Наше время - зима

Я выключил плиту и оставил пасту в сковороде остывать. Желание есть испарилось вместе с любым намёком на спокойствие. Я натянул чёрную майку, стянув влажное полотенце с плеч, и вернулся в гостиную. Марк уже успел пройти внутрь, не дожидаясь приглашения. Он выглядел так, словно это он был здесь хозяином, а я — случайным гостем. — Нальёшь мне что-нибудь выпить? — небрежно бросил он, скидывая пальто на спинку кресла. Я скептически изогнул бровь. Мы с Мел не держали дома спиртное, но, покопавшись в шкафу, я всё же нашёл нераспечатанную бутылку вина. Повертев её в руках, бросил взгляд на Марка. Он чуть прищурился, а уголки его губ дрогнули в легкой, почти ленивой усмешке. — Красное вино. — Я поставил бутылку на стол. — Ничего другого нет. — Пойдёт, — Марк занял моё кресло, устроившись с тем естественным превосходством, которое бывает у людей, привыкших владеть ситуацией. Он небрежно вытянул ноги, выглядя непозволительно довольным, полным сил и расслабленным. Чёрная водолазка, тёмно-серые брюки, идеально прямая спина и безмерная самоуверенность — всё в нём говорило о власти, деньгах и привычке получать желаемое. Я открыл бутылку и, наполнив бокал, протянул Марку. Тот взял его, задумчиво разглядывая темно-рубиновую жидкость. — Знаешь, я невольно восхищаюсь твоим талантом, — протянул он, делая небольшой глоток. — Настоящий профессионал. Спасаешь жизни, помогаешь людям, отчаянно цепляешься за ненужные идеалы и устаревшие принципы. Такое редкое, почти трогательное благородство. Я усмехнулся и, присев на подлокотник дивана, скрестил руки на груди. — Подбираешь слова, Уайт? Какое-то слишком мягкое вступление. — Я за эстетику во всём, даже в переговорах. — Марк откинулся на спинку кресла. — Как я уже сказал, я готов профинансировать новое оборудование для вашей больницы. И даже больше. Я фыркнул, покачав головой. — И, конечно, не из чистого альтруизма. — Конечно, нет, — Марк усмехнулся, делая ещё один неспешный глоток. — Альтруизм переоценён. Я предпочитаю сделки, в которых выигрывают обе стороны. Я прищурился, изучая его. — Итак, допустим, я уже достаточно впечатлен щедростью твоего предложение. Что дальше? Чего ты хочешь, Уайт? Марк слегка наклонил голову, его холодные глаза продолжали разглядывать меня с раздражающим интересом. — Для начала чтобы ты перестал звать меня по фамилии, а то звучит слишком официально. — Окей, Марк. Так в чём подвох? Он улыбнулся, и я невольно задержал дыхание. Напряжение, висящее в воздухе с момента его появления, к этому моменту стало почти осязаемым, сжимая пространство вокруг, словно каждый угол комнаты был наполнен чем-то невидимым. Марк поднял руку и медленно провёл указательным пальцем по краю бокала. На безымянном пальце на мгновение блеснула светлая полоска кольца. — Ты уходишь с работы и переезжаешь ко мне. На время. Пока мне требуется твоя помощь. Я моргнул, второй раз за вечер решив, что ослышался. — Что? — Речь идет о недавней травме плеча, которая сначала показалась ерундой, а теперь стала настоящей проблемой. Микроразрывы тканей, если я правильно понял. Ты в этом больше разбираешься. В общем, ты будешь заниматься массажами, инъекциями, следить за моим лечением, чтобы я не забывал принимать лекарства и всё было по графику. Твоё постоянное присутствие поможет быстрее отслеживать прогресс и избежать осложнений, потому что мне нужен стопроцентный результат. — Найми профессионала. — Я нанимаю, — усмехнулся Марк. Я покачал головой, стиснув зубы. Это был просто абсурд. — Забудь. — Хорошо, поясню, — Марк вздохнул и наклонился вперёд, его голос стал тише, интимнее. — Ты помогаешь мне — я финансирую больницу и плачу тебе за работу. Ты отказываешься… — Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, и легко щелкнул пальцами. — И всё разваливается. Я почувствовал, как ноет челюсть. Это была не просьба. — Почему я? Я не собирался так легко сдаваться. Злость снова закипала внутри, подступая к горлу. — Потому что я могу тебе доверять. Мне не нужна огласка. — Доверять? — Я издевательски фыркнул, не скрывая гнева и негодования. — Как трогательно. — Очень, — кивнул Марк, слегка улыбнувшись. Я не знал, что бесило меня больше — сама идея или тот факт, что мной играли. Как взрослые, когда позволяют ребёнку верить, что тот сам принимает решение. Хотя на самом деле выбора нет. Марк продолжал смотреть — слишком внимательно, слишком пристально. Я потянулся к пульту и выключил телевизор, пытаясь вернуть себе спокойствие. Спина ныла после двенадцати часов на ногах и нескольких часов, проведенных в бассейне, но уже давно напряжение в теле было вызвано не только одной усталостью. — Всё равно это не объясняет, почему ты готов выложить целое состояние, вместо того чтобы просто нанять специалиста. Пусть даже меня. Ко мне на приём, знаешь ли, не так уж сложно записаться. — Считай это моей прихотью. Как я уже убедился, стандартные методы лечения и даже лучшие частные клиники не всегда решают все проблемы. А мне нужен результат. Индивидуальный подход от врача, которому я доверяю, и его постоянный контроль за процессом — единственное, что действительно увеличивает шансы на быстрое и успешное восстановление. — Думаешь, что можешь всех купить? — глухо спросил я. — Я это знаю, — Марк чуть склонил голову, изучая мою реакцию. — И ты тоже это знаешь. Я сжал зубы. Что-то в его голосе — то ли циничное равнодушие, то ли твёрдая уверенность — задело меня глубже, чем я ожидал. В тишине комнаты, пропитанной ароматами сыра, сливок и базилика, винной терпкостью и чем-то ещё неуловимым, повисла пауза — гнетущая и мучительная, словно в ожидание оглашения диагноза, который не хочется услышать. Марк едва заметно улыбнулся, прикрыв на миг глаза, а потом снова поймал мой взгляд. — Я всегда добиваюсь своего, — тихо произнёс он, салютуя бокалом, и сделал глоток, будто наслаждаясь этим моментом. Короткий, неторопливый. — Посмотрим, насколько ты упрям. Я скрипнул зубами и заставил себя медленно выдохнуть. Квартира была теплой, но мне казалось, что от взгляда Марка пробирает холод. Телевизор мигал крошечным красным индикатором, будто наблюдая за всем происходящим со своего места в углу комнаты. — Потрясающе. Просто гениально, — издевательски протянул я, поднимаясь и подходя ближе. — Может, ты, конечно, привык, что весь мир крутится вокруг твоих желаний, но, к сожалению, у меня контракт, обязательства и, что важнее, совесть, — я скрестил руки на груди. — Ты хоть представляешь, как выглядит больничное отделение в конце года? Нет, конечно, не представляешь. Я говорил с нажимом, но Марк не выглядел ни удивленным, ни задумавшимся. Он только немного склонил голову к плечу, рассматривая меня всё с тем же выражением, от которого хотелось ударить кулаком в стену. — Ты прав, не представляю, — легко согласился он. — Но знаешь, что я представляю? Я видел, как блестит тонкая полоска влаги на ободке его бокала, как легкое движение руки покачивает вино в стекле, заставляя темную жидкость лениво колыхаться. Видел, как его губы изогнулись в ухмылке, едва заметной, но чертовски красноречивой. Марк поставил бокал на ближайшую поверхность — я скривился, когда понял, что это моя полка с медицинскими книгами, но промолчал. — Я представляю, как ты говоришь «да». Сквозняк, гуляющий по квартире, скользнул по коже, заставив пробежать мурашки по шее ниже затылка. Тишина натянулась, глухая и вязкая, похожая на липкую паутину. Я сглотнул, ощущая, как с каждым ударом сердца напряжение внутри меня нарастает, но за ним скрывается что-то ещё. Тёмное, тягучее, похожее на азарт, но, скорее всего, просто инстинктивное желание перехватить контроль и взять наконец ситуацию в свои руки. Поэтому я наклонился, упираясь ладонями в подлокотники кресла, в котором развалился Марк, и теперь смотрел на него сверху вниз. Нас разделяли какие-то жалкие сантиметры, но Марк, разумеется, не выглядел ни смущенным, ни загнанным в угол. Он положил голову на спинку, расслабленно вытянувшись в кресле, как будто всё шло по его плану. Его серо-голубые глаза невозмутимо смотрели на меня из-под светлых ресниц. Их взгляд был одновременно насмешливым и властным. — Мечтай дальше, — сухо ответил я, пытаясь скрыть, как меня задевает его спокойствие. Я видел, как свет от напольной лампы выхватывает холодный стальной оттенок его глаз, как пальцы неторопливо барабанят по подлокотнику — ритмично, без единого намёка на нервозность. — Мечтай дальше? — Марк повторил мои слова с легкой насмешкой и приподнял бровь. — Это что, приглашение? Я чуть прищурился. — Это предупреждение, — процедил я. — Ты перегибаешь. — Перегибаю? — Марк усмехнулся, облизнув нижнюю губу и не проявив ни малейшего сомнения или замешательства. — Гилмор, я просто предлагаю тебе сделку. Очень простую и очень выгодную. — А если я откажусь? — Я качнулся ближе, опираясь на кресло сильнее, заставляя Марка чуть запрокинуть голову назад. Тот улыбнулся — широко и дружелюбно, как будто только и ждал этого вопроса. — Тогда, боюсь, твоя чудесная больница останется без оборудования. А может, даже закроется. И знаешь, кому пациенты и персонал скажут спасибо? У меня перехватило дыхание. От ярости, от бессилия, от осознания, что Марк действительно просчитал всё на шаг вперёд. — Ты сволочь, — тихо сказал я. — Ну, это не новость, — Марк приподнялся, нарушая дистанцию, и слегка повернул голову, почти касаясь губами моей скулы и окуная меня в свой запах — смесь кожи, парфюма, алкоголя и корицы. — Так ты согласен на мои условия? Или всё-таки продолжишь пытаться плыть против течения? Только учти, я не те самодовольные идиоты из управления больницей. И со мной тебе не справиться. — Тихий шепот у самого уха заставил меня непроизвольно вздрогнуть: — Сейчас бы мне пригодились те волшебные капли от бессмысленных разговоров, которые ты мне предлагал, потому что я уже начинаю терять терпение. Я медленно выдохнул, стараясь не поддаться инстинкту отстраниться. Но Марк знал, что делает. Он играл не только словами — он вторгался в личное пространство, проверял границы, смаковал каждую секунду этого напряжения. — Ты хочешь, чтобы я оставил работу, — я заставил себя говорить сдержанно, тщательно подбирая слова. — Пусть на время, но ушел из больницы, бросил не только пациентов и коллег, но и интернов, которые от меня зависят. И всё это именно сейчас, в самый напряжённый период года, а не через месяц, когда станет полегче. Марк снова откинулся в кресле и кивнул, делая вид, что обдумывает сказанное, но его глаза смеялись. — Да. Именно. — И всё ради тебя. — Всё ради меня, — подтвердил он. Я стиснул зубы. — Ты не можешь всерьез думать, что я соглашусь. — О, ты уже на грани согласия, — он подался вперед, и его дыхание коснулось моих губ. — А это значит, что мы на верном пути. Я резко отстранился, выпрямляясь. — Тебе не нужен врач. Тебе нужен удобный инструмент, которым ты сможешь управлять. Марк ухмыльнулся. — Не будь таким самоуверенным, Гилмор. Я выбрал тебя не потому, что тобой легко управлять. Черт, я ненавидел, когда меня загоняли в угол. Ненавидел излишнюю настойчивость, но выбора действительно не было. В комнате стало слишком душно. Или это просто мне так показалось. — Черт с тобой, — процедил я. — Я согласен. Марк удовлетворенно улыбнулся. — Вот и славно. — Но если я ухожу из больницы, — я ткнул пальцем в его сторону, — мне нужна полная информация. История болезни, диагноз, контакты предыдущего врача. Всё, что поможет мне разобраться, во что ты меня втягиваешь. — Разумеется. Не переживай, ты получишь все, что нужно. Я устало провел рукой по волосам, пока не представляя, как объясню все начальству, коллегам... Господи, Уэйн меня убьет. Да я и сам был готов себя убить. — Отлично. Теперь убирайся, мне нужно подумать, как сообщить это всему отделению. Марк не двинулся с места. Вместо этого он медленно осмотрел комнату, задержавшись взглядом на разбросанных вещах Мелиссы: шелковом халате, небрежно перекинутом через спинку стула, брошенной на подоконнике кружке с недопитым чаем, вывернутой на журнальный столик косметичке, часть содержимого которой оказалась на полу. — Знаешь, Гилмор, — лениво произнес он, приподнимая брови, — я начинаю понимать, почему ты не горишь желанием переезжать. Я бросил на него испепеляющий взгляд. — Выход там. — Не забудь с ней поговорить, — Марк проигнорировал мои слова. Поднявшись, он не спеша надел пальто, но не стал его застегивать, и театрально пожал плечами. — Хотя, судя по тому, как она относится к своим вещам, возможно, она даже не заметит, что ты исчезнешь на несколько недель. — Это тебя не касается, — отрезал я. Остановившись на пороге, он бросил через плечо: — Завтра тебе привезут все документы. Готовься, Гилмор. Будет весело. Дверь закрылась, оставив после себя тишину и запах дорогого парфюма, который раздражающе цеплялся за воздух. Я сжал кулаки. Будет весело? Черт бы его побрал. Выждав минуту, я яростно накинул куртку, шаря в карманах в поисках сигарет и зажигалки, и рванул к двери. С грохотом её захлопнув, я сбежал вниз по ступенькам и толкнул ещё одну дверь, ведущую на пожарную лестницу. Ледяной воздух сразу же ударил в лицо, мгновенно остужая разгоряченную кожу, но внутри меня продолжал извергаться вулкан. Снег налипал на ресницы, цеплялся за волосы, но я не обращал на него внимания, закуривая дрожащими пальцами. Затягиваясь так глубоко, пока в лёгких не закололо от никотина и морозного воздуха. Моя жизнь только что перевернулась с ног на голову. Всё, что казалось привычным и стабильным, внезапно сорвалось с места и разлетелось в разные стороны, а мне оставалось только стоять, как идиоту, и смотреть на обломки, бывшие ещё совсем недавно надёжным фундаментом. И всё это из-за Марка. Из-за этого хищника в дорогом пальто, заносчивого ублюдка, который играл мною, как пешкой, зная, что у меня нет права на свой ход. Я не мог просто взять и на всё наплевать ради чьих-то капризов — это было немыслимо. И всё же… Я выругался и, запустив руку в волосы, резко дёрнул головой, стряхивая налипший снег. Я прекрасно понимал, что Марк держит меня на крючке. И теперь оставалось только одно — выяснить, зачем ему это нужно. Щурясь сквозь ветер, я попытался выровнять дыхание, но злость и возмущение сжигали меня изнутри сильнее сигареты. Почему именно я? Я был врачом, но далеко не сиделкой, не массажистом и уж точно не человеком, который готов бросить всё ради денег. Да, травма, да, реабилитация, но Марк мог позволить себе лучших специалистов, лучших физиотерапевтов. Чёрт, он мог купить целую клинику, если бы захотел. И не одну. Я шумно выдохнул, опустив голову и потирая висок большим пальцем руки, в которой держал сигарету. Всё это было не просто так. Может, мне всё-таки стоило отказаться и посмотреть, что будет. Может, ещё не поздно. Но где-то глубоко внутри я чётко осознавал — выбора у меня действительно не было.