river of souls

      Рэй; Южная Корея, Сеул       Мы вернулись неделю назад в Корею, в свой родной дом. По прибытию мы с Чимином провели сутки вместе у меня, а потом попрощались на несколько дней. Он сообщил, что до среды он покинет Сеул по работе, а как вернется, он отвезет меня в больницу на химиотерапию.       Я снова вернулась в свой режим работы и сна. Ложусь спать, как появляюсь дома. В ресторане Сора приставала ко мне с расспросами о Пуэрто-Плата. Я ей показала в своей галерее телефона несколько видео из отпуска: закаты, водопады, животные, аквапарк, какие у меня были там эмоции. Я ей практически все рассказала, кроме Чимина. Подруга не стала задаваться вопросом, с кем я отправилась в Доминикану, так как это личный вопрос. И фотографию — наша первая и общая с Чимином в бассейне, после секса и когда мы пьяные, в день его рождения — я шустро пролистнула, что Сора и обратить внимания не смогла. Как мне бы хотелось это чудесное искусство выложить в социальные сети. Я к Чимину подходила с этим вопросом еще в Пуэрто-Плата, однако, он строго-настрого запретил. У меня тот же принцип: я не хочу, чтобы кто-то знал о наших отношениях. В любом случае, не так рано. Еще неизвестно, что произойдет со мной во время операции. Вдруг я умру или она будет недействительна.       В понедельник я приехала в больницу на обследование, о чем договорилась с доктором На по аудиозвонку. Он изумился от моих слов. Он не мог поверить во все это. Тем не менее направил и записал меня к врачу. Так как я работаю во вторую смену, с двух часов дня до шести вечера, меня приняли в семь. Я прошла полное обследование, результаты которого готовы были через полчаса. Доктор На пригласил меня в его кабинет; я села напротив него на деревянный стул. Он передал мне снимки. — Как я и говорил, у тебя рак печени. Необходимо хирургическое вмешательство. Однако химиотерапия может убить тебя. Но в противостояние этого существует другой локальный способ, аналогичный химиотерапии — трансартериальная химиоэмболизация. Она не гарантирует удалить опухоль, но дает возможность приостановить ее рост. — То есть я все равно умру? — К сожалению, да, но не в ближайшие пять-шесть лет, если регулярно посещать онколога, раз в полгода. — Я согласна, — не раздумывая, отвечаю я. Ради Чимина. Я проживу еще пять лет. Это немного времени, но… я готова на все, чтобы быть с ним. — Вы сообщите своему спутнику? — К… Какому? — Пак Чимину. — А, да.       Нет. Ему не стоит знать всех деталей. Ему важно на данный момент, чтобы я легла под скальпель и опухоль удалили. Пусть он так думает. Когда-нибудь расскажу. — Как проводится эта химиоэмболизация? — Я обговорю с онкологом и пришлю тебе сообщение с назначением. Тебе сделают операцию. Полежишь под наблюдением около недели, если осложнений не окажется, а если наоборот, тогда две.       Закончив узнавать о химиоэмболизации, я возвращаюсь домой. Я немедля сообщаю Чимину о том, что состоится операция, о которой меня оповестят завтра. Он ответил хладнокровно «Хорошо» и прислал смайлик с поцелуйчиком.       Следующим днем, когда я принимала заказы у гостей ресторана, мне пришло уведомление. Я отдала листок поварам и открыла вкладу в телефоне. Доктор На обговорил все с онкологом и они просят прийти мне завтра в больницу на консультацию. Как раз в тот же день Чимин приезжает. Я пересылаю сообщение тому, а ответ приходит после трех часов: «Отлично. Завтра тогда вместе пойдем».       Адекватно ли то, что я сохраню маленькую деталь от Чимина? Это будет грозить ни ему, ни мне морально.       Чимин припарковался у больницы на парковочной стоянке, и мы вместе вошли в здание. Незаметно, но у меня промокли все ладони. Из них я прямо сейчас выжимаю воду. Обратив на это свой интерес, Чимин взял меня за руку. Он нежно улыбнулся. Я кивнула, расслабляясь в нервной улыбке.       В кабинете доктора На, помимо нас троих, находился еще онколог. Он здесь для того, чтобы пояснить весь процесс аналогичной химиотерапии. В ближайшие дни, то есть планируется на завтра, проведут операцию по торможению опухоли. Ее рост уменьшиться на пару сантиметров и замедлит рост. Операция длится приблизительно полтора часа. После данного процесса врачи будут наблюдать за моим состоянием. Проблема возникает в том, что мое здоровье значительно ухудшилось, и из-за этой причины я могу погибнуть, рак убьет меня изнутри. Об этом я сообщила всем на сегодняшней консультации. Доктор На по-отцовски обругал меня. И естественно Чимину все детали не пояснили, так как я попросила не рассказывать при нем. — Через четыре-пять дней после операции госпоже Рэй нужно будет обследоваться, чтобы мы удостоверились, что опухоль притормозила свое размножение и рост. Если это окажется действительным, следовательно, через неделю госпожу Рэй выписываем. Вы готовы на операцию?       Я повела глазами и повернулась к Чимину. Он крепче сжал мою ладонь. Я согласилась на эту операцию путем своей жизни. Все равно умру, нечего бояться.       Я подписала бумаги на согласие терапии. — Сегодня ты ляжешь в палату, чтобы мы уже смогли наблюдать за твоим состоянием. Я дам Вам время собрать вещи и силы до шести вечера. Всего доброго, — онколог забрал бумаги и оставил нас втроем в кабинете На. Доктор сомкнул руки в замок на столе. — Чимин, не оставишь нас? — Конечно, — я умоляюще гляжу на того, чтобы не покидал комнату, но он освобождает мою руку из своей. Я облизала губу и прикусила, страшась разговора. Не уверена, но, может, доктор На хочет узнать, почему я все время откладывала терапию. — Рэй… ты ведь знаешь, что можешь довериться мне? — о чем это он? — Так что, пожалуйста, поверь в то, что я сейчас тебе передам. Хасэгава Кацу вернулся в прежнее русло. Он готов пойти на все ради несовершеннолетних девушек. Ты его не первая жертва. Я хочу защитить тебя. Поэтому после операции, а она пройдет на высшем уровне, даю слово, ты уедешь из Азии. Хотя бы на пару лет. — Нет, — твердо отвечаю я. Что он возомнил себе? — Если бы он хотел, давно бы нашел. Я не нуждаюсь в защите. Спасибо, конечно, что тревожитесь, но оно мне не нужно. Я в праве сама выбирать, что для меня лучше. — У тебя есть право, это правда. Но возьми Чимина и уезжайте. — Я не могу. У меня здесь друзья, работа, — все. У Чимина здесь вся жизнь. Я не дам Вам их разрушить. — Ты знаешь мой номер. Если что, звони. В любое время.       Я встала, поклонилась не так глубоко, и вышла из кабинета к Чимину. Мы удалились к машине и поехали ко мне за вещами.       Я мотаюсь туда-сюда из комнаты в комнату с рюкзаком в руках. И в один момент я ускоряюсь и становлюсь грубой с вещами, роняя их на дно сумки. — Рэй.       Я бросаю дезодорант в рюкзак с резким движением кисти. — Рэй! — Чимин обернул меня на него, держа за плечи. Я вот-вот заплачу. Мне стыдно за все. Без понятия почему и за что именно, но, мать мою, стыдно. Белки глаз покраснели. Чимин мимолетно прижал меня к его накаченной и мягкой груди. Я выпустила из рук рюкзак и обхватила мужскую талию. Я заперла слезы глубоко в себе и не разрешила себе заплакать. А разве это они? Нет, это всего лишь безнадежность. Всего-навсего. Я не могу плакать. Не из-за этого ублюдка. Он не заслуживает моих слез. Он не заслуживает моих эмоций. Он не заслуживает мое тело. Чимин. Чимин. Чимин. Чимин. Вот, кто заслуживает это все. Ни мать, ни отец, ни Кацу, ни кто другой. Только мой Чимин. — Все пройдет хорошо. Я буду рядом. Я буду с тобой. Я не уйду. Никуда не уйду. Даю обещание. — Ты ведь побудешь со мной до полуночи? — Конечно, мышонок; хоть две недели.       Я не поверила. Я знала, что он будет со мной несмотря ни на что. — Ты иди садись, отдохни, я соберу твои вещи.       Я бы возразила, но Чимин уже взял рюкзак и начал собирать оставшиеся вещи.       Я лежу на краю кровати на боку, подсунув под свою щеку тыльную сторону ладони. Гляжу на одну и ту же точку уже полчаса.       Кацу разве пропадал? К чему вернулся? Воровать невинных девушек, как меня, и насиловать? А потом продавать в бордель? К этому вернулся? Или вернулся, чтобы найти сбежавшую и укравшую деньги меня? Он не разыщет меня. Я далеко от Нагои. Я могу быть где угодно. Тем более у меня есть Чимин. Он ничего не знает обо мне, но так или иначе со мной.       Чимин прилег ко мне и обнял с затылочной части. Он вслепую нашел мою кисть и накрыл ее своей. Горячее дыхание касается моей голой шеи и я покидаю реальный мир, окутываясь в воображаемый. Не заснуть. Просто насладиться. Либо это последний раз, либо это только начало. Не представляю, чего ожидать от завтрашней операции. И чего ожидать от мира, в который я вернусь без огромной опухоли и риска смерти.       Мне выделили палату. Так сухо. Так невзрачно. И так смертоносно. Чимин принес заказанной мною бутылку воды и обнял сзади. — Тебе стоит выспаться перед операцией. Она начнется в десять утра. — Трудно заснуть, — особенно сейчас, когда мои мысли занимает Кацу, который изнасиловал меня. Прокручивается тот момент каждую минуту. Я развернулась на Чимина и, потянув за воротник толстовки, впилась в его губы. Я должна думать о другом. Кацу прошел ко мне и подтянул к своему не подтянутому телосложению. Между нами появилась преграда из моих рук, но хватка была сильнее, чем моя сила рук. Я старалась вырваться. Кацу грубо повернул меня к нему спиной и упер мое тело к обоям. Я припечаталась к стене и только ногами могла пошевелить. — Рэй, — Чимин отпрянул от меня. — Пожалуйста, я хочу поцеловать тебя. Здесь никого нет. Никто не видит и не слышит.       Тот продолжительное количество времени проводил меня взором. Это согласие, поэтому я вновь потянула Чимина на себя и поцеловала. Из моих уст выпустились жалобные стоны: в моем теле очутился он… Я не могла оттолкнуться, ибо мои руки были завязаны в пальцах Кацу. Я дергала плечами, чтобы появился шанс отречься от стены, где останется след моей щеки. Мои крики были так громки, но никто… вообще никто не забеспокоился. Я вопила во все горло и от боли. «Кричи, кричи, Рэй», — повиливает тот. Я оттолкнула Чимина от своего тела, потому что испугалась, что это был не он. Мое подсознание берет верх надо мной. Чимин обеспокоено смотрит на меня в метре. Прости, это не нарочно. Мне нет оправданий. Это все галлюцинации и страх из-за предстоящей операции. Это в порядке нормы. — Я… схожу переоденусь, — протараторила я, забрала больничную пижаму и закрылась в туалете. Я ополоснула лицо холодной водой.       Переодевшись, я возвращаюсь к кровати и ложусь под одеяло. Поворачиваюсь к окну параллельно койке. — Посидишь со мной, пока не засну? — прошу я. Чимин пристраивается рядом; и я ложусь на его плечо. Глаза оперативно прикрываются тяжеленными веками. А сказала, что не хочется спать. Вот лгунья. Опять.