river of souls

      Чимин; Доминиканская Республика, Пуэрто-Плата       Одна огромная территория. Одноэтажные дома — или номера — поставлены вокруг бассейна, расположенный в центре. Мы заселились в номер, находящийся вдали от пляжа. Я не успел погулять по дому из-за Рэй. Я был только в ванной, где в душевой прозрачная кабина на полкомнаты. В спальне, как у меня в квартире, панорамные окна с дверью, выход из которой к личному небольшому, но глубокому бассейну. В основном, все окна показывают на другой берег пляжа, где практически он не заметен. Скорее всего, это служит личной границей для поселившихся. Не разглядывать же людям чужие жопы из окон, когда просыпаешься. Чтобы добраться до пляжа, я буду использовать машину и почти не пересекаться с другими гостями отеля. К счастью для меня, думаю и для Рэй, есть возможность арендовать машину. И не нужно бегать далеко.       Я зол, что какой-то там придурок подарил все это моей девушке. У меня складывается такое ощущение, что я ничтожество. У меня есть деньги, я способен сам все это арендовать; так какого хрена какой-то начальник Рэй бронирует билеты за три пизды и номер в отеле, причем люкс.       Я отнес тарелки с едой на стол в кухне. Разложил приборы, полотенца, салфетки, стаканы и открыл бутылку рома. Я пригласил Рэй к столу, зовя из другого помещения. Я вымыл руки перед приемом и обернулся на долю секунды. Не глядя на Рэй, я прижал губы друг к другу. Она такая обворожительная в этом платье. Я набрался храбрости и повернулся на девяносто градусов. Указал ладонью на стол. Я отодвинул стул Рэй и она села на него.       Она так вырядилась для меня? Ну конечно для меня, ты видишь здесь еще кого-то? А если ее директор нарочно купил билеты в Пуэрто-Плата, чтобы ее встретить и провести вечер? Да нет. А чем я думаю? Придурок.       Я уместился на стуле на противоположном краю стола. — Почему ты так оделась? — Что, не нравится? — она начала осматривать свое коротенькое белое платьеце. — Обворожительно сексуально.       На щеках Рэй я обратил внимание на ее только появившийся румянец. — А когда я в первый раз его купила, ты не оценил. Вообще не обратил внимания. — Да обратил. Ты полуголая была. Нагнулась бы и… — Что «и»? — И я бы не сдержался.       Рэй поставила локти на стол и сжала в предплечьях свою грудь; думаю, в ее планах было оголить декольте, но выреза там нет. Как жаль. Я бы целовал ее грудь целую вечность. — А сейчас? — она прикусила нижнюю губу, медленно отдергивая. Я прокашлялся и опустил глаза в тарелку, беря вилку с ножом в руки. — Ты собираешься ложкой резать мясо?       Я опомнился и поменял приборы. — Давай начинать. Приятного аппетита.       Я сгораю со стыда. Как я мог перепутать их? Зачем она совращает меня, маленькая… Я перевел дыхание.       Я отрезал кусок говядины и засунул в рот, бросив очи на Рэй. Я бы ее прямо на этом столе взял. Ее плавные движения, как режет свинину, а затем подносит ко рту и съедает. Я упаду в своих глазах, если поддамся провокациям. Рэй хорошо держалась, будучи пьяной, так что и я справлюсь. Хотя что-то я в этом не уверен. — Пить будешь? — спрашивает она, переживав кусок мяса. Я взбросил брови, отказываясь от своих недавних мыслей. — Тогда налей мне, пожалуйста. — Хорошо.       Я распечатал бутылку и со звуком открыл горлышко. Рэй подала мне ее стакан и я наполнил его на одну пятую. — Почему так мало? — Тебе противопоказано пить, — напоминаю я. — Если я хочу, мне можно. — Сперва это опустоши. — Ладно, — она выпивает залпом содержимое. Хватило трех глотков. Я налил ей заново. Она опять опустошила одним замахом. — Это будет на твоей совести, — я наполняю свой стакан. Когда бутылка встала, Рэй взяла ее и заполнила свой на половину. — Ты рехнулась? Никто так не пьет. — Я так пью.       Она все больше начинает мне нравится. Пренебрегает правилам, как и я, учась в университете студентом. Однажды я с Юнги и Чахэ посетили левый и нелегальный бар в трех тысячи километров от общежития. Мы заказали две бутылки макколи, к которому неравнодушно относился мой отец, и я вместо рюмки попросил стакан. А мне было около двадцати, что ли. Может, девятнадцать. Не знаю, к чему я это. Мне только стукнуло совершеннолетие и я впервые попробовал алкоголь, в общем-то. Итак, когда я вымолил у бармена стакан, Юнги притормозил меня и донес, что макколи пьют из рюмки. Я наплевал и налил алкоголь в стакан. Наполнил чуть больше половины. Выпил залпом, после чего меня разнесло во все стороны. Об этой истории знаем только мы: я, Чахэ и Юнги.       Когда мясо с тарелки Рэй было съедено, а остался лишь бекон, она допила последние пять маленьких глотков. Я тем временем вливаю в себя первый стакан. Бутылка рома кончилась, как и мозги у моей девушки. Как я вижу, по крайней мере. Рэй сейчас начнет нести всякую нелепицу, от которой я сдохну то ли от неловкости, то ли со стыда. — Как мне тебя называть? — задает она вопрос, тря подушечку указательного пальца по горловине стакана. — А как хочешь? — Не знаю, — невнятно ответила та, положив подбородок на свободный кулак. Она приподняла свой подбородок на меня и выпятила губы. Я же не мог отвести от них своих глаз. Такие сочные, как говядина с приправами, которую уже схомячил. — Тогда зови по имени. — Так нельзя. Ты называешь меня «малышом», «деткой», «мышонком», «твоей девочкой», а мне тебя? — Просто захоти. — Что? — Прости. — Нет, что ты имел в виду? — Ничего.       Хочу пить. Здесь должен быть запах спиртного. Я заглянул в холодильник мини-бара. Отыскал еще бутылку рома «Barcelo». Да Доминикан популярен ромом. Я закрыл холодильник и поставил бутылку на столешницу. Я взял открывашку и раскрыл напиток. Понюхал через горлышко. Чувствуется ваниль и сливочная сладость. Я налил себе немного для пробы. По вкусу пряность: фрукты и старый дуб. Мне приятен. Я вылил себе еще. Как только я отложил бутылку, заметил, что Рэй прожигает во мне дыру своими красно-желтыми глазами. Ей достаточно. Поняв мои мысли, она наклонила голову, как собачка, просящая лакомство. Мне сказать ей «Фу, нельзя», блин? Я передал Рэй свой стакан, к которому даже не притронулся после наполнения. Она совершила глоток и начала причмокивать. — Вкусно!       Она отдала мне стакан и я влил жидкость в себя. Если уж нетрезвыми, то вместе. Однако я не гарантирую, что меня возьмет. Пока что я подожду. — Точно! Твой подарок! — она вскочила и умчалась в спальню. Я скрестил ноги, облокачиваясь о столешницу ягодицами. Рэй прибежала и встала предо мной, вручая мне большую коробку в упаковке. Я принимаю вещь и ставлю на столешницу. Острым кухонным ножом я аккуратно раскрываю упаковку, а затем и коробку. Тетрадка? Но она больше похоже для скетчбуков или типа того. Я открываю содержимое. На титульном написано: «Я напишу книгу, в которой ты ко мне вернешься». Это же моя цитата. Я сделал вид, что не осознал, потому перелистнул. «Я дам слово, что ты вернешься». Она издевается? К чему это все? Это вовсе не похоже на подарок. Мне страшно читать дальше. И я не стал. Я перелистнул еще пять страниц, притворяясь, что рассмотрел все, и закрыл тетрадь. Я перевел зрачки на Рэй и с улыбкой на лице поблагодарил ее и прижал к себе на одно мгновение. — Что не так? Ты не прочитал. — Прочитал. Мне нравится. Спасибо большое. — Не ври мне, — в ее голосе слышна злость. — Ты даже не понял, что это. — Это моя цитата. «Я напишу книгу, в которой ты вернешься ко мне». — Я напишу книгу, в которой ты вернешься ко мне, — молчание и от нее, и от меня; до меня не доходит. — Мне напрямую тебе сказать, что ли, не пойму? Я скорее всего умру, — даже так? — Я бы хотела оставить наши с тобой воспоминания в этой тетради. И, если ты когда-нибудь захочешь, напишешь книгу, в которой я к тебе вернусь.       Я… не могу. Я не смогу сделать этого, потому что ты не умрешь. Я не выдержу. Я сломаюсь и сделаю все, чтобы забыть о нас. Я убью любого, кто встанет на моем пути, но, клянусь, что пойду на все, если ты умрешь, чтобы наших совместных воспоминаний в моей голове не возникало. Поэтому этот подарок будет работать пока мы оба помним. — Если это так, то ты не умрешь. Мы же договаривались. Моя мечта. Ты забыла уже о ней? Я хочу быть с тобой до конца наших дней. «Наших», слышишь? — я вложил ее лицо в свои руки. — Не твоих, не моих, а наших, мышонок, — Рэй накрыла мою тыльную сторону руки своей теплой. — Называй меня так почаще, — ее глаза набирают давление и будто сейчас выльется слеза, но того не случилось. Она благодарно созерцает мне в душу. — Буду любить тебя, а ты дари мне взаимность. — Обязательно, мышонок, — я укутал ее голову к своей груди. Прикрыл глазные яблоки плотью век, дабы не разрешить эмоциям взять вверх надо мной. — Чимин, — я вопросительно промычал. — Давай напьемся сегодня? — я хохотнул. Всеми руками «за». — Но не переборщим.       Я без понятия, сколько мы выпили, но от пьяной головы мы начали творить то, чего я хотел еще десять минут назад на пустую голову. И я предложил тупую затею: сходить искупаться. Не то, чтобы искупаться, а скорее заняться сексом, — это было в моих планах, и, видимо, мы с Рэй разделяли это желание. Выйдя к бассейну, она спустила трусики и откинула в сторону, завывающе смотря на меня. Я отстранился от стены и подошел к Рэй. — Разденете меня, Пак Чимин? — Твои слова звучат глубже обычного. А твой тон заставляет прислушаться к твоим указаниям. Правда хочешь, чтобы я раздел тебя? — Мы пьяны, это твой день рождения; и да, я хочу заняться с тобой любовью прямо в этом бассейне.       Я провел по линии ушей Рэй. — Не беспокоишься, что наши стоны услышат?       Она встала на цыпочки, тянясь к моим губам, но для ответа, а не поцелуя. — Я буду стонать только тебе. Надеюсь, это взаимно? — она потянулась руками к небу. Я ближе подошел к невинной девочке и расстегнул застежку на спине на ощупь, а затем снял через верх. Аккуратно уронил платье возле наших босых стоп. Не задумываясь, Рэй прыгнула в бассейн. Вынырнув, она пригладила свои мокрые черные волосы назад. Ее голое тело в воде выглядит еще привлекательнее, чем в постели. — Залезай! Вода чудесна, только не достаточно одного элемента, чтоб согреться, — в нетрезвом состоянии она такая прямолинейная, черт тебя возьми, и устоять невозможно.       Я разделся и залез в воду, не намочив голову. Как доплыл до Рэй, окунулся и вынырнул, убирая волосы от лица. Мне лыбятся, а я смугло жду. Жду ее. Рэй взяла мое лицо и поцеловала. Я готов утонуть, только бы не завершить. Я ухватился за женские бедра и подтащил к себе. Рэй не достает до дна, но и не вешается на мне. Как это лестно. — Возьми меня всю, Чимин. Побыстрее, — молит ангел. Я к Вашим услугам, госпожа. Я насадил крохотное тельце на себя, удерживая ее сильнее за попу. Прямо-таки впиваюсь ногтями в мясо. Держась за мои плечи, моя девочка двигается круговыми движениями, а я пытаюсь словить ее кожу губами. Я дьявольски гляжу на закрытые глаза Рэй и тяжко дышу. — Чимин, пожалуйста. — Ты обещала одаривать меня стонами.       И она застонала мне в ухо. Эйфория. У нас обоих. Она стонет мне, а я ей в ответ. Подойдя к борту, Рэй повернулась ко мне спиной, касаясь меня. Я провел теплым дыханием по очертанию ее плеча к виску и наклонил. Я вошел до упора и двигался с жестокостью, будто она выплескивала мои настоящие эмоции наружу. Да так и было. Я держал Рэй за бедра и двигался. Кульминация накрыла нас обоих быстрее, чем раньше. И накренился вперед, а та навстречу мне. Я оставил тихий поцелуй на чужой шее. Рэй чуть не свалилась с ног, однако, я удержал. Ее до сих пор трясет из-за удовлетворения. Ноги подкашиваются, а между ног все сжалось. Я ведь прав? Конечно прав. Мне говорили, что обычно такое случается после изливания. Рэй села на борт и подпустила меня к ее влагалищу. Не знаю, хотела ли она, но я до смерти этого желаю. Я подтолкнул ее туловище назад и обхватил женскую грудь, без труда и давления сжимая и разжимая. Рэй легла, изогнувшись в спине, пока я работал языком. Я умело поворачивал язык на сто восемьдесят, водил вокруг, туда-сюда. Неважно, как я это делал, важно, что это дало: вторую волну эмоций. Ее ноги опять задрожали. Я выпрямился в позвоночнике, при том продолжая играть с грудью. Рэй села и обняла меня всеми конечностями. — Прости, — извиняется она. — За что? — Я похудела. — Ты похудела, а твоя грудь мне нравится в любом виде: маленькая или большая. Такая даже комфортнее, — я опустил голову к ключице и начал целовать кожу, приближаясь к чувствительной части груди. Я засосал сосок, прикусил и поцеловал «на прощание». — Тебе звонили. — Когда? — Ну… когда ты… Ну это… — Лизал? — Да, — она покраснела. Какая она стеснительная. Сомневался, что в пьяном состоянии более раскрепощенная. Я дотянулся до своих джинс и вытащил из заднего кармана телефон. — Я перезвоню? — Сейчас? Ты же… голый. — И что? Я же не буду им показывать свой член. Я просто наслаждаюсь теплой водой в собственном бассейне.       Она пожала плечами. Стоя, как и прежде, между ногами Рэй, я набрал Нами по видеозвонку. Она ответила сразу.

Видеозвонок

— О, Чимин!.. Ты что, купаешься? — Наслаждаюсь видами. — Пьяный? — уточняет Чонгук. — Да. Здесь ром охрененный. Я привезу вам на пробу. — Мы звонили, чтобы поздравить тебя, а ты, по-видимому, занят. — Я раскрою твой подарок, не волнуйся. А где Чахэ? — Она снова с Юнги. Ну вернее они не встречаются, а заперлись у него в комнате и спорят о чем-то. Однако как десять минут у них тишина. Видимо, Чахэ усыпила Юнги, — оправдывает подругу Нами. Насчет три они все вместе поздравили меня с днем рождения. — Мы желаем, чтобы ты отдохнул от нас и провел отпуск с тем, с кем поехал, — с сарказмом пожелал Тэхен. — Ты, кстати, с кем? Не один же поехал? — Не один. — Фу, какой ты неоткрытый, Чимин, — обиделась Нами. — Не будем тогда отвлекать. И открой мой подарок! Не сделаешь этого, я приду к тебе и задушу. Я месяц готовила его. — Ладно-ладно, не шуми. Еще созвонимся. Спокойной ночи, ребята.

Конец видеозвонка

      Я отложил телефон. — Так вот что это за пакет был с кирпичами, — буркнула Рэй. — Там что, реально кирпичи? — Не совсем. Почему я до такого не додумалась? — Вам не стоит знакомиться, ибо вы меня обе разрушите. — В смысле? — Неважно. Давай сделаем фотографию? Наша первая поездка за границу. Поместим в твой подарок.       Я взял телефон и устроился перед Рэй, направляя фронтальную камеру на нас. Мы оба скорчили рожицы и я сделал пару фотографий. На завершающей Рэй поцеловала меня.       Это первые совместные фотографии.       После нашего совместного плавания мы отправились в душ, а в кровать замертво свалились и проспали до обеда. Так и завершилось мое день рождения.