river of souls

      Рэй — Что ты именно хочешь знать? — невинно и практически без оглядки выясняю я. — Давай сыграем в одну игру. — В какую? — «Правда или желание»? Пить не придется, к твоему сожалению. — Да не алкоголичка я! На себя сперва взгляни, ежели не видел. — Я при тебе не пью. Это было только два раза: ты спалила. — Так и зачем нам играть в эту игру, если мы и так узнаем друг о друге без этого ребячества? — Ты не понимаешь. Ты не все мне рассказываешь. Я хочу знать о тебе все, чтобы защитить. Помоги мне для этого. Если кто-то обманет, тогда он обязан будет выполнить самое постыдное желание самого верного игрока. Согласна на такие условия? — Если ты проиграешь, будешь обязан мне до конца моих дней.       Чимин ухмыльнулся и спрятал губы внутрь рта. — А если проиграешь ты, девочка моя, — он наклонился так, что теперь наши головы на одном уровне, — ты переедешь ко мне жить. И я буду делать с тобой все, что захочу. — В каком смысле «все, что захочешь»? — Пойдем, — Чимин обвил мои плечи рукой и провел к узкому проходу между диваном и журнальным столиком. Меня посадили на мягкую мебель, а рядом со мной и он. Мы глядели друг на друга. И мне, по-честному, становится не по себе. Про свою семью я не желаю рассказывать. Да в целом про Японию: что там произошло. Либо же совру, как соврала Соре. Наплела всякой фигни и все забыли. — Начинай. Даю тебе право, именинница.       Что ж… ладно. — Правда или желание? — задаю я вопрос. — Правда. Мне нечего утаивать.       А мне кажется как раз-таки наоборот. Я с давних пор мечтала спросить про твои социальные сети. Но я могу задать пока один вопрос из множества подобных. И нужно хорошенько продумать, чтобы Чимин ответил не «Да» или «Нет», а развернуто. — Сколько у тебя было девушек в общем? — Около десяти.       Да он… Это всего лишь игра. Мы пообещали не врать. — Моя очередь. Правда или желание? — Правда. — Откуда у тебя шрамы на теле?       Вот блин! Ну не мама же их оставила.       Все что угодно, а ты спросил именно это?! Да ты прикалываешься. Лучше бы узнал, зачем я была в клубе месяц назад. И что я там делала. Хотя я там поцеловала другого, а этого Чимину по-хорошему не знать и в помине. — В школе надо мной издевались. Сойдет за ответ? — Мне этого достаточно. — Правда или желание? — Желание. И да, то или другое можно просить только два раза подряд и не более.       А я хотела «правду»…       Желание будет банальное. Я не знаю, что загадывать, помимо вопросов, ответ которых меня больше привлекает. Я думаю, его тоже. Однако, смотря в глаза Чимина, я без понятия, чего он жаждет. — Сними одну вещь с себя.       Чимин снял носки.       Ну конечно! — Правда или желание? — Правда. — Не забудь, что в следующий раз два желания с тебя. Почему ты так удивилась в нашу первую ночь вместе, когда узнала, что на пододеяльнике была кровь?       Потому что она уже была. Но это правда странно. Я же чувствовала, как в меня… Или… Я запуталась. Что за головоломки. Я потеряла девственность у того извращенца. Может быть, он был не там, а там? Господи, как это противно. Не хочу и думать. — Я не знала, что может быть кровь.       Выходит, я и взаправду лишилась невинности с Чимином. Это радует. — Правда или желание? — Желание. Только в этот раз что-нибудь не из разряда «разденься». Я хочу сначала поиграть.       Он намекает, что после игры у нас что-то будет? Не будет. Я спать лягу. — Я заметила, что ты увлекаешься музыкой, но никогда мне не показывал и не говорил об этом. — У меня нет с собой инструментов. — Да дослушай ты. Можешь мне прочитать строки из одной из твоих песен? Или напеть. — Прочту. «Ради нас вращается Вселенная. И нет никаких противоречий. И счастье должно было войти в наши жизни. Потому что я люблю тебя, А ты любишь меня. Ты — мой пенициллин, Ведь ты спасаешь меня. Ты — мой ангел, Мой мир. Я твой трехцветный котик, Который встречает тебя. Люби меня сейчас, Прикоснись ко мне».       И я снова в растерянности. О чем эта песня?       Чимин выводит меня из моих размышлений с вечным повторяющимся вопросом. — Желание.       Он подумал несколько секунд и встал с дивана. Чимин подошел к холодильнику и открыл морозилку. Поискав глазами что-то, он вытаскивает пластиковую формочку для льда. Захлопнув морозилку, он вернулся ко мне и сел напротив. — Итак, ты сейчас ляжешь и закроешь глаза.       Допустим, что я вникаю в происходящее, поэтому выполняю. Я слышу, как отковыривают кубик льда, а потом тишину. Я вздрогнула, так как мою белую толстовку приподняли до подбородка. А я ничего не надела под нее. И я еще раз вздрогнула, но уже от ледяного покрытия между грудями. Было чертовски холодно. Я сжала кулаки, ибо не обо что ухватиться. Я старалась найти руку Чимина, но тщетно. И в один момент губы покрыли мою горячую кожу, спускаясь все ниже. А затем снова тающий лед. Пелена холода и слабости накрыла меня. Вот бы не закончилось это мгновение; все остановилось. Чимин спустил край моей толстовки и я распахнула веки. Облизав губы, я села на изначальное положение. — Что ж. Кхм. Правда или желание? — отводя взгляд, спрашиваю я. — Правда. — Расскажи мне о девушке в твоем последнем посте в «Instagram». — Ее зовут Пак Сохун. Ей двадцать четыре. Она родом из Пусана. — Да не ее биографию, — я помахала ладонями пред собой в знак протеста. — Кто она для тебя? — Это второй вопрос.       Я нахмурилась, наклоняя в бок голову. — Она моя сводная сестра. Сохун собрала всех и увезла тогда на море. Она единственная оставшаяся моя семья. — А родители? — Правда или желание?       Верно. Это уже второй вопрос. — Желание, — да и больше мне ничего не остается, кроме как этого. — Я бы хотел куда ближе разузнать тебя, но сегодня твой день. Повествуешь мне об этом в мой день? — я недвижно сижу и моргаю огромными глазами. — Станцуешь для меня? Ты очень хорошо двигаешься, просто не признаешь. — Без музыки? И как танцевать? Забавно или… сек… секси? — мне правда неловко произносить эти никчемные слова, которые можно осуществить действиями. — Как хочешь. Я включу рандомную песню и ты под нее подстроишься, — Чимин взял смартфон. Он стучал подушечками пальцев по стеклу. И он поднял на меня карий взгляд. — Готова?       Я встала и обошла журнальный столик, подходя ближе к телевизору напротив Чимина. Он воспроизвел аудио.       Это-очень-стыдно. Я совершенно без понятия, как и что мне делать. Почему тогда, в клубе, я без стеснений танцевала?       Я закрыла глаза. Обвела рукой вокруг своей головы и опустила вдоль туловища. Меня выводит музыка на такие движения. Я отнюдь не хочу этого делать. И как мне поступить дальше? Я даже ощущаю пристальные глаза Чимина. Я уверена, что в какой-то степени настораживается, поэтому его взгляд становится мятежным и беспокойным для меня. Не стоило соглашаться на такие игры. Я не готова к такому позору. И такое чувство, что упаду в обморок от переизбытка эмоций. Я никогда в жизни не танцевала — только один раз пьяной. Чимин, отвернись, или скажи, чтобы я перестала. Либо я сейчас серьезно облажаюсь, либо сделаю то, чего точно боюсь на данный момент. И я думаю, второе. Под такт мелодии я продолжаю соблазнять не только Чимина, но и саму себя. Мои руки ползают по телу. Мои большие пальцы спустились в штаны; и без резких и лишних движений я сняла их. А мои глаза видели каждую морщинку лица Чимина. Я делаю первый шаг, затем и последующий в сторону дивана. Чимин опустил свои пятки на пол. Когда я оказалась близко к нему, я забралась на его бедра, примыкая своим животом к его, казась вплотную. Чимин коснулся моих ягодиц обеими руками. — Если ты этого хочешь… — начал тот, а я, самовольно перекинув свои волосы на другую сторону наклоняя голову, накрыла чужие губы своими. Я правда этого хотела, но не осознавала. Или просто не желала осознавать это. Я крепко впилась пальцами в накаченные плечи, будто массируя. Наш поцелуй кончился от того, что мне захотелось кончиком языка дотронуться до аккуратненького носика Чимина. А после чего накренилась к шее и начала целовать ее, как это делал он. Оставляя влажные следы. Однако я переборщила и проявилось красное пятно с кровавой отметиной. Чимин не понял — я так надеюсь, — что произошло, и он впустил пальцы в мои волосы. Он сжал их в кулак и отодвинул мое лицо от его шеи. — Я… что-то не то сделала? — виновато гляжу я на него, на его неравнодушное и смуглое и уставшее состояние лица. Чимин отряхнул головой, выдавливая слабую улыбку, которая немедля заменяется ровной полосой. Он положил голову на спину дивана, ослабляя хватку. Он мне позволяет сотворить с ним все что угодно? Я прикусываю губу и сползаю на пол. Мои руки плывут по мужскому телу и оказываются на бляшке ремня. Глядя исподлобья на подбородок Чимина, ибо не вижу глаз, я освобождаю его бедра от тяжести и замкнутости. Я спускаю брюки вместе с боксерами, и вижу и чувствую, что его орган напряжен и тверд. Я беру его и вожу своим языком. Я слышу невольные стоны, умоляющие меня взять член в рот. И я беру. — Зубы, — командует он, простонав и скривив рожицу — я так подумала. Я двигаюсь нерезкими движениями вверх-вниз, отчего меня начали подгонять: Чимин положил свою ладонь на мой затылок, решая за меня мою силу для его удовлетворенности. Он начал дышать быстрее, я аж представляю, как его грудь вздымается. Держась за мужское бедро, я ощущаю, как мышцы начинают все сильнее напрягаться. Потому Чимин просит меня остановиться. Он наклоняется ко мне и завлекает в жадный и мокрый поцелуй. Незаметно для нас обоих, я легла на диван, а Чимин навис надо мной. Я раздвинула ноги, свисая одну с мебели, а другая прижата к спинке, протискиваясь к мужскому телу. Чимин раздел нас и сразу вошел в меня. Я хотела обнять его, но он убрал мои руки, подняв над моей головой, и они свисли. Губы, в которые хотела бы окунуться заново, посасывали мой голый сосок, отчего по телу пробежали мурашки. Это приятно настолько, насколько бы даже и представить не могла бы. Моя кожа была во власти Чимина. Эти не сухие следы дают столько наслаждения.       Чимин лежит на моей груди, а я рассматриваю его темные локоны, подбирая пальцами. — Какая твоя самая большая мечта? — задает нестандартный вопрос он. Я задумалась. — Очутиться на море. Жить возле моря. Жить в коттедже — в любом доме — рядом с пляжем вместе с тобой. — Если бы я знал, взял бы тебя на Мальдивы. — Это были выходные с твоими друзьями. Я их даже не знаю. Так что все в порядке. Я рада, что ты хорошо провел время тогда. А твоя мечта? — Я люблю тебя, Рэй, — я застопорилась. Он впервые это сказал. Значит, действительно, что мы в отношениях? Один месяц. Больше месяца мы встречаемся. — И моя мечта любить тебя. Если я вдруг потеряю память, я все равно буду любить и помнить тебя. — Этого не случится. — Как и ты, — протараторил он. Я сощурилась. — Ты будешь жить. Я сделаю все что угодно, но ты не умрешь из-за рака.       Я не умру.       Я буду жить ради тебя. Для тебя. Я сделаю все, чтобы никакая смерть не разлучила нас. Мой Чимин. Я люблю тебя.       Я проснулась в том же положении, что и заснула. А Чимин посапывает на мне. Я потянулась на журнальный стол, дабы убедиться, что я успеваю на работу. Сейчас полдень. Мне нужно вставать и собираться. Я осторожно высунулась из-под тяжеленного Чимина и отправилась в душ. Тем не менее этого делать не хочется. Я вся пахну им. Я встала перед зеркалом и мои глаза округлились. Это что? На моем теле засосы. Ключицы и между ребер. Выходит, он узнал, что у него тоже засос. Неважно.       Я сполоснулась, оделась и вышла в кухню. Я, стоя спиной к Чимину, представляю его образ перед собой. Вот бы мы всегда просыпались вместе. Давно такого чувства нужды не ощущала. Я сварила кофе и поставила на журнальный столик две кружки. Я присела перед лицом Чимина на ковер, держа в руках емкость с горячим напитком.       Как мне тебя называть? «Милый»? «Любимый»? «Малыш»? Если бы я это произнесла какое-либо вслух, я бы грохнулась под землю. Уменьшительно ласковые словечки заставляют меня больше нервничать, чем секс. Но это разные вещи. Когда меня охватывает чувство возбужденности, я теряюсь во времени и думаю только о хорошем завершении или начале дня. Все мысли углубляются куда-то и я их не слышу. А если я без такого чувства обращусь к Чимину, то весь мир пролетит перед глазами. Как людям удается так обращаться к любимым? Я в жизни никогда не поступала так, пока не появился тот, ради которого у меня возникает мысль жить. Месяц назад я наотрез отказывалась от всего, кроме работы. Однако все изменилось. Я стала старше на один год. Да плевать на возраст — он не важен.       Чимин постепенно поднял веки, укутывая свой нос в ямочку локтя. Я подняла уголки губ и поздоровалась с ним почти безмолвно: «Привет». Чимин убрал из-под себя руку, на которой лежал затылок, и погладил мои волосы. — Выспалась? — Я приготовила кофе. Будешь? — Сперва зубы почищу, — он садится и берет с пола трусы. — Тогда и душ прими. У меня есть запасное полотенце, — я отпила напиток и расположила кружку на дубовом столике. — Кстати, я свободна после шести. — Знаю, детка, — он протянулся ко мне рукой и губами и чмокнул в корневую зону волос. — Я тебе позвоню вечером. Мне тебя подвезти до работы? — Не стоит. Я через полчаса ухожу, так что спокойно помойся и позавтракай.       Чимин направился в ванную комнату и скрылся за дверью.       «Детка». Мне нравится. Неужто… теперь мы вправду вместе? В мой день рождения? Ежели это так, я полюблю этот день навеки.