river of souls

      Рэй       Я проснулась из-за легкого почесывания на моем животе. Размокнув глаза, я увидела Сеул через панорамное окно. Как прекрасно, только проснувшись, увидеть такое. Я перевалила черепную коробку к другому плечу и улыбнулась Чимину, светящемуся еще ярче, чем лучики солнышка. — Доброе утро, гномик. — Почему это «гномик»? — обиделась я. — Потому что и есть гномик. Хрупкая кроха. — Отличное сравнение — «хрупкая кроха».       Чимин убрал с моего живота руку и вложил смартфон. Он зашел в наш с ним чат и нажал на мою аватарку. Затем «редактировать» и переписал с «Девочки-автобус» — какая еще «Девочка- автобус»? — на «Хрупкая кроха». Он отложил телефон рядом и снова обнял меня. — Почему я была записана у тебя «Девочка-автобус»? — я была не то, что удивлена, а полна злости. Какой еще автобус? Я что, похожа на него? Типа, перевожу граждан? Что за нелепость. — Потому что мы познакомились в автобусе, дурочка моя. А я как записан у тебя? Наверняка как-то так: «Мой самый любимый мужчина». Мне теперь стало интересно. Дай свой телефон, — он дотянулся до комода с моей стороны и стащил мой телефон. Я захватила мужскую руку, чтобы она не передала в другую, но сил нет. Поэтому я стараюсь ногами оттолкнуть свободную кисть, оттаскивая ту, в которой находится мой мобильник. Чимин облажался тем, что у меня стоит пароль и «Face-ID». Вот черт. У меня не то, что получится забрать телефон, а то, что Чимин разблокирует экран с помощью моего лица, и у него почти выходит, пока я не освобождаю его от своих конечностей и не зарываюсь лицом под подушку в простынь, словно страус. — Тогда просто скажи, как я записан. Так будет справедливо.       Ну уж нет. Если Чимин узнает, то я лучше превращусь в страуса и зароюсь в землю мозгами вниз. Это лучше, чем он узнает, прочитав глазами.       Каким-то способом Чимину удается заполучить мое лицо, и экран разблокировали. Тогда я продолжу отбирать свой телефон. Я уткнулась всем весом на Чимина, держась за его руку, припечатывая к матрасу. — Либо я узнаю, либо сломаю тебе руку. Что выбираешь? — Ну уж… — впапыхах выговариваю я, отчего вены на моих висках начинают проявляться, — нет. И в могиле не узнаешь. — Что за страсти о смерти пошли? — он коснулся губами моего виска и отстранился. Я полностью ослабла, и Чимин забрал мой телефон в его владения. Твоя взяла. — Серьезно? «Нарцисс»? В каком это месте? А, это не я. «Чимин». Просто «Чимин»? — мы посмотрели друг на друга. — Да отдай мой телефон, — я дернулась за мобильником, садясь на колени, но Чимин среагировал и поступил параллельно моему действию. — Да я не знаю! Ты так записан уже давно, поэтому и не заменила.       Тот начал клацать пальцами по моему экрану. Сейчас запишет себя «Любимый». Я закатила глаза к небу. Чимин отдал мне мой телефон и скинул руку на мое голое колено. — «Только мой мальчик». Да ты… — я сдвинула нижнюю челюсть, опуская руку с телефоном на простынь, — нарцисс. Надо было тебя так записать. — А кто это записан у тебя как «Нарцисс»? — Коллега с работы. И его друг вчера назвал меня «сукой». Вернее считал меня ею с момента, как я обустроилась там. — Сам он сука. Не обращай на таких внимание. Иди ко мне, — он протянул в мою сторону руки и я упала на Чимина, разложившись всем телом на его. Я хоть и легкая, но складывается такое ощущение, что я сейчас раздавлю его.       Я сварила зеленый чай с лаймом — обожаю его, готова душу продать за этот напиток — и навалилась весом на спину Чимина, сидящим за обеденным столом за просмотром телевизора какого-то k-pop шоу. Я громко поцеловала его в щеку пару раз. — Может, ты мне наконец покажешь свои увлечения? Я хочу послушать твои песни. — Об этом никто не знает. И я занимаюсь этим не один. Я записал пару песен с другом. — В любом случае, мне хочется узнать тебя. Ты разве не хотел того же прошлой ночью?       Он оставил кружку в покое и удалился в свою студию, а я поплелась следом с чаем в руках. Я встала возле проема, облокотившись о косяк, и наблюдала за Чимином. Он подошел к компьютеру, включил его. Пока тот загружался, Чимин прошел в следующую комнату, где находились музыкальные инструменты: гитара, барабаны, фортепиано. И маленькое помещение звукозаписи, где был микрофон с наушниками и специальной изоляцией. — Умеешь на всем этом играть? — Хочешь послушать?       В ответ я совершила кивок и запила горячим напитком с ноткой лайма. — Может, в другой раз? — Я хочу сейчас…       Чимин в безысходности садится за фортепиано, открывая клавиши. Он вдохнул и выдохнул и первые ноты побежали под пальцами. Нежная, медленная и в каких-то частях быстрая мелодия. Я такого произведения не знаю. Пальцы Чимина хоть не способны для клавиш, но это изумительно умело. Сколько лет он уже играет? Около пяти или больше? Я всегда завидовала тем, у кого получается так запросто совладать с фортепиано. Я в школе на уроке музыки пыталась изобразить из себя пианистку, но как доходила до середины, вмиг пальцы запинались, а руки путались. Когда Чимин окончил произведение, я похлопала ладонью о предплечье. — Я не слышала раньше такого исполнения. — Моя песня. — Так почему не спел? Я вообще-то ждала этого. Сыграй еще раз, пожалуйста, но теперь со словами.       Чимин не уверен в себе. Я в первый раз вижу, как ему неловко. Но после того, как я послушаю, он перестанет сомневаться в себе.       И первые ноты вновь воплотились. И слова тоже пробудились из уст Чимина. Эта песня о любви. О незыблемой любви. И эти строки, которые Чимин мне прошлой ночью прочел: «Ради нас вращается Вселенная. И нет никаких противоречий. И счастье должно было войти в наши жизни. Потому что я люблю тебя, А ты любишь меня. Ты — мой пенициллин, Ведь ты спасаешь меня. Ты — мой ангел, Мой мир. Я твой трехцветный котик, Который встречает тебя. Люби меня сейчас, Прикоснись ко мне. Просто позволь мне любить тебя»…       Я обескуражена.       Мелодия кончилась. Чимин, несмотря на меня, произнес: — Эту песню я написал месяц назад. Она о нас с тобой. Тогда я боялся, что, возможно, спешу со своими чувствами, однако… ты не уходила из моего подсознания. И меня осенила идея в написании песни. Обычно я писал тексты только с другом, но в тот вечер разнообразил самого себя. Я и не знал, что могу так. Только ты была в моем опустошенном сердце.       Я молча подошла к Чимину и обняла его со спины, слегка наклонившись. — Спасибо. Мне она очень понравилась. — А ты чем увлекаешься?       Я задумалась. Я не знаю. Я только зубрила ради мамы предметы.       Я пожала плечами, резко таща их к полу. — Вправду, что ли? — он перебросил свою ногу через длинный пуфик, как фортепиано, и усадил меня на мебель, взяв мою руку. — А твои желания? Чему-то хочешь научиться? — Кстати об этом, — я высвободилась из рук Чимина и побежала с кружкой чая к своей сумке в спальне. Я достала билеты, подаренные Чонгуком и Тэхеном, и возвратилась обратно, садясь в точно такую же позу. — Вот, — я предоставила Чимину два билета на завтрашний рейс в Пуэрто-Плата. Он вскинул незаметно бровь и принял один из них, чтобы прочитать. — Что это? — он посерьезнел. — Откуда у тебя билеты? — Подарили вчера. Мне подарили отпуск на неделю, и я подумала, что ты захотел бы поехать со мной. Знаю, это неожиданно, для меня тоже это было шокированным. — Я… — он отдал мне бумажку и приподнял суровый взгляд на меня. — В четверг у меня были планы по поводу работы. — Ничего страшного, — я так и знала, что он откажется. — Я поеду тогда с подругой. — Когда это у тебя подруга появилась? — Отвечу так же, как и ты про свою спутницу на Мальдивах. — Понял я. Я осмыслю это предложение и позже дам точный ответ. Но, если я не поеду, ты тоже. Я не доверяю каким-то там твоим внезапным друзьям.       А это грубо. Мало того, что я из-за него билась в одиночестве, а только Сора меня веселила, так он еще и обижается. Как это по-мужски.       Я дам Чимину время до ночи. И, честно говоря, я уже ни на что не надеюсь. Я хочу увидеть море, а он запрещает мне этого. Самовлюбленный, но мой болван.

***

      Я залезла под одеяло и закутала себя как гусеница, которая готова перевоплощаться в бабочку. Я во тьме листаю «TikTok», смеясь над смешными роликами и грущу над грустными. Я просмотрела уже больше двадцати точно, и входит Чимин после душа в комнату. Он ложится на простынь, а укрыться нечем. — Тебе удобно?       Я продолжаю как ни в чем не бывало глядеть в яркий экран смартфона. Меня обняли со спины и заглянули в мой телефон. — Малыш, — жалобно отозвал он, дергая меня за бедра в раскачивании, — я уладил дела с работой. Поездка еще в силе? Не обижайся. Я ведь не нарочно.       Я выключаю телефон, не выходя из приложения, и две минуты переворачиваюсь на противоположный бок. Я выгляжу убого. — Никто не в обиде. Однако я счастлива, что отныне мы проведем время вдвоем. — Тогда нам стоит собрать вещи.       И мы сперва собрали вещи Чимина, а за моими придется ехать ко мне, ибо я не планировала, что останусь у него.       Вещей много не нужно: только самое необходимое. У меня только косметичка и нижнее белье. Для жарких поездок я не готова была, поэтому у меня нет ни шорт, ни купальников. Из обуви у меня даже только каблуки и кроссовки. Ну запасусь сувенирной одеждой на Гаити.       Когда мы собрали один чемодан Чимина и отнесли его в машину, будучи собираясь ехать ко мне, меня поставили в шокирование. — Я тебя отвезу и уеду по делам. Утром я уже буду у тебя. Хорошо?       Что значит «уедет по делам», и куда он намылился? Самолет на восемь утра. И сейчас семь вечера. Но куда он уедет на всю ночь? Издевается, что ли.       А он ради меня отложил свою работу, чтобы улететь на неделю вдвоем отдыхать на пляже. Пускай едет. Не мне решать то, чего он хочет или не хочет. Это его выбор. Надеюсь, он успеет к шести заехать за мной. — Только не опоздай. — Спасибо за понимание.       В последнее время он стал таким занятым человеком, что я не узнаю того Чимина, с которым столкнулась в автобусе. Люди меняются со временем.