три выходных.