Любовь на выживание

Ярость, появившаяся у Малфоя, пропала так же внезапно, как и возникла. Слизеринец просто грозно сверкнул глазами и, не говоря ни слова, прошёл мимо остолбеневшей Гермионы. Девушка ошеломлённо хлопала глазами, она-то ожидала длинной гневной тирады. Тем временем Драко уже спускался по широкой лестнице вниз, он развернулся и немного раздражённо спросил: - Грейнджер, ты собираешься идти или как? Шатенка кивнула и направилась вслед за блондином: - Мы идём вниз. - Нужно вернуться в наш лагерь, забрать оттуда все вещи и перенести сюда, - медленно, практически по слогам молвил слизеринец, объясняя девушке это так, будто она была невменяемая. - Ясно, - только и выдавила из себя Гермиона, закусывая губу. Боль помогала найти какой-то порядок мыслей, и это было странно. В голове словно ураган прошёл, переворошил все мысли, сломал все устоявшиеся мнения, испортил мирную картину, оставив за собой что-то разрушенное, сломанное, грязное и чертовски неправильное. Хотя, разве её мирок был идеальным? Разве там всегда царило то, что должно? Мир, понимание, великодушие, спокойствие? А если этот ураган разрушил старые устои, чтобы создать новые, более правильные моральные принципы? Хотя откуда ей знать, насколько они верны, она только и делает, что ошибается. Нет, не в знаниях, а в жизни и людях. Малфой - один из таких примеров. Ещё на первом курсе она повесила на него ярлык "Выпендрёжник низкого ума". Считала его ниже себя, глупее себя, а в итоге... Она была точно такой же, как он - самовлюблённой, насмерть вцепившейся в свои какие-то понятия. И ей сейчас хотелось просто сесть и заплакать. Ошибки в жизни, во мнениях, в понятиях, сложные испытания, раннее понятие таких слов, как "предательство", "измена", "трудности", "ненависть", "изгой", "лицемерие" и, конечно, "презрение" сделали своё дело - они воспитали в ней не хрупкую и ранимую девушку, а яростное и умное существо, прячущееся в панцире от мира. Сделав это, они оставили её на произвол судьбы в этом жестоком мире, не подумав, что произойдёт, когда панцирь даст трещину, пропуская сквозь свои щели яркую горячую звезду, позволяя девушке раскрыться. Но что же станет, когда эта звезда раскроется, разгорится в полную силу? Её просто не станет. Смог наших дней, ложь, сети обмана и иллюзий окутают звезду, покрывая её своей грязью, затмевая её свет. Такой была Гермиона. Яркая звезда, способная осветить весь мир, но так рано заслонённая ложью, злобой и обманом. И сейчас, когда не было рядом вечно весёлого Рона, добродушного Невилла, храброго Гарри, забавной Джинни, интересной Полумны, а был лишь ещё один такой морально побитый человек, хотелось кричать во весь голос, орать и вопить. А ещё и остров. Ей казалось, что она смирилась с этим, привыкла к такой жизни, к проскальзывающим мыслям о том, что они не спасутся. Но когда все эмоции, чувства навалились на неё, она не могла держаться... Она всегда была сильной и должна ей оставаться, не должна сломаться. Если она сломается, им никто не поможет. Никто и ничто. И даже то, что она была неправа во многом, не сломает её духа. Она построит новую себя, более идеальную во мнениях и понятиях, более совершенного духа, возродит себя из пепла. Такого же серого пепла, как глаза у Драко Малфоя. И ведь именно его взгляд, те его слова, сказанные давно, стали разрушать её мир. И даже правильно, что так произошло. Всё старое должно сменяться новым, более живым, правильным, интересным. И придёт момент, когда её мир построит сам себя, когда внутри неё снова будет покой и порядок. И тот миг будет полным и безграничным счастьем для неё... Гермиона, задумавшись, споткнулась и упала на бетонный пол. Малфой даже не обернулся, продолжая идти вперёд, а девушка медленно встала, потирая ушибленные колени. Руки она расцарапала до крови, приземлившись ладонями на каменную крошку. Губа, которая была закушена всё это время, кровоточила, а из больших карих глаз были готовы пролиться слёзы. "Не плакать", - вновь повторила она себе, еле сдерживаясь, и тихонько зашипела от боли. Было тяжело продолжать идти, колени болели, из ладоней шла кровь, а слизеринец так и не остановился. И, видимо, даже не собирался. Он шёл вперёд гигантскими шагами, словно пытался убежать из Замка, бросив там Гермиону. И девушке оставалось лишь догонять его, переходя на бег, несмотря на боль. Они вышли через огромные полуразрушенные ворота на улицу, и Гермиона невольно замерла от восхитительного вида, который открывался на остров. Было отлично видно пляж, на который они выплыли, их полянку с озером и водопадом, да и вообще всю местность вокруг. Замок находился на возвышении, поэтому было хорошо видно горизонт. - Слушай, Грейнджер, если я сломал барьер, то, может, и наружный тоже сломался? - Малфой равнодушно обернулся к девушке, которая прислонилась к стене. - Не знаю, - фыркнула шатенка, - попробуй послать свои сигнальные огни, - сказала Гермиона, протягивая палочку блондину. Парень взмахнул волшебным предметом, фейеверк полетел ввысь, в небо, и взорвался о купол. - Чёрт! - раздраженно крикнул Драко, бросая палочку девушке, которая стояла с невозмутимым видом. - Что ты стоишь, Грейнджер?! - Жду, пока ты успокоишься. - Что это значит?! Почему купол не снялся, если замок открылся?! - Значит, купол убирается по-другому. Нужно прочитать дневник, но мы не стали оставаться в замке, потому что ты сказал, что нужно забрать вещи из лагеря, - объяснила Гермиона, приглаживая растрепавшиеся волосы ладонью и случайно пачкая их кровью. - Нет, они просто издеваются! - взвыл блондин и пошёл вперёд. - Идём, Грейнджер, сейчас полдень, нужно до наступления темноты добраться хотя бы до лагеря, не говорю уж о том, чтобы возвращаться назад в замок. Девушка просто кивнула головой, соглашаясь с Драко, и торопливо двинулась вслед за парнем. Спускаться вниз было не так просто, как казалось на первый взгляд. Склон холма был весь в рытвинах, небольших ямках, высоких кочках. Трава доставала до бедра, иногда почти полностью "глотая" путников. Солнце неумолимо двигалось к горизонту, постепенно придавая местности вокруг нежно-розовый оттенок. Ветер раскачивал травинки, и казалось, что это не холм, а золотое море. Осторожно спускаясь, чтобы не упасть, хватаясь пальцами за более-менее крепкие кустики, девушка спускалась вниз. Но её нога запуталась в траве, и девушка, не удержав равновесие, полетела на землю. - Как часто ты падаешь, Грейнджер, - фыркнул Малфой, обернувшись. - Сначала с корабля, потом в тоннеле, а ещё, вроде бы, когда с пантерой "сражалась"! - Да пошёл ты! - огрызнулась шатенка, поднимаясь с земли и отряхивая платье. - Непросто ходить в платье. - И кроссовках! - рассмеялся слизеринец. Девушка тоже улыбнулась. И прислушалась, как смеётся Малфой. В этом его смехе не было презрения, он был искренним. И это почему-то радовало девушку. Они спускались долго, и солнце уже почти скрылось за горизонтом, погружая остров в темноту. На темно-красном, даже бордовом, небе появились первые звёзды. Острый месяц ярко горел на потемневшем небосклоне, словно нож, рассекая темноту своим ярким светом. В полутьме спускаться было ещё сложнее. Гермиона несколько раз упала, порвала платье и ещё больше разодрала ладони. В её волосах запутались веточки, а на лице красовалось несколько свежих царапин. Волшебную палочку она столь сильно сжимала, словно от неё зависит их жизнь. Хотя, так и было. Дневник она оставила в замке, чтобы не потерять ненароком, что было к лучшему. В такой тьме потерять что-то было просто. Драко же не упал ни разу. Он шёл уверенно, перешагивая ямки, кочки, корни, даже не споткнулся ни разу. И это при том, что с зажженной палочкой шла Гермиона. Наконец, они оказались на пляже. Том самом пляже, на который их выбросил шторм. Точнее, на который они выпозли. Света от месяца было немного, и лишь "Люмос" немного разбавлял темноту. Редкие звёзды светили с небес, пытаясь хоть как-то озарить пляж. Малфой нашёл нужную тропку, еле заметную, и они пошли по ней, освещая себе путь палочкой. Оказавшись у привычной и даже какой-то родной пещере, Гермиона облегчённо выдохнула и вошла внутрь. Взмах волшебной палочки разжёг костёр, который осветил пещеру. Девушка устало присела на край травяной постели и потянулась. Услышав шорох бумаги, она задумчиво нахмурилась и, пошарив в траве, вытащила карту. - Точно! Мы же хотели вести карту! - воскликнула девушка. Она совсем забыла об этом: столько происходило в последнее время. Хоть дневник не забывала вести. - Грейнджер, как ты могла забыть? - пробормотал слизеринец.- Слушай, дай мне поспать, ты на кровати там неплохо выспалась, а вот я... - блондин зевнул и прикрыл глаза. - Если разбудишь меня - заавадю. Шатенка лишь закатила глаза, но с постели встала, уступая место Малфою, и села поближе к огню, наблюдая, как в темноте танцуют языки пламени, словно танцовщицы. Тепло костра согревало, погружая девушку в сладкие мечты...