солнце в мешок не поймаешь

*

      — Не смотря на то, что ты, кажется, пришёл в себя, в класс лучше не возвращаться. Причём нам обоим, — Арсений аккуратно выглядывает в опустевший коридор, словно ожидает, что за ними вот-вот придут. Тем не менее звонка на урок Антон не слышал, не исключено, что бурная деятельность старенькой сантехники способна заглушить любые звуки из вне. — Выдвигаю предложение: используем метод опоссумов, авось прокатит.       — У тебя как-то вышло её убедить пустить нас в тот раз. Так примени этот свой дар ещё разок.       Шастун с раздражением стирает капли, стекающие по лицу, — до мурашек ему не нравится это ощущение. А если ещё и на шею попадёт — начнётся сущий кошмар. Арсений, созерцая всё это безобразие, протягивает непонятно откуда взявшуюся упаковку бумажных платочков. В его-то обтягивающих брюках их точно было бы видно, а на красной жилетке карманов нет. Но Антон лишь молча кивает, засовывая все вопросы куда подальше, потому что не желает напороться на очередной прикол, или как там это называет Арсений.       — В том-то и дело, — никак не комментируя произошедшее, Попов продолжает ранее начавшийся диалог, — Это была одноразовая акция, поэтому больше такой фокус не прокатит. Но если хочешь, могу сделать ход конем.       — В смысле? — Антон аккуратно достаёт один платочек и развернув его, поочередно промачивает лицо, волосы, шею.       — Предлагаю разыграть спектакль. Назовём его «отравление в местной столовой». Ты в роли пострадавшего, а я в качестве твоего спасителя, — Арсений настолько перевозбуждён собственной гениальной идей, что от его активного жестикулирования у Антона начинает кружиться голова.       — Ты предлагаешь съебаться?       — Я же говорю — спектакль, а в спектакле главное что? Зрители, — юноша разводит руки в стороны, ожидая восторженной реакции. В ответ он видит лишь потирание висков и хмурое лицо. — Я предлагаю подойти к Позову и отпросить тебя.       В какой-то степени Шастун рад услышанному. Первым, что он представил, было демонстративное падение посреди коридора, якобы от бессилия, проклиная при этом булочку, над которой он успеть только подышать. Странное бы было зрелище, учитывая, что все школьники и учителя уже разбежались по кабинетам и внимание на его старания обратили бы не раньше следующей перемены.       — Так что? Мне сходить за ним?       Антон неосознанно кивает, всё ещё представляя, как Арсений, разыгрывающий из себя героя, зачем-то уже делает ему массаж сердца. Спасибо, что избегает искусственного дыхания, а то к этому моменту его воображение нарисовало толпу любопытных зевак.       Очухивается юноша, когда его уже не метафорически трясут за плечо и зовут по имени.       — Антон, ты в порядке? Что у тебя случилось? — Дмитрий Тимурович кажется так искренно взволнованным, что Антону иррационально становится хорошо. — У тебя паническая атака? — тише добавляет он, хотя смысла от этого действия никакого, Арсений и так всё прекрасно слышит, а больше рядом никого нет.       Парень лишь неуверенно кивает, ведь по большому счёту его уже отпустило и сейчас у него скорее отходняк, проявляющийся ступором. Позов просит Арсения сбегать за водой, и тот сразу испаряется.       — Антон, — учитель закрывает кран, и мгновенно становится тихо, — Твоя мама рассказала обо всём ещё в августе…       — То есть как обо всём?!       Парень мгновенно оживляется. Даже бабушка и дедушка ничего не знают, так почему мама решила, что рассказать учителю, тем более классному руководителю — удачная идея. Особенно зная, как ему важно сохранять всё произошедшее два года назад в тайне.       — Я неправильно выразился, наверное. Твоя мама рассказала, что последние несколько лет ты страдаешь паническими атаками, и мне стоит быть готовым к тому, что у тебя она может случится в школе.       Кто бы сомневался, что она так сделает. Антон выдыхает с облегчением, потихоньку начиная скатываться по стенке вниз. Видимо, в том своём порыве он инстинктивно нашёл в ней опору. Кафель приятно охлаждает спину через тонкую рубашку. Только сейчас Антон ощущает, как быстро бьётся сердце. Неосознанно он прижимает руку к грудной клетке, будто от этой компрессии биение замедлится.       Позов присаживается на корточки следом, внимательно следя за состоянием ученика.       — Так как ты себя чувствуешь?       — Я уже лучше. Мне лучше то есть. Скоро пройдёт.       В этот момент возвращается Арсений, который, похоже, действительно спешил выполнить порученную ему маленькую миссию. Дышит он глубоко и часто, а щеки слегка отдают румянцем. Антон берёт протянутый стакан с водой, для приличия делая несколько глотков.       — Так, давай я тебя сегодня отпущу, а то, чем чёрт не шутит, вдруг снова поплохеет.       Шастун хочет возразить, что с ним ничего подобного никогда не случалось — чтобы два приступа за раз, но вовремя вспоминает, что вроде бы именно в этом и заключается «их» план. Да и Попов уже радостно показывает поднятые вверх больше пальцы, ликуя, ведь шалость удалась.       Дмитрий Темурович встаёт сам и помогает Антону подняться, а дальше командует дожидаться Арсения около гардероба — последний должен будет сходить забрать портфели и проводить до дома в целости и сохранности.       Так они и делают. Арсений вроде как провожает его до первого этажа и сразу же испаряется. Но возвращается с их вещами быстро, что странно, ведь Валентина Ильинична не похожа на человека, которого убедит даже записка от классного руководителя. Возможно, это тоже был один из немногочисленных козырей, который снова впустую потрачен. А возможно его мозговой процессор перегрелся и теперь не справляется со скоростью обработки поступающей информации, поэтому глючит и зависает, отчего ощущение времени сбивается окончательно. Что так-то больше похоже на правду.       Из школы они выходят в тишине. Попов о чём-то очень сконцентрированно размышляет, от чего ведёт себя спокойнее обычного. А сам Антон не собирается заводить диалог — нет ни настроения, ни желания.       Телефон в кармане куртки несколько раз вибрирует. Первым делом думается, что матери уже доложили обо всём, но в таком случае она бы позвонила, а не стала смски строчить. Так и оказывается: пишет Артём. Причём пишет он под столом, не глядя в телефон, иначе оправдание таких опечаток оскорбляло бы само существование грамматики. В тексте расшифровывается встревоженность друга самочувствием Антона и, естественно, тем, что с ним сейчас Попов.       Намеренно игнорируя часть про Арсения, Шастун шутит, что это Олеся случайно кинула порчу на понос вместо гадания, и всё уже благополучно разрешилось. Впрочем, осторожность лишней не бывает, поэтому, дабы избежать закрытия минимум одного этажа на карантин из-за разрастания популяции кишечной палочки, его отправили домой изолироваться. Артём какое-то время молчит, делая паузу всё более неловкой, учитывая новизну темы в их диалоге. Все когда-то прибегают к туалетному юмору, главное — выбрать момент, с чем Антон, по всей видимости, прогадал. Но, о чудо, рядом с иконкой появляется карандашик. Карандашик, которому не суждено дописать послание, ведь Артём исчезает из сети. Хочется верить, что это происходит ввиду появления Валентины Ильиничны в опасной близости.       — Тебе правда стало плохо? — неожиданно напоминает о себе Арсений: он смотрит вперёд и обеспокоенным не выглядит, но что-то в его поведении кажется необычным.       — А ты думал, я прикидываюсь?       — Может тебе не хотелось писать контрольную, я откуда знаю? — юноша пожимает плечами.       Какое, однако, удачное стечение обстоятельств. Антон в самом деле забыл, что за отвратительную работу на вчерашней алгебре им полагается наказание в виде самостоятельное изучения темы и, как следствие, контроля усвоенного. Как же приятного избежать эту участь. Лишь бы переписывать не заставили.       Больше Арсений разговоров не заводит. Как и было велено, доводит до подъезда. И, попрощавшись, удаляется, но, видно, на занятия он возвращаться не собирается: проходит дальше и по дороге сворачивает в сторону частного сектора, за которым раскинулся лес. Внезапно появляется желание остановить парня и спросить. Но желание столь крохотное и абстрактное, из-за чего Антон так сам и не понимает, что именно он хочет знать. Проследив, как уже едва различимая фигура скрывается за пятиэтажкой, Антон заходит в подъезд.       В квартире тихо.       Всякий раз возвращаясь к воспоминаниям о тех редких днях, когда нет футбола или желания шариться по округе и познавать местность, Антон рискует схлопотать дереализацию. Потому что квартира без её владельцев кажется ненастоящей и безжизненной. Обычно в такие моменты спасает соседка, способная посоревноваться с Тамарой Алексеевной по уровню создаваемого вокруг себя шума, от которого не спасают стены старенькой хрущевки. На самом деле Шастун таким положением вещей не слишком озабочен. Может быть он даже немножко рад, ведь почему-то до сих пор банально засыпать в тишине не получается.       Но сейчас из соседней квартиры не доносится ни звука. Сомнительно, что пожилая женщина советской закалки спит до обеда, поэтому вывод приходит сам собой — ушла торговать на рынок. Пару раз Антон видел её там: она всегда сидела на одном и том же месте — с краю крытого прилавка и продаёт исключительно грибы. Свежие, маринованные, сушёные — неважно. Всегда только грибы. Несколько раз, ещё в начале сентября, юноша помогал ей донести вёдра до квартиры. Они не были под завязку забиты, и уж точно тяжелыми не могли быть, но старушке с её длинными руками приходилось держать их всё время на весу, дабы не разбить хрупкий дешовый пластик, собрав им все ступени. В благодарность она одним вечером занесла несколько баночек маринованных, которые Антон так и не решился попробовать.       Настенные часы в комнате показывают двенадцатый час, а значит алгебра должна была уже закончиться. Но сообщений не обнаруживается ни от Артёма, ни от Олеси. В целом, все его мессенджеры выглядят так, словно ведёт глубоко асоциальную жизнь. Что в корне не так, потому что Антон очень много общается с разными людьми. Точнее он пытается убеждать себя, что постоять истуканом рядом с компанией общающихся между собой людей — тоже считается. И когда он успел растерять все свои коммуникативные навыки?       Хотя с Олесей и Артёмом же вышло как-то подружиться. И тем не менее никто из них сейчас ему не пишет.       Антон уже собирается присесть на карусель безумия и накрутить себя до реальных проблем с пищеварением, но вовремя вспоминает, что после алгебры должна быть физкультура и ребята, скорее всего, спешат переодеться.       Интересно, а Арсению не влетит, что умотал в самовольную?       Отчего-то Антон беспокоится об этом.       С Поповым-то они точно не друзья. Тот вообще ни с кем дружит. В первую очередь со своей головой — точнее, так считали если не все, то многие. Хотя ни разу не был застукан за совершением чего-то, что можно бы порицать. Наоборот — всегда вежливый, улыбчивый, пусть иногда и перегибает с драмой, но это скорее исключение, нежели правило. Да и помогает много и всем: то микроскопы Позову уберет после убежавшего класса, то методички достанет с верхних полок. А однажды Антон застукал акт передачи тетрадей каким-то двум девочкам. Со стороны казалось, что одна из них выказывала недвусмысленные знаки внимания, на что Арсений лишь улыбнулся и попрощался.       Со всех сторон обычный парень. Обычный школьник. Так откуда вокруг этого парня столько гнетущей атмосферы?       А точно ли она есть?       Антон вполне способен надумать нечто похожие. Вполне вероятно, что определенную роль в этом сыграло и влияние Артема. По неведомым никому причинам, тот очевидно недолюбливал Арсения и все его причуды. А Шастун видимо неосознанно принял это за должное. Как же легко он поддаётся чужому влиянию. Наверное, именно по такому принципу вербовка и работает.       Хотя на биологии сегодня Арсений не помог ни разу. Но в таком случае, объясняется, как он так быстро нашёл правильные ответы. От досады Антон несколько грубо швыряет рюкзак к столу, намереваясь поскорее снять влажную и неудобную рубашку, и сменить её на любимую футболку, которая держится на двух нитках и святом духе. Что поделать, очень уж удобная.       Но как Антон не пытается злиться на Арсения, у него ничего не выходит. И не потому, что тот отмазал от очередной неудовлетворительной оценки в журнале, а просто. Просто не получается на него злиться и всё. Раздражаться — да, и то это скорее минутный порыв, чем перманентная эмоция.       Подумав ещё, Антон осознает, что общение с Поповым доставляет ему гораздо больше удовольствия, чем ожидалось изначально. Причины опять же найти не может. К Арсению тянет, как чему-то непонятному и таинственному.       Наверное, он воспринимает это как квест, который до него никому не удавалось завершить. А неприязнь Артёма — как подначивания. Хочется доказать, что ему по силам этот уровень сложности, что он способен решить задание со звёздочкой. Но дружить вопреки — неправильно. По крайней мере в такой интерпретации событий. Поэтому нужно поскорее отогнать все глупые мысли и сделать уже что-то полезное. Поспать, к примеру.       Но перед этим есть одно незавершённое дело.       Всё-таки хочется узнать, что он получил за тест, авось Дмитрий Темурович успел проверить — в прошлый раз успел. Тесты по ключам всегда быстрее проверялись.       Так и есть: оценки уже проставлены. И у него за сегодняшний день напротив биологии красуется четверка. Антон отключает телефон и откидывается назад, падая спиной на незаправленный диван. Арсению снова удалось провести его.