солнце в мешок не поймаешь

*

      Антон останавливается посреди коридора, чтобы прочитать пришедшие сообщения. Хмурится, глядя в дисплей, и на всякий случай оглядывается. Мама 10:18 Сына, как линейка? Ты не ответил утром у тебя все хорошо? Мама 10:19 Проспал, да? Мама 10:19 Ответь как освободишься или разговаривать будешь уже с папкой :)       Интересно, мама настолько хорошо его знает? Или у неё везде «глаза»?       Естественно он проспал, поэтому, собираясь в спешке с утра, и забыл ответить на десяток смс. Чуйка подсказывает, что за прошедшие вдали от родителей три дня мама написала ему с полтысячи сообщений, если не больше. Она через раз спрашивала о самочувствии и о том, не докучает ли её сынок тётушке и дядюшке. Благо звонит исключительно по вечерам. И когда эта женщина всё успевает?       Быстро настрочив «се ок, щас классчас, потом позвоню», Шастун убирает телефон обратно в карман и спешно шагает по коридору мимо приоткрытых кабинетов, чтобы случайно не быть замеченным каким-нибудь сварливым дедкой или бабкой. Вдруг наедут, мол, шляется тут без надзора, хотя должен сидеть на нудном собрании и слушать про важность экзаменов.       Вот Антон уже стоит у огромной белой двери, над которой висит тускло-жёлтая табличка с номером «317». Классный час начался несколько минут назад, по-хорошему стоит поторопиться, но он медлит. Тяжело это. Даже если не впервой.       Дверь ожидаемо открывается со скрипом, таким противным и, главное, громким, что сомнений не остаётся: услышали все. И все будут пялиться. Делать нечего, Антон старается расфокусировать взгляд, дабы не видеть новых одноклассников и не надумать лишнего раньше времени, протискивает голову в образовавшийся проём, стараясь говорить так, будто он совершенно спокоен и ни капли не переживает:       — Здравствуйте. Это 11 класс?       — Один из, а ты почему опоздал? Мы уже двадцать минут как начали. Заблудился? — мужчина, сидящий за учительским столом, поправляет очки. Правда, по виду назвать его мужчиной трудно, скорее, парень — молодой, едва выпустившийся из универа.       — Нет, я был у Тамары Алексеевны, — Шастун заходит в класс и останавливается на пороге, всё ещё стараясь не смотреть на учеников.       — У завуча в первый день? Натворил чего? — учитель по-доброму улыбается, совсем не имея в виду ничего плохого, просто пытается приободрить парня. И Антон это понимает, но надеется, что бессмысленное представление побыстрее окончится.       — Нет, можно я уже сяду куда-нибудь?       — А не хочешь представиться одноклассникам?       Нет.       Но делает пару шагов к доске, разворачиваясь лицом к классу:       — Зовут Антон, фамилия Шастун. Переехал из Воронежа. По гороскопу овен, рост 195. Люблю футбол, котов и спать, — тараторит заготовленный заранее текст.       — Хорошо, Антон, но ты не указал, что ищешь, и не добавил цитату.       Парень ошарашенно смотрит на преподавателя, а в голове нарастает паника, и куча вопросов сменяют друг друга:       Что? Нужно было что-то подготовить? Какая цитата?       А потом как куполом его накрывает осознание: препод просто пошутил, сравнив это короткое выступление с анкетой на сайте знакомств. Признаться честно, Антон оценил. Неожиданно, а оттого так смешно, что он даже прикрывает лицо ладонями и начинает бесшумно посмеиваться. Теперь он слышит, что и одноклассники смеются, и почему-то уверен, что не над ним.       — Ну вот, а то будто на поминки пришлёпал. Ладно, садись к Тёме, — Шастун осматривается и видит, как парень со второй парты машет ему рукой.       Но не успевает он обустроиться на новом месте, как слышит позади себя тоненький девичий голосок:       — Ну нет, Дмитрий Темурович, так ничего видно не будет, — Антон оборачивается, и действительно: за ним ещё две парты, за которыми сидят мелкие, особенно по сравнению с ним, девочки.       — И правда. Так, давай тогда тебя с кем-нибудь поменяем.       Разумеется, никому не хочется пересаживаться за ближние парты, особенно с последних, поэтому, когда учитель начал присматриваться, все затихли. Но вдруг поднялась одна рука.       — Дмитрий Темурович, вообще-то со мной никто не сидит.       — А как я так проглядел, интересно? Антон, садись в конец первого ряда. А, стой! Я не спросил, как у тебя со зрением? Всё увидишь оттуда?       Шастун коротко кивает и направляется к предложенному месту, до которого всего пара шагов, но почему-то путь ощущается длинною в вечность. Атмосфера слишком резко меняется. Все молчат и пристально смотрят на него: как он неуклюже подходит к стулу, отодвигает его, шаркнув ножками по полу, как он садится и придвигается ближе. Осознание наблюдения давит настолько, что Антону хочется встать и бежать отсюда как можно дальше. Чужие взгляды давят, пока он внезапно не осознаёт, что смотрят вовсе не на него. А на его нового соседа по парте.       Шастун медленно поворачивается, а там… Сидит самый обычный пацан.       Ничего не понятно.       Дмитрий Темурович вещает об организации мероприятий, которые на этот год станут обязанностью одиннадцатого класса, как выпускного. Он рассказывает про экзамены и вроде просит не совать пальцы в розетку, но Антон уже не вслушивается. В это время он косится на парня рядом, не прекращая мучать себя вопросом: что же с ним не так? Должна же быть причина, почему одноклассники так неоднозначно отреагировали. Может, он здешний хулиган, который таким образом выбрал Антона в качестве своей новой жертвы издевательств? Да нет, в таком случае смотрели бы на Шастуна, да и выглядит парень слишком интеллигентно для местного быдла: очки, рубашка с галстуком, жилетка в клеточку. Уж скорее над ним издеваются. А может, и правда? Выглядит почти как типичный ботаник из фильмов, не хватает прыщей на всё лицо и линз толщиной с палец.       Антона пробирает холодок, когда он замечает, что парень теперь тоже смотрит на него. Облокотившись щекой на ладонь, слегка склонив голову в бок, наблюдает своим ледяным взглядом из-под полуприкрытых век.       — Разве я похож на заучку? — тихо, практически одними губами спрашивает он, нисколько не поменявшись в лице.       Чего… он сейчас прочитал мысли?       От этого становится не по себе. А ведь день начинался не так плохо, ничего ведь не предвещало беды, что началось-то? Сердце ускоряет свою работу, кажется, что его стук может слышать каждый.       — Что?       — Ты же решил, что я ботаник, разве нет? — улыбка коснулась его губ.       — Откуда ты это узнал? Ты что, — Шастун делает паузу, обдумывая, безопасно ли спрашивать у него что-то, наклоняется в его сторону, спрашивая ещё тише: — Ты телепат?       Парень ничего не отвечает, лишь коротко усмехается и переводит взгляд на учителя. Больше они не разговаривают.       Собрание длится ещё недолго, нового рассказать особо нечего, а мусолить старое и изъезженное «учитесь хорошо, за школой не курите» учителю не хочется, да и кто будет слушать? Те, кому оно надо, и так прекрасно всё знают, а те, кому это не надо и слушать не станут. Поэтому с чистой совестью Дмитрий Темурович отпускает всех. Всех, кроме Антона. Тактично ждёт, когда подростки выйдут из класса, прежде чем начинает диалог:       — Про Арсения это всё слухи, ты внимания не обращай.       — Арсения?       Антон уверен, что речь идёт о его соседе по парте, но уточнить будет не лишним.       — Да, заметил, что вы говорили. Подумал, что вы познакомились. Я не прав?       — Не совсем, — Антон опускает взгляд, почёсывая бровь. По большому счёту, никак они не познакомились. Перекинуться парой фраз — это не то, что не знакомство, это даже общением можно назвать с натяжкой.       — Ну ничего, будет ещё время — со всеми перезнакомишься. Я чего хотел, не просто так же оставил тебя.       После таких заявлений мало кому захочется слышать продолжения, ещё проблем в первый день ему не хватало.       — Понимаешь, я сам учился в этой школе, и раньше тут было что-то вроде футбольного кружка.       — Правда? — Антон взбодрился. Вот они — хорошие новости.       — Да, но он распался три года назад, — а хорошее, как известно, не может длиться вечно. Но разве нельзя было насладиться им хотя бы пару минуток? — И сейчас я собираюсь его возрождать: у нас три одиннадцатых класса и столько же десятых, так что людей найдём, думаю. Скажи, ты играл раньше или был просто фанатом?       — Ну так. Бывало, с пацанами во дворе, бывало, и на физре в школе. Но я хотел бы, думаю, эт прикольно — быть там в команде и всё такое, вот.       Шастун слегка смущённо опускает взгляд в пол: уже успел навоображать всякого. Действительно, как хорошо было бы после уроков гонять мяч, а не заниматься самоуничтожением в четырёх стенах. А затем приходить настолько приятно вымотанным, что сразу падаешь в кровать и проваливаешься в сон. А как было бы классно найти тех, кому интересно заниматься тем же, чем и ему…       От приятных мыслей Шастун довольно улыбается, немного туповато пялясь на потёртый линолеум, а учитель, видя положительную реакцию, продолжает:       — Значит, ты бы хотел быть в команде?       Вместо ответа Антон интенсивно кивает головой. От переполняющего возбуждения он начинает трясти ногой и поочередно перебирать свои кольца, всё так же радостно улыбаясь.

**

      Заблудиться в трёх соснах — это про Антона. А ведь бабушка Тома несколько раз повторила утром, что «как только выходишь из школьных ворот, идёшь влево». Но Антон, само собой, уходит в другую сторону.       Хоть прогулка и показалась Антону увлекательной, но повторять он её планирует, как минимум, никогда. По крайне мере, один. Заблудиться в лесу, к которому случайно вышел парень, не хотелось нисколько, а перспектива быть съеденным волками или медведями даже в самые глубокие его депрессивные эпизоды не казалась чудесным выходом из ситуации. Если, конечно, в том лесу водилась подобная живность. Но, зная Антона, его и фазан мог загрызть.       Поэтому, добравшись к полудню, Антон рад, что оказывается дома хотя бы в тот же день.       — О, Антошка, пришёл, — доброжелательный голос Алексея Евгеньевича располагает и чуточку успокаивает, так, что на мгновение все тревоги внутри Антона стихают. — Чего ж ты так долго до дому шёл?       — Да так, решил прогуляться, местность изучить захотелось, — очевидно Антон врёт, он в жизнь не признается в своём маленьком провале. — А Тамара Алексеевна тоже дома?       — У соседки, — мужчина сидит за кухонным столом и читает газету через лупу, когда Антон заходит на кухню. — Кушать хочешь? Томка наготовила с утра всего, накой столько, не пойму только.       — Нет, спасибо. Что читаете? — не то чтобы Антона интересуют местные новости про ограбленный алко-ларёк школьниками-вандалами или про уплывшую лодку от местного рыбака-неудачника. Однако, насыщенные выдались дни. Сейчас ему хочется занять голову хоть чем-то, а не запирать её в четырех стенах. Затворничество — круто, но своим призванием Антон это не считает.       — Да от Михалыча опять садки уплыли. Вместе с рыбой причём. Ну что за мужик, — немного не попадает Шастун со своими предположениями.       — Со всеми бывает.       На этом их диалог как-то и заканчивается, но к себе парень так и не уходит, предпочитая залипнуть в телефон, сидя на неудобной табуретке, нежели на старом, но тем не менее мягком диване.       Безучастно проверяя каналы в телеграме, Шастун вспоминает, что так и не ответил маме. Получается, самое время.       Открыв чат, он зависает. А что ей, собственно, рассказывать? Точно не про то, как проспал и из-за этого не позавтракал. И точно не про странного одноклассника, якобы читающего мысли. И, наверное, не стоит говорить, что он чуть не попал в лес.       Точно. Как же он забыл про футбол?       Радостную новость он растягивает на целых три строчки: для него это настоящая поэма. Ещё раз полюбовавшись своим маленьким творением, он начинает ждать внимания от родительницы.       Получив от матери многозначащий ответ в виде большего пальца, поднятого вверх, Шастун закрывает чат и убирает телефон. Такая реакция означает, что мама сильно занята и позвонит позже. Из развлечений у него остается продолжать гадать, почему в газетных новостях пишут такие пустяковые мелочи, либо почему их, собственно, вообще продолжают печатать.       Озадачившись последним всерьёз, Антон решает вслух обсудить столь важную тему:       — Алексей Евгеньевич? — получив на обращение вопросительное «м», Антон вываливает весь поток мыслей разом: — Почему в селе ещё печатают газеты? Разве их читает кто-то? Ну, видимо, кроме вас. Я в городе их уже лет сто не видел.       Дедушка на это только легко посмеивается:       — Ой, молодёжь, — в привычной старческой манере начинает он. — Конечно, читают. И в городе вашем тоже читают, ты просто не замечал. А тут не все в ваших гаджетах разбираются. Да и интернет дорогой, не все могут позволить себе.       — Но тогда почему печатают такие пустяковые новости?       — Да потому, что тут ничего не происходит больше. Деревня маленькая, людей мало, а событий ещё меньше.       Антон хочет задать вытекающие из таких ответов вопросы, но слышит, как щёлкает замок, и в квартире появляется ещё один человек.       — Ой, как эта Людка достала меня, — едва захлопнув за собой дверь, начинает жаловаться Тамара Алексеевна. — Уже в печёнках сидит со своим «поговорить». И такую бурду несёт, ну что вот с ней сделать?       — А я тебе говорил. Надо сразу было её на место ставить. Чтоб не лезла.       — Обидится же, — возмущается женщина из коридора.       — Да и пусть, — а Алексею Евгеньевичу всё нипочём, от газеты совершенно не отвлекается. Антон искренне восхищается его сосредоточенностью.       — Да как же! Соседка же, — на этом их шуточная баталия прекращается, и настаёт время Антона сиять и общаться: — Ну, Тошенька, как дела? Как класс? Димка-то спрашивал про тебя, как классный час закончился, ещё сказал, что ты к нему на футбол ходить будешь.       — Класс вроде бы хороший, я ещё ни с кем не общался, — сегодня у Антона официальный день утаивания всей правды. — Димка — это Дмитрий Темурович? Ну да, он предложил, а я чё, ну, согласился.       — Ну и правильно, внеурочная деятельность — это всегда хорошо. Вообще хорошо, что он вернулся, молодёжь нам нужна. А кому ещё работать? Мы-то уже своё отработали, пора бы уже и на пенсию.       Бабушка продолжает говорить обо всём, что думает. А недавно на соседку пришла и нагнала, мол, у той язык без костей, а сама кого хочешь заговорит. Но Антон совсем не против, поэтому он внимательно слушает каждую историю, и, если успевает, то вставляет свои важные три слова. Что происходит редко, но ему всё равно. Главное — быть увлечённым во что угодно, лишь бы не в свои мысли.

***

      К ночи настроение постепенно скатывается к изначальному уровню. И Шастун бы ещё порадовался, если бы этот уровень не значился как «никакой». И это может даже подняло бы настроение. Забавный выходит парадокс. Но не до него сейчас.       Осознание, что завтра официально начнется первый день его последнего года школы, несмотря на, казалось бы, радостные перспективы, немного… угнетало. Те же предстоящие экзамены не выглядели настолько ужасающими, как неизбежность перемен, связанных с изменением типа учебного заведения: институт так просто не поменяешь. За последний год Антон привык, что от проблем можно просто сбежать, сменив школу, поэтому мысль о поступлении пугала не так, как предполагалось. Года два назад он планировал бояться не поступить.       Поэтому именно ночью перед вторым сентября он клянётся не мазать пятки скипидаром, чтобы слинять при первой же надуманной возможности.       Но красиво пиздеть — не запретишь, поэтому на всякий случай он скрещивает пальцы.