солнце в мешок не поймаешь

*

      Следующие несколько дней Антон обдумывает произошедшее.       Арсений, как и обещал, вывел к дороге в тот день, указал направление, на всякий случай, попрощался, и больше они не разговорили. А хотелось бы. У Антона до сих пор зудит под черепом мысль, правду ли ему сказали? К скептикам юноша никогда себя не причислял, но, серьёзно, водяной? Шестое чувство подсказывает, что где-то тут попахивает обманом.       Но спросить и узнать, что же произошло на самом деле, мешает страх, что Арсений убедительно пошутил, а Антон глупо повёлся. Чего конкретно боится Шастун, он так и не понял. Возможно, не хочет быть осмеянным, узнать, что не понимает шуток и, главное — серьёзно, водяной?       Не меньше напрягает и ситуация с котёнком. Ни Антон, ни друзья больше его не видели, а по словам Олеси, она не видела Засранца ещё с вечера предшествующего дня. Но Шастун видел его, бегал за ним по лесу.       И загружает это всё настолько, что, задумавшись, на тренировке получает мячом по лбу. Так сильно, что красное пятно не сходит даже на следующий день. А всё потому, что никакого логического объяснения он не находит, как бы не старался. Он видел то, что видел. Антон мог объяснить всё: от цвета головы до габаритов — разные ведь жабы бывают. Но чтобы усы, да ещё и более выдающиеся, чем у Эркюля Пуаро. Хотя бы по этой причине отмести мистическую составляющую не получается. И всё же верится в неё с большим трудом. И, как назло, все поисковики не выдают ни одну реальную фотографию усатой жабы. В целом, как выяснилось, хладнокровным не присуще отращивать любую растительность.       В какой-то момент выстраивается теорию о вредных парах метана, которыми он надышался и видел необычные картинки. А Арсений не надышался, поэтому улыбался и вел себя, как обычно. Или Арсения там вообще не было, и это его искаженное сознание выдало образ одноклассника, просто потому что.       А потом он успокаивает себя мыслями, что любит преувеличивать. Не так, как природа с её аномально гигантскими жабами. И всё начинается по новой.       Жабы, жабы, жабы.       Такими темпами ему придётся перекраситься в красный и стать стражницей завесы, если не прекратит размышления о хладнокровных.       — И как тебя угораздило? — Олеся практически всю перемену сидит к нему в пол-оборота, и если до этого она с огромным энзимном вещала что-то своё о звездах, то сейчас явно намекает на красное пятно в самом центре лба.       — Он рог отращивает, будет единорогом, — вклинивается в разговор Артём. Возможно, он и до этого в нём участвовал, а Антон не заметил, — как окобылится, так запряжём и кататься будем, — как-то уж слишком мечтательно тянет парень.       Антон на это как-то жалобно выдавливает приглашение в пешее попариться, стараясь не показывать, что ему тоже смешно. При этом стараясь поглядывать на соседа — Арсений никак не реагирует, вместо этого, он, словно завороженный, неотрывно смотрит в учебник, будто нашёл что-то интересное в физике. Ничего личного, но Шастуну сейчас интересна исключительно биология. И оккультизм, если рационального объяснения он не найдёт.       А ещё подобное безразличие начинает нервировать. Арсению совсем всё равно на произошедшее в лесу? И Антон понимает, что не его это дело, кто и как реагирует, но заставить себя прекратить злиться не в его силах. Остаётся только ждать, когда гнев сменится на милость. И по опыту Шастун прекрасно знает, что само оно не пройдёт, поэтому принимает одно единственное верное в этой ситуации решение.

**

      Скайп привычным булькающим звуком оповещает, что собеседник подключился. Картинка ещё не прогрузилось до конца, но Антон уже знает, что человек на другом конце с прищуренными глазами всматривается в экран, приподняв очки в круглой, тонкой оправе.       — Антон, привет, как меня слышно? — убедившись, что изображение настроилось, мужчина на экране расслаблено откидывается на спинку стула и мягко улыбается.       — Вас замечательно слышно. И видно тож, — Антон повторяете движение собеседника, вместо стула облокачиваясь на спинку дивана, стоящего в спальне, в которой временно проживает. Глубокий вдох. — А вот мы можем слегка сменить курс от нашей обычной терапии? И поговорить о, — Антон делает паузу, размышляя, сказать сразу или выдержать интригу, — О другом.       — Ты считаешь это важным? — никакой упрёка в этих словах Шастун не слышит, да и Андрей Георгиевич спокоен, как и всегда, следит за реакцией. Юноша кивает, и прячет взгляд. — Тогда давай обсудим то, что тебя тревожит в данный момент.       — Мне кажется меня жестко обманывают, — Антон внимательно смотрит на мужчину, ожидая реакции, но, когда её не следует решает уточнить несколько моментов, — Прост понимаете, мой одноклассник, я заблудился и увидел… что-то непонятное, а он сказал, мы встретились случайно. Вот и он сказал, что это такое. А как бы… Ну, этого быть не может. И я уже, ну, вот всё это время хожу и думаю, а он не сознаётся. Не то чтобы я спрашивал. Но, блин, ну можно же сказать? — юноша тараторит так, что к концу у него не остаётся воздуха и приходится сделать несколько быстрых глубоких вдохов.       Психолог не спешит с ответом, обдумывает услышанное. И только тогда, когда Антон окончательно восстанавливает дыхание, говорит:       — Что тебе мешает спросить у него?       Антон мнётся. Действительно, что?       — Мы не особо хорошо общаемся?       — У вас конфликт?       — Че? Нет, просто мы… Мы сидим вместе, но практически не разговариваем. Как-то не сложилось, — Антон намеренно умалчивает про то, что с Арсением практически никто не разговаривает, хоть и не понимает зачем.       — Может это его способ подружиться с тобой?       — В смысле?       — Он оставил тебе почву для размышлений, чтобы ты обратился к нему за разъяснениями.       От громкого хлопка входной двери юноша дёргается и разрывает зрительный контакт, который они сохраняли несколько последних минут. В коридоре слышится возмущённый голос Тамары Алексеевны, она, не умолкая ни на секунду, жалуется на что-то. Антон извиняется и отходит закрыть дверь комнаты. Это не сильно помогает, но тише всё же становится.       Когда Шастун вновь устраивается на диване, Андрей Георгиевич поправляет очки. На чём они остановились?       — Я не думал об этом, — парень зарывается руками в волосы, впрямь загружаясь этой мыслью. Что, если Арсений просто на просто хочет так привлечь к себе внимание Антона? Способ, конечно странный, но у него получилось.       Воцарилось молчание, психолог больше не даёт комментариев, понимая, что сейчас стоит обдумать сделанный вывод. И Антон ему безмерно благодарен за это. Мысли начинают скакать как бешенные, и поспеть даже за одной невозможно. И если бы Андрей Георгиевич продолжил говорить, его всё равно бы проигнорировали.       Может, Арсению одиноко? Шастун ни разу об этом не задумывался. и если хорошенько подумать, он никогда и не видел, чтобы Попов общался с кем-то. Всё время на своей волне, всё время себе на уме. Загадочно, но как-то грустно.       Но по Арсению не скажешь, что ему плохо, что он как-то страдает. Неужели он настолько смирился со своим положением, раз так умело притворяется, что у него всё в порядке?       — А ещё Засранец умер, — неожиданно выдаёт Антон.       — Кто такой Засранец? — настороженно спрашивает Андрей Георгиевич. За те полгода, что они работают вместе, к неожиданному перескакиванию с темы на тему мужчина привык практически сразу. Но если речь заходит про смерть, Шастун физически ощущает, как с ним начинают говорить осторожно. И это бесит. Бесит, потому что все с ним так себя ведут. Это так проявляется его подростковый максимализм: хочется, чтобы к нему перестали относиться как к ребёнку и считались, как со взрослым. Он же не на все смерти так реагирует, а на одну конкретную. На ту, которая произошла по его вине.       — Котёнок, — Антон обнимает себя руками, вспоминая маленькое тельце, которое валялось в кустах около дороги. Тогда он не смог себя заставить смотреть, и сразу отвернулся, поняв, что перед ним, — Его Олеся нашла сегодня, а потом я пришёл, и оно вот. Наверн, его сбили и чё-т такое.       — И что ты чувствуешь по этому поводу?       — Мне грустно, он меня тогда и привёл ж к Арсению, — Антон делает паузу, и после поясняет: — Арсений — это тот одноклассник, про которого я говорил.       Озвученная вслух мысль, хоть и кажется бредом, но будто проясняет что-то. То есть, Шастун понимает, что кот по собственной воле не мог целенаправленно вести его к кому-то, тем более через лес. Тем не менее, произнеся вслух то, что всё это время крутилось на задворках сознания и так отчаянно не хотело складываться во что-то внятное, Антон так воодушевляется, будто познаёт бытия, не меньше. Мужчина тоже замечает перемену в настроении и замолкает — его всё равно не слушали, он понимает это.       — Я точно поговорю с Арсением. Завтра. Да, — Антон говорит уверенно и бодро. Собеседник лишь одобрительно кивает.       После сеанса Шастун всегда чувствует себя значительно лучше. И каждый раз с сожалением вспоминает, как едва не просрал этого психолога, потому что, по неведомым причинам, сначала не хотел работать с ним в качестве специалиста, но уже после первой встречи понял, что ошибался.       Пусть в том, что Андрей Георгиевич — профессионал, он убедился быстро, но вот открыться, довериться незнакомому человеку Антону давалось с трудом. И первые приёмы они практически не говорили, потому что Шастун молчал как рыба. Соскакивал с темы, игнорировал вопросы. А после корил себя за такое поведение. Стоит отдать должное: его ни разу не попрекнули, а наоборот относились с большим пониманием и внимательностью. И неудивительно, в конце концов, Бебуришвили знает толк в своём деле.

***

      Тренировка начнётся меньше, чем через два часа. Антон, вместо нормального обеда, предпринимает попытку в неудачное преследование. Неудачное потому, что Арсений очень. Очень. Очень быстро ходит. Шастун едва не срывается на бег методично каждые несколько минут. Бежать, догоняя кого-то, он считает криповым и несуразным, в основном из-за своего роста, а окрикнуть не даёт внутренняя скованность. Обращать на себя лишнее внимание случайных прохожих ему неловко.       Тем временем они уже давно оставили позади дом, в котором Антон живёт, и проходят больницу. О которой Шастун узнаёт только сейчас и только потому, что через железные прутья забора виднеются несколько машин скорой помощи, а на здании позади них табличка «приёмное отделение».       Арсений сворачивает, продолжая идти вдоль территории больницы. Антон уже задумывается о том, чтобы побороть себя и окрикнуть парня, потому что вся ситуация выглядит нелепо — это первое. А второе — его дыхалка уже не выдерживает. Попов продолжает идти в своём темпе, не ускоряясь и не замедляясь. Идёт прямо во дворы.       Антон не смотрит под ноги, поэтому, когда он едва не падает, запнувшись о что-то — он совершенно не удивляется. А вот рельсы, на которые он чуть не приземлился, напрягают. Думать, откуда они посреди деревни некогда, ведь краем глазам Шастун замечает, что Арсений скрывается за домом — нужно прибавить скорость или придётся пытаться завтра.       И вот, Антон сворачивает за тот же дом и видит, что Арсения он потерял. Двор абсолютно пустой и ни у одного подъезда нет ни единого человека.       Юноша уже хочет развернуться и начать искать дорогу к школе, как на его плечи ложатся руки и у самого уха раздаётся тихое «бу».       Антону очень хочется похвастаться своей стойкостью, сообщить, как он, не проронив ни слова, с каменным лицом повернулся к этому человеку и настойчиво попросил больше так не делать. Но тогда он соврёт. Повернуться он не в силах, а вместо твёрдой речи изо рта выходят только невнятные маты.       Затянувшееся представление, видимо, надоедает, и Арсений сам обходит парня, виновато кладя руку на предплечье, мол «извини, не знал».       — Зачем ты пугаешь? — переведя наконец дух, спрашивает Антон.       — А зачем ты меня преследовал? Почти полчаса шёл за мной, — Арсений скрещивает руки на груди и делает шаг назад.       — Ты заметил? — не то, чтобы Антон претендует на звание ниндзя, но ребёнок внутри недоволен, что потерпел неудачу Он-то думал, что хорошо скрывается.       — Скорее услышал. Ты так дышал тяжело. Проверься, вдруг у тебя астма! — через чур радостно выдаёт Арсений.       — Да нет у меня никакой астмы.       Антон накрывает лицо ладонями и тяжело выдыхает через нос, пока Арсений, не скрываясь, ржёт. Как жаль, что его приходится перебить:       — Я хотел бы поговорить.       Попов вмиг становится серьёзным, что выглядит достаточно жутко. Зачем-то ещё и отгибает воротник своего пальто и низким голом произносит:       — Всё понятно. Я знал, что этот день придёт, — и драматично отводит взгляд в сторону.       Шастуну остаётся лишь стоять как вкопанному и молча наблюдать за этим театром одного актёра.       Кажется, Арсений действительно сошёл с ума.