солнце в мешок не поймаешь

*

      Изначально Антон скептически относится идее Олеси погадать на судьбу и соглашается лишь из вежливости. Да и заняться на классном часу нечем — Дмитрий Темурович ушёл решать какие-то важные вопросы ещё полчаса назад и возвращаться, по всей видимости, не торопится.       Олеся тасует колоду почти как настоящий крупье и предлагает сдвинуть несколько карт от себя, а после вытащить любую понравившуюся. Когда на парту ложится карта с изображением мужчины в белой рубахе и ярко-красной накидке, Антон даже не старается сделать вид, что понимает её значение. Но, заметив надпись «МАГ», невольно хмурится, подавляя желание посмотреть на место, где должен сидеть Арсений. Шастун ни разу не говорил и не подавал вида, что его до глубины души тронула уверенность Попова в собственной волшебности. Но последний отчего-то решил обратное и за прошедшие несколько дней не раз успел повторить «я ж колдун». В рамках шуток, конечно же.       Тем не менее Антон всегда верил в судьбу и считал, что совпадения не случайны, поэтому ему стало даже любопытно, о чём это маг может ему поведать.       Но Олеся не спешит что-либо рассказывать, пребывая в невероятном восторге.       — За три года ты первый, кто вытащил эту карту, — поясняет она, лихорадочно размахивая руками около своего лица.       — Так мож тада стоило её раньше положить туда? — Артём всё это время стоит сбоку, опершись о соседнюю парту. Судя по всему он тоже считает эти приколы сомнительными. И на своё заявление получает лишь закатанные глаза и пренебрежительный взмах рукой, мол, «отвали».       Антон молча дожидается пояснений.       — Это карта мага, — Олеся говорит медленно, тщательно выделяя каждую букву. Прям как люди, которые уверены, что если четко произнести слово, то иностранцы каким-то чудом заговорят на русском. — А маг это что? Маг значит «могу». «Я могу». И если проецировать это на твою судьбу, ну, я бы сказала, — ты очень способный! Спросишь в чём? Да во всём! Заешь же знаменитое выражение «и жнец, и чтец, и на дуде игрец…»       — Проще говоря в каждой жопе затычка, — цитирует Артём старенький мем, от чего Шастуну становится смешно. А вот Олеся юмора не выкупает, поэтому соглашается, чем вызывает новую волну смеха.       — Вы меня не слушаете, — дождавшись, когда парни проржутся, уже поспокойнее продолжает, — так вот, считай, что это карта удачи, потому что виртуозность мага распространяется на все сферы жизни: и на духовную, и на интеллектуальную, и на социальную. Всё за что не возмёшься — получится. Ты главное захоти. А видишь это? — Антон смотрит, куда указывает палец девушки: нимб в форме знака бесконечности. — Это же главный энергетический центр, он тут нарисован не просто так — он отражает высокую активность твоей сахасрары!       — Лесь, а мы точн туда свернули? — как Артёму удаётся сохранить спокойный вид — для Антона загадка. — Э, Тох, покаж, где ты прячешь свою это срару?       — Да вот здесь же, — Олеся подаётся чуть вперед и слегка похлопывает Шастуна по макушке. — Тут всё!       И в чём, спрашивается, она не права? Действительно, всё только в твоей голове.       Тем временем начинается перемена. Со звонком некоторые ребята выходят из кабинета, а некоторые так и остаются сидеть на своих местах. Как удачно, что биологию поставили после классного часа и идти никуда не нужно. Олеся продолжает попытки объяснить что-то про чакры, а Артём всё так же передразнивает непонятные и кажущиеся ему смешными слова.       Внезапно соседний стул со скрипом проезжается по полу — Антон каждый раз забывает, как тихо ходит Арсений, и не перестаёт пугаться. А Попов и рад этому. Как всегда лишь сдержанно улыбнётся и тихонько хмыкнет.       Шастун поворачивается, чтобы поздороваться, но застывает: становится уже не до шуток. Он верит в совпадения, но удивляться им не перестаёт. Будь Антон в мультике, он бы обязательно в этот момент что-то пил, дабы комично выплюнуть это, ведь рядом Арсений в белой рубашке и красной жилетке.       В этот момент Антон всерьёз задумывается, а точно ли Арсений не колдун?       Попов на его ошарашенный взгляд никак не реагирует и спокойно занимается своими делами, что-то напевая себе под нос. Отвлекает юношу только звонок на урок и влетевший в класс вместе с ним Дмитрий Темурович.       — Уроку быть! — радостно сообщает учитель, но встречает диаметрально противоположную реакцию класса. На что лишь смеется и пишет на доске дату и тему. — Мы начинаем новый раздел, поэтому в конце урока будет пятиминутный тест по пройденной главе.       Грустные вдохи волной проходятся по всему кабинету. И Антон может присоединиться — у него в журнале плачевная ситуация, состоящая из двух оценок, которые спорят между собой. С одной стороны, сейчас у них оценки ставятся за полугодие, и время исправить ещё будет, а с другой — он прекрасно себя знает и скорее получит ещё одну тройку, нежели исправит предыдущие. И в нынешнем положении невольно закрадываются философские вопросы, например: зачем ему эта биология? Правда пока что он не определился, каким предметам он не может задать этот же вопрос.       От накатившей печали после размышлений об успеваемость хочется взвыть. Вот только получить ещё одно замечание о срыве урока явно не лучший вариант для исправления его положение. Душевное волнение находит выход иным способом: лоб Антона жестко встречается с учебником, лежащим на парте. Жаль вбивать в себя знания бесполезно — он уже пробовал. Впрочем, альтернативы не остаётся, и тридцать с хвостиком страниц чёртовой макроэволюции в его голове сами по себе не материализуются. А читать уже поздно.       Придётся действовать по ситуации. Поэтому оставшееся время Антон тревожится в ожидании, пропуская мимо ушей новую тему. И, с появлением на парте теста, он понимает — не зря, потому что валится уже на определении макроэволюции.       Помощь приходит откуда не ждали. Арсений, пока учитель не смотрит, тыкает в правильные ответы. Антон только и успевает записывать. От столь щедрого жеста, Шастун готов разреветься, но мужественно сдерживается, мысленно делая заметку, что за такое стоит поблагодарить. Хоть конфетами с могилы, если Арс так пожелает.       С началом перемены Антон сразу же кидается к Попову готовый рассыпаться в благодарностях, но тот его останавливает, говоря:       — Я же не сказал, что они верные.       И уходит, тихо хихикая и оставляя Шастуна существовать в непонимании.       Какую родить эмоцию, Антон решить не может — полученная информация обрабатывается не сразу. Да и предпринимать что-то уже поздно, поэтому приходит к выводу, что сразу надо было думать своей головой. Ничего не остаётся, как отправиться на следующий урок. Но перед этим забежать в столовую с Артёмом за компанию.       Аппетит не приходит даже от приятного аромата свежей выпечки. Несмотря на это булку, обмазанную чем-то розовым, он покупает, поскольку по странному течению обстоятельств встречает тут Тамару Алексеевну, которой утром довелось наблюдать новую часть извечной постановки под названием «куча оправданий, почему я не завтракаю».       А Артём, как назло, будто этим приемом пищи пытается скомпенсировать весь оставшийся дневной калораж. И салат даже взял. Парень меньше Антона в два раза — и по росту, и по весу — при этом ест в четыре раза больше. Шастун подобным не устаёт восхищаться. Но не сегодня. Сегодня он желает побыстрее сбежать, ведь чувствует, что Тамара Алексеевна в режиме активной слежки. С другой стороны, лучше пусть наблюдает, чем подходит и начинает своё любимое «кушать тебе побольше надо». Во-первых: Антон это прекрасно это знает и понимает сам. А во-вторых — как-то не хочется, чтобы их раскрыли. И хоть он уверен, что такой поступок вполне в духе Тамары Алексеевны, в силу её болтливости и озабоченности всем происходящим вокруг, но родимая паранойя так никуда и не делась и приходится иметь дело с тем, что есть.       Давно пора научиться отправлять запросы в космос, чтобы неловкие ситуации сами избегали его. Хотя, если доверять Олесе и её картам, то связь с высшими силами должна была быть выдана по случаю рождения. Но то ли Антон никогда не находился поблизости с подходящими вышками передачи того самого сигнала, то ли в детстве всё-таки имели место повреждения в области ранее упомянутой сахасрары. Ни один из вариантов приятным не кажется, но пережидать — дело давно привычное.       Из столовой Артём выносит забитый желудок, а Антон ту самую пресловутую булочку. Ну не лезет у него кусок в горло, что поделать?       По итогу несчастная выпечка оказывается у Олеси, в качестве благодарности за проделанную работу в сфере эзотерики и наебательства.       Арсения за своим местом он не обнаруживает. До этого Антон никогда не обращал внимания, но разве Попов часто куда-то выходит на перемене? Если задуматься, в классе его видно в основном на уроках.       Первая пришедшая мысль, как правило, и есть истина, но Шастун не хочет думать, что Арсений уходит танцевать под звуки воды из фонтана. Однако, вспоминая слухи, всё может быть. К слову, о слухах…       Приходит озарение, что Антон до сих пор не выяснил наверняка, о чём же они. Да, он видит и признаёт, что Арсений странноватый и чудаковатый, но разве это всё? Разве не должно быть ещё что-то? Что-то, что по-настоящему мешает Попову прижиться в местном обществе.       Или этого достаточно?       Мимолётом пронёсшаяся мысль заставляет поёжится. Ему не нравится перспектива стать одним тех, с кем лучше не общаться. Ему не хочется быть отвергнутым. Ему нужно быть нормальным и не выбиваться. Антон ещё не до конца научился жить с чувством вины, чтобы как-либо рисковать.       Под единственным надетым сегодня кольцом начинает покалывать. А он уже успел позабывать эти ощущения. Благо помнит, что делать. Первым делом нужно успокоится, с чем прекрасно помогает холодная вода. Идея выбежать из кабинета за минуту до звонка чревата замечанием, но пока что не до этого.       В коридоре он почти врезается, в идущего в класс Арсения, который неслабо удивляется такому рвению получить по шапке от любимой Валентины Ильиничны. Но, вероятно, видок Шастуна настолько чумовой, что комментарии отпадают сами собой.       Влетев туалет и едва не выломав жалко скрипнувшую фанерную дверь, Антон открывает единственный целый кран настолько яростно, что рискует оставить без источника проточной воды всё это помещение. Впрочем, словить паническую атаку куда хуже.       Как же в такие моменты он радуется, что из кранов муниципальных школ течёт только холодная вода. Потому что разбираться где что слишком трудно для мозга, находящегося в состоянии «беги или сдохнешь».       Обычно Антону хватает охладить руки, чтобы снять напряжение и успокоится, но, видно, отсутствие срывов некоторое время в его случае совсем не ремиссия, а бомба замедленного действия. Он-то думал, что это называется выздоровлением: когда мелкие триггеры уже никак не беспокоят. А они просто всё это время копились, постепенно формируя оружие массового поражения нервных клеток.       — У тебя всё в порядке?       Повернувшись, Шастун замечает Арсения, стоящего прямо за спиной. Появление другого человека мгновенно отрезвляет и, почему-то, вызывает чувство стыда. Ещё рубашка так неприятно промокла от неаккуратного умывания. Да и чёлка влажными патлами раздражающе приклеивается к коже лба и висков, побуждая зачесать пальцами волосы назад.       — Всё ок, — тон холоднее всё ещё льющейся из крана воды, Антон сам пугается такого поведения, но пояснять что-либо не имеет желания.       Попова же это ничуть не напрягает, во всяком случае, тот никуда не уходит. Но и предпринимать что-либо тоже не спешит. Просто тихо стоит, будто ожидая, когда Шастун соизволит обернуться. И Антон оборачивается, потому что эта неловкая сцена начинает затягиваться.       Обеспокоенным Арсений не кажется, ровно как и удивленным. И не сказать, что испытывает неприязнь или нечто похожее. Он в целом не выдаёт никаких новых эмоций и выглядит, как и всегда.       — Ну-ну, — Антон чувствует два утешительных хлопка по предплечью и с непониманием ожидает дальнейших действий от юноши.       Жаль, терпение не бесконечно.       — И чё эт было?       — То, что, видимо, тебе было необходимо, раз ты успокоился, — пожимает плечами.       Приём срабатывает так же, как идея чтения с закрытыми глазами — бесполезно и бессмысленно. Но, как ни странно, само по себе присутствие Арсения не давало панике разрастись, а не его хитровыдуманные финты. Что, так-то, перечило всякой логике, ведь как будто мысли про него и стали катализатором сей ситуации.       Великий закон гласит: работает — не трожь, поэтому размышления об этом противоречии откладываются в долгий ящик и спускается на ленту, движущуюся в отдел «не вспоминать никогда». Хотелось бы, как говорится. На деле же всё обстоит совсем по-иному. Антон готов пройтись по острию лезвия, потому что слабоумие и отвага — то, во что выстроились его извилины ещё на этапе формирования. В конце концов кран рядом, готовый в любой момент поделиться своей живительной влагой.       — О чём конкретно ходят слухи про тебя?       — Вовремя ты, ничего не могу сказать, — Арсений скрещивает руки на груди и оценивающе смотрит. Как можно дольше тянет время, словно ожидает, что собеседник передумает. Не в этот раз. — Плакали хорошие отношения с Валентиной Ильиничной, — и вымученно выдыхает. — Если говорить коротко: ещё во время формирования местной общины мои бабушка и дедушка получили статус девиантов. Почему? Они говорили о том, чего якобы не существует. А случилось это во времена функционирования завода. Не того, на который мы с тобой ходили. Другого. Но сейчас он практически ушёл под землю — заболачивание участка. Непредвиденные климатические особенности почвы, по официальной версии, естественно. К чему это я? Точно. Никто не верил в причастность духов леса, хотя бы потому, что в этих самых духов никто не верит, — на этом моменте Арсений делает паузу, с надеждой всматриваешься в глаза Антона. — Не мудрено, не все же их видят. Мне вот через поколение передалось. Как и статус местного сумасшедшего. Это конкретно о бабушке, к слову. Дедушка менее примечательный, — в конце своей речи он немного опускает голову, неловко улыбаясь. — Что-то вроде того.       Антон молчит, не зная, как и что отвечать на эту грандиозную речь. Единственное, что получается из себя выдать — это короткое «ясно».