солнце в мешок не поймаешь

*

      Особой внимательностью Антон никогда не отличался, и то, что доску объявлений у входа в школу замечает только сейчас, он списывает на отсутствие на ней чего-либо выделяющего. Пусть и крупная, но выцветшая надпись «ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ» совсем не привлекает внимания, а вот новый лист с ярко красными буквами, выкрашенный противно-голубым цветом, бросается в глаза. Тем не менее, все проходящие мимо школьники и провожающие их продолжают его игнорировать. Шастун единственный, кто останавливается, чтобы прочитать.       «Уважаемые родители, в связи с приближающимися холодами, во избежание чрезвычайных ситуаций, просим оставаться внимательными и тщательнее следить за детьми. По возможности сопровождайте в школу и обратно.

С уважением, администрация школы».

      Антон только хмурится. Какими такими приближающимися холодами? Практически весь сентябрь температура ни разу не опустилась ниже десяти градусов, и, судя по всему, не планирует в ближайшее время. Вряд ли завтра с утра за окном вместо легкого дождика будет снегопад, а на земле метровые сугробы. Но главное, какие такие чрезвычайные ситуации? Погруженный в размышления об странном тексте объявления, юноша не замечает, как непроизвольно обнимает себя за плечи. Что-то необъяснимое таит в себе это, казалось бы, обычное послание. Или Антон хочет, чтобы оно так оказалось.       Первым уроком — обж, которое многие сочли бесполезным предметом, позволив себе не ходить. Когда Шастун входит в класс, в нём, как говорится, три с половиной человека. Артёма среди них нет. К другим ребятам лезть с расспросами Антон считает неловким, вот и приходится сесть за свою парту, пережидая урок.       К звонку набирается треть от всего состава. Учителя такой расклад более чем устраивает, ведь он как ни в чем не бывало начинает вести урок. От монотонного голоса, просто зачитывающего параграф учебника, потихоньку клонит в сон. Антон косится на своего соседа — Арсений, развалившийся на своей половине, кажется, действительно крепко спит, его плечи едва заметно поднимаются и опускаются так размеренно, а если прислушаться можно услышать его тихое сопение. Он даже не вставал приветствовать учителя. Видя подобное поведение от одноклассника и безразличие к этому поступку со стороны учителя, юноша подкладывает пенал под лоб, скрещивая руки перед ним. Первое время он честно пытается не спать, просто лежа и даже слушая тему, но глаза предательски закрываются, и Шастун сам не замечает, как засыпает.       Из сна его вырывают резко, так, что он не понимает, как именно его будят. Не сразу приходит осознание, где он, и сколько прошло времени. Зрение фокусируется медленно, но Антон успевает понять, что в классе никого нет.       — Ты собираешься на алгебру или тут остаешься? Учти, опоздаем — могут и не пустить, — или не совсем один. Арсений сидит рядом. Он уже убрал свои вещи в рюкзак, и видимо, ждёт, когда Антон тоже соберётся.       — Спасибо, — единственное, что додумывается сказать Шастун. В конце концов поблагодарить человека, который не бросил в беде, не самый худший вариант.       Картинка, как назло, продолжает плыть, и растирание век не помогает. Помимо этого, мышцы в неудобном положении ужасно затекли. Как ни посмотри, а парты для его роста маловаты будут, ведь даже в обычном положении колени неприятно упираются в столешницу, а чтобы писать приходится сутулиться.       Тычок под рёбра приводит в себя, и Антон, не ожидающий такой подставы, в недоумении пялится на Попова.       — Приём, — Арсений щелкает пальцами перед лицом Шастуна, — Ты с нами?       Спрашивать «с кем» юноша не решается, поэтому ещё раз оглядывается. Но вокруг всё те же стены, увешанные советскими плакатами безопасности, — кроме них здесь никого нет.       — С нами — с этим миром, — теперь Антон смотрит с ужасом. Неужели действительно читает мысли? Но Арсений как-то резко выдыхает и продолжает, — Ты залип. Почти на минуту, — свои пояснения парень сопровождает активными действиями: встанет с места и без лишних слов начинает помогать Антону складывать вещи. — Я зову тебя, зову, а ты не отзываешься. Если тебе плохо — лучше иди домой.       Шастун резко подрывается, сам не в силах объяснить подобную реакцию. Помотав головой, юноша перехватывает учебник из чужих рук, неаккуратно закидывая в рюкзак вместе с пеналом. Арсений хмурится, будто пытаясь подобрать слова, но быстро сдаётся — обходит Антона и направляется к выходу.       Мысль, что его поведение могло каким-то образом задеть Арсения приходит не сразу, но, к счастью, не слишком поздно:       — Блять, ты прости, эй, стоять — такой родной Воронежский диалект, так не вовремя напоминает о себе, — Ты как бы нет. Эт я прост чёт нервный.       — Ты часом гоп-стопом не занимался? Нет? Тебе бы пошло, — Арсений поворачивается, и становится понятно, что Антон, как обычно, надумал лишнего. — Я серьёзно тебе говорю. Задумайся! — юноша потряхивает указательным пальцем около лица.       — Я просто продумал, что был груб, — Шастун автоматически взъерошивает волосы. — Но ты, вроде, в порядке?       — Вы ещё не ушли? Дети, а ну-ка вон, на следующий урок, — Арсения прерывает вернувшийся учитель, — Сейчас звонок будет, — в этот же момент, словно повинуясь его словам, раздается громкий, протяжный звон, сигнализирующий, что на второй урок они опоздали.       Как они добрались до класса, Антон не помнит, но то, как их не хотели пускать на урок из-за двухминутного опоздания, он запомнит надолго. А ещё запомнит, как Арсений красноречиво убеждает пожилую учительницу математики, которая и не хотела их пускать, что они еда ли не святые и так тяжко провинились, исключительно потому что помогали всем, кому только успели. Если судить по его словам, то им только простыней на теле да нимба над головой не хватает. Шастун может лишь активно кивать, мол и кошечку с дерева, и старушку через дорогу.       Удивительно, но над ними всё же сжалились и разрешили занять свои места.       Антон вздыхает с облегчением — что алгебру, что геометрию он не сильно жалует, но нравоучения от матери, которая бы уже к вечеру всё знала — он не сомневается в этом — он не любит ещё больше. Мельком оглядев одноклассников, которые воспользовавшись этой небольшой заминкой, занимаются кто чем: кто-то судорожно дописывал домашнее задание, кто-то лазил в телефон, а кто-то вообще досыпал. Он замечает и Артёма, который уже сидит за своей привычной второй партой и как-то недобро смотрит в их сторону.       Вместо вникания новой темы по тригонометрии, Шастун весь урок метался между странной реакцией Артёма и размышлениями об объявлении. Мелькала и мысль спросить Арсения, а с Артёмом выяснить всё на перемене. Но Попов, кажется, чересчур увлекся графиками и функциями, что даже на вопрос о номере задачи ответил с заминкой. Да и Нина Павловна всё время поглядывала, будто подозревая что-то, поэтому дёргаться не стоило, зачем лишний раз привлекать внимание, когда на счету твоей кармы уже числится минус. И в случае чего он перейдёт не в плюс, а в крест.       Оставался только Артём. Но спрашивать у него что-либо про Арсения — безнадежная трата времени.       Продолжая размышлять, Антон приходит к выводу, что странная реакция Тёмы скорее всего вызвана их совместным появлением. То, что Арсений ему не нравится, очевидно. Не понятно только почему. Все попытки узнать в чём дело терпели крах и либо переводились на другую тему, либо ограничивались коротким «он странный», что в свою очередь тоже вызывало вопросы. Арсений идеальное воплощение выражения «себе на уме», тем не менее он… безобидный? В самом хорошем смысле этого слова. По крайней мере с Шастуном он всегда был дружелюбен, а его немного жуткий фокус с чтением мыслей как-то можно объяснить. Точнее Антон надеется на это. В любом случае не за это же его избегают, не только Артём, а будто бы все. Даже их классный руководитель в его отношении какой-то осторожный.       С началом перемены Арсений с телефоном в руке первый выходит из класса.       Артём подходит первый.       — Вы че в натуре вместе шароёбились? — сколько бы Антон не пытался оправдывать друга у себя в голове, но такой тон, такая формулировка звучали неприятно и в какой-то степени оскорбительно, от чего он невольно скривился на мгновение, быстро взяв себя в руки.       — Он просто отмазал меня от наказания, не думаю, что следует так говорить о нём, — и не дожидаясь какой-либо реакции Шастун выходит, сам поражаясь своей уверенности и неожиданно накатившей злости. Он не борец за справедливость и никогда не претендовал на эту роль, так с чего бы в этот раз ему себя вести так?       Их небольшой конфликт решается на той же перемене. Не без участия Олеси, которая к моменту их короткого разговора ещё не успела уйти. Как и некоторая часть класса, но то, что они стали невольными свидетелями, Антона беспокоило меньше всего. Откуда-то вспыхнувшие эмоции оказались сильнее перманентного чувства тревоги, которое заставляло париться о мнении окружающих. Шастун находил это… странным. Сегодня он собирался характеризовать этим словом всё. Но ведь действительно, за почти прошедший месяц Антон ведь близко сошелся с Артёмом, да так, что уже мысленно присвоил им статус дружбы. С Арсением же они говорили три с половиной раза. Чистая права, их полноценные диалоги можно сосчитать по пальцам одной руки, так откуда взялась эта неожиданная привязанность? Что в этом парне такого, что заставило Антона вспылить?       К концу следующего урока Антон возвращает себе своё привычное внутреннее чувство беспокойства.       Объявление. Не забыть.       И на перерыве после третьего, уже сходив в столовую, ребята стоят недалеко от кабинета, где пройдет следующий урок. Антон наконец интересуется:       — У вас пропадают дети? — на подобное заявление Артём только удивлённо пялится, как и Олеся, которая всё это время ходила с ними.       Неожиданно девушка хлопает раз ладонями и издаёт неясный звук, который вроде как должен означать, что она всё поняла.       — Он про ту фигню, которую каждый год вывешивают, — Олеся теребит Артёма за плечо, кивая, предположительно, в сторону выхода из школы.       Тут на лице Артёма отображается понимание. Кажется, он даже выдыхает с неким облегчением.       — Ну как бы да, и как бы нет, — начинает пояснять он, — то есть криминального ничего нет, тут же трасса, а пиздюки ходят, не смотрят и да бегают куда не надо, — юноша облокачивается на стену за спиной. Антон невольно зеркалит движение, продолжая внимательно слушать, — а через квартал лес, а туда не только мелочь бегает поиграть. Да и живёт много кто в той стороне. Тупо после уроков домой идут, и чтобы не спалили, что курят, уходят туда. Якбы родители не понимают, че к чему, — Артём усмехается, — там ж если пройти по дороге, будка стоит охранная, заброшенная, там и ошиваются, вот. А сама дорога эта к заводу заброшенному, ну, тут пояснять не надо, там, наверное, все местные побывали хоть раз.       — Заброшенный завод? — переспрашивает Антон с интересом.       — Ну да, — отвечает Артём так, будто это очевидно. — Хочешь сгоняем?       — Ну нафиг, — Шастун не думает не секунды, прежде чем ответить. Нужны ему такие приключения? Нет.       Возникший смех ребят смешивается со звонком и приходится зайти в класс, возвращаясь к учёбе.       Оказалось тайны никакой нет. И почему-то Антона это разочаровывает.

**

      В последнюю неделю сентября Антон в полной мере ощущает приход осени. Температура с каждым днём в стремительнее опускается к нулю, а зелёные листья исчезают. Из любимой толстовки вылезать уже не хочется и легкий ветерок больше не дарит приятную прохладу, а наоборот заставляет ёжится.       Субботнее утро радует не только такой редкой за последнее время солнечной погодой, но также отменой двух последних уроков. Что не может не радовать, потому что до приезда родителей Антон собирался навестить бездомную кошку, которая недавно окотилась. Он нашёл её, когда как-то провожал Олесю до дома. Животное оказалось необычайно ласковым и, кажется, запомнило Шастуна и его подругу.       Антон подходит к входу в подвал, в котором и живёт эта небольшая семейка, где видны два пушистых комочка, забавно ползающих вокруг мамки.       Отыскав импровизированную миску, юноша высыпал в неё принесённый корм. Кошка по своему обыкновению мяукнула, как бы благодаря за еду, и принялась есть. Котята тем временем продолжали бороться. Наблюдать за этой очаровательной картиной Антон готов весь оставшийся день. Иллюзорная идиллия дарит столь долгожданное спокойствие, которое исчезнет, стоит только отвести взгляд. Шастун присаживается на бетонную плиту, служащую эдаким ограждением, вновь задумываясь. Накатывает желание открыть телеграм, увидеть непрочитанные сообщения с мемами, кучей длиннющих голосовых, которые он пообещает послушать и забудет про это через пять минут и конечно вечно смазанными фотками тротуарами с локаничной подписью «иду».       Поддавшись порыву, он всё же заходит в их переписку и пишет несколько предложений о сегодняшнем дне, о котах, об Олесе и Артёме, о первом уроке. Получившийся текст оказывается не таким уж и большим, но он всё равно отправляет его, хоть и знает, что он никогда не будет прочитан.       С ужином животное справляется практически молниеносно, отходит поодаль от всех, устраиваясь на ещё не сошедшей травке, смотря издалека.       Внезапно появляется ощущение пустоты. Такое же, когда заходишь в новую, ещё ничем не заставленную комнату, и становится неуютно — хочется как можно быстрее заполнить пространство. Шастун оглядывается, в попытке отыскать причину этого. Успевает проскользнуть мысль, которую он считает весьма забавной — ищет то, чего нет.       И действительно, за всё то время, проведённое тут, он ни разу не видел третьего котёнка.       Пропажа обнаруживается через узкую дорогу, на границе с лесом. Сидит в траве и не двигается.       — Ну и? — Антон встаёт напротив и готовится к увлекательному разговору. — Че там расселся? Твои братаны там гоняют друг друга, а ты че как отшибленный? — руки упирает в бока, чтобы выглядеть грозно, надеясь авторитетом убедить животное вернуться, но в ответ встречается со слишком осмысленным янтарным взглядом. — Ну давай, пошли.       Шастун никогда не считал, что разговоры с животными чем-то ненормальным, напротив, он верил, что они на каком-то подсознательном уровне всё понимают. И иногда делают всё назло наоборот. Как и сейчас, когда вместо того, чтобы присоединиться к братьям, котёнок начинает уходить глубже в лес. Кошка на это реагирует бурным ничем. Антон на неё только экает и, не подумав, кидается за мелким путешественником.       По началу казалось, что он не может уйти далеко, но котёнок, которому неожиданно сама далась кличка «Засранец», будто играл с юношей: останавливался, смотрел в глаза, а когда Антон оказался слишком близко, убегал за ближайшие кусты, кучи веток, поваленные стволы деревьев — за всё, что угодно, лишь бы спрятаться. Шастун зло пыхтел, ругался, угрожал бросить его одного, но каждый раз продолжал преследовать Засранца.       А когда животное скрылось в последний раз, он понял, что конкретно влип.       Вокруг сплошные деревья и совсем не видно домов. Начало вечереть. Прикинув по часам, он понял, что гонялся за котом по лесу добрых полчаса. Интернет не показывал даже «Е», а значок связи не заполнен ни на одно деление.       — Ебучие ёлки-палки, — Антон в порыве поступающей паники садится за корточки и хватается за голову.       Он знает, что если теряешься в лесу, лучший способ помочь себе себя же найти — стоять на месте. Дельный ли это совет? Дельный. Будет ли Антон ему следовать?       Порой, в стрессовых ситуациях, люди действуют вопреки законам логики, здравого смысла и безопасности. Вот и Шастун почему-то решает, что вот эту вот сосну он проходил недавно, значит деревня в этой же стороне. И его не волнует, что за спиной растёт точно такая же сосна. И нагоняй от матери за пропажу в лесу кажется в разы страшнее смерти от обморожения, голода, диких зверей и дальше по списку.       Юноша уверено двигается вперёд и убеждает себя, что ему уже встречались коряги, кустарники, расположенные полумесяцем и по одиночке. И даже уже виднеются дома.       Но когда он выходит к водоёму доказать себе что-то становится труднее.       На к удивлению, Антон больше не поддаётся панике. Как-никак, если в этом направлении болото, значит сторон для проверки осталось всего три. Главное — идти не сворачивая. И тут его взгляд случайно падает вперёд. Завод. Старый и явно заброшенный. Про него он сегодня слышал от Артёма.       От завода есть дорога в деревню, осталось её найти.       Для начала нужно обойти болото.       Болото, в котором, буквально в паре метров от себя, он видит жабу. Жабу, у которой растут усы.       Существо спокойно дрейфует в воде, глаза его закрыты, поэтому пользуясь возможностью, Антон делает несколько шагов назад, старясь издавать как можно меньше звуков.       — Вот так встреча. Что делаешь? — Арсений, взявший из ниоткуда, заставляет сердце пропустить пару ударов.       Не думая совершенно, Антон в два шага добирается до парня и, надавив на плечи, заставляет присесть. Тот ойкает, но легко поддаётся манипуляциям. Он хочет что-то спросить или сказать, но Шастун не позволяет ему это сделать, зажав рот ладонью. Попов кривится, то ли от того, что руки у Антона явно не самые чистые, то ли тому просто неприятны подобные поползновения в его личное пространство. А может и от всего вместе.       Антон убирает руку, перед этим жестом прося быть тише. Сам же всматривается туда, где ранее видел то существо. Арсений тоже что-то высматривает.       — Это значительно отличается от моего обычного досуга. От кого мы прячемся хоть? — чтобы это прошептать, Арсения приближается к самому уху.       — Там жаба, — серьёзно начинает Антон, но понимая, что бояться какой-то жабы, мягко говоря, не мужественно, добавляет: — И она пиздец огромная. И у неё усы.       Арсения трогает снисходительная улыбка.       Про эти странности говорил Артём? Или просто не верит?       — Сам посмотри.       Но парень даже не шелохнулся.       — Ты же не трогал воду? — Попов говорит уже громче, чем порождает беспокойство у Антона. Но тем не менее на вопрос он отвечает, помотав головой. — Значит бояться тебе ничего. Вставай и пошли, уже темнеет, выведу тебя на дорогу. Тебе уже домой наверняка нужно. Тут связи нет, ты заметил? Родители тебе точно пытались дозвониться, беспокоятся поди поэтому поспешим.       Арсений, подрываясь на месте, тараторит и протягивает руку. Шастун с недоверием косится на, по всей видимости, спящую жабу-гиганта, но помощь принимает. Реакции со стороны существа не следует.       Попов перехватывает его за рукав, держит осторожно, но крепко и ведет куда-то. Антону остаётся только довериться, надеясь, что ведет он его к выходу, а не дальше в глубь. Остатки адекватности говорят, что ему беспокоиться не о чем, Арсению без надобности делать с ним что-то ужасное. Но в то же время… не спроста же его стараются избегать? Верно?       — Зачем ты вообще в лес пошёл. Один к тому же, — дорога никак не показывается, начинается в правду казаться, что домой он сегодня не вернётся.       — А ты?       Арсений резко тормозит и смотрит нечитаемым взглядом. Потом медленно поднимает вторую руку с неширокой, но очень глубокой корзиной. Внутри она наполовину заполнена ярко-красной маленькой ягодой.       — За клюквой ходил с дедушкой, — Антон, конечно, знает, что невнимательный, но, чтобы пропустить корзину с ягодой — такое с ним впервые. Сегодня с ним в принципе всё впервые. — Ты прошёл почти около меня, даже не заметил. Решил подойти, вдруг тебе помощь нужна, а ты сразу набросился.       Арсений пытается заглянуть в глаза, всё так же мягко придерживая за край кофты. По нему видно — он спокоен, но на Шастуна почему-то накатывает стыд.       — Я помочь хотел. Я в лес за котом побежал. Он прост такой мелкий, я думал ему тут пизда и пошёл не подумав. В итоге сам…       Шастун опустил голову. Досадно, что заблудился по такой глупой причине, он понимает же, что в лес ходить одному опасно. Особенно с его непревзойдёнными навыками ориентации на местности. А Арсений смеётся. Совсем беззлобно и так искренне, что у Антона вновь перехватывает дыхание.       — Ты такой забавный, Антон, побежал за котом и встретил водяного. Смех, да и только.       Водяного?