Ну, здравствуй, Родина.

Когда сталкиваешься с чем-то настолько необычным, начинаешь тупить. Конкретно и по-жесткому. Я просто не успел понять, как этот странный сектант затащил меня в мою квартиру. Нормально, думаю, сейчас милицию, ой, то есть полицию вызову и пусть они тут сами разбираются, что к чему. Но предполагаемый маньяк, вместо того, чтобы начать свое кровавое дело, нагло разделся и, нацепив тапочки, прошествовал на кухню. У меня мозга за мозгу зашла. Что за чертовщина тут творится? – Эй, где у тебя сахар лежит? Я чайник поставил. – совершенно миролюбиво оповестил меня «Россия», выглянув из кухни, будто бы мы старые друзья. Я лишь глаза вылупил. Ну что это вообще такое? – Але, прием. Курение вызывает, Хьюстон ответьте. – попытался вывести меня из анабиоза мой странный и нежеланный, нежеланный гость, ё мое! Впрочем, сильный щелчок по лбу заставил меня вернуться к реальности и возмутиться. – Прошу прощения! – Прощаю. – Наглец! – Плут? – Что-что? – Скажи сосиска! – Нет! – Сам-знаешь-кого ответ! – Не правда, лорд Волан-де-Морт такого не говорил! – Где сахар? – В сахарнице. – А сахарница? Не в хрустальном же сундуке на дубу! – Боже мой, парень, да откуда ты такой взялся? Он лишь усмехнулся и вернулся на кухню. – Я вызову полицию! – У тебя телефон не оплачен. Вот черт. Что я за еврей, если не умею хитрить? – Мобильный, у меня есть мобильный! – И он не оплачен. К соседям идти уже поздно. Так что давай сейчас поедим, чайку попьем и ляжем спать, а? А то у тебя и газ с горячей водой отключат. До конца вечера я пребывал в абсолютном культурном шоке. Такого у меня не было, даже когда Гришаня оповестил меня о своей ориентации. Я, помниться, тогда лишь пожал плечами и уткнулся обратно в газету. И лишь спустя полчаса задумчиво протянул: «Вот нехера себе, мясо дорожает, рынки закрывают, а мой брат – гей». А сейчас что? Незнакомый мужик утверждает, что он - страна! И еще нагло распоряжается в моем доме, пока я тут стою и все это обдумываю. Выгнать его так и не получилось. Как и дозвониться до правоохранительных органов (хотя я всегда сомневался в их наличии). А мой «гость» лишь хитро улыбался, глядя на мои жалкие трепыхания. На улицу не пустил, сказав, что если мне захочется погулять, то он выпустит меня на балкон. Я, что, кот? Решив, что он сумасшедший, я пришел к общеизвестной истине. С сумасшедшими лучше не спорить. Правда, заснул я лишь под утро. Благо, завтра суббота. * * * Когда я проснулся, ничего не предвещало беды. Я думал, что вся эта галиматья мне приснилась, но… – Я моряк, моряк бывалый! – доносилось из ванны, сквозь шум воды. Не приснилось. Но кто еще может сейчас петь в моей, мать ее, ванне! – Во поле березка стояла, во поле кудрявая стояла! – продолжался концерт по заявкам. Я со всей силы долбанул кулаком по двери. Но ожидаемого эффекта не добился, лишь отбил себе ладонь. Пришлось судорожно искать аптечку и шаманить над красной рукой. Шикарное начало выходных. Наконец, Россия, или как мне его звать-величать, вышел. На его бедрах красовалось полотенце с утятами. Спасибо, что хоть гостевое догадался взять. – Доброе утро! – жизнерадостно поприветствовал меня он, вызвав уже у моей персоны очередную истерику. – Да кто ты вообще такой? – уже, кажется, в тысячный раз простонал я. – Россия, страна твоя. – Докажи, елки иголки! – наконец-то пришла мне на ум дельня мысль. Да неужели, мозг, родной! Ты решил поработать, любимый? Молодец. Горжусь тобой. Он ненадолго озадачился, а затем посмотрел на меня, с маниакальной улыбкой. Кажется, я зря это сказал. Ох зря. Ох, надо было эмигрировать в Израиль. – Иди сюда, докажу. – продолжая улыбаться аля маньяк-насильник с выражением лица, как у чеширского кота. Идти к нему безумно не хотелось. Поэтому я храбро, хотя и с истеричным воплем скрылся в ванной. Из-за двери послышалось глухое: – Нервы лечить надо, Сашка. Нервы.