Любовь на выживание

Тишину нарушало лишь тяжёлое дыхание, и пустота вокруг словно ложилась хлопьями на тело, покрывая кожу липким тревожным чувством пустоты. Гермионе казалось, что под ногами развернется с секунды на секунду пропасть в никуда, и девушка будет падать вечность, тонущая в чувствах, запутавшаяся в них, как в сетях. Сплетение ожиданий и мучительных сомнений давило на неё, пригвождало к полу, мешало подняться. Она была словно птица, пойманная сетью, при всём желании – не в силах расправить крылья, не в силах взлететь. Из глаз брызнули слёзы, стекая по щекам, капая на свитер. Девушка прижала ладонь к лицу, пытаясь стереть слёзы, но прижалась спиной к стене и соскользнула вниз. Хрупкие плечи подрагивали от громких рыданий, волосы липли к влажному лицу, губы были слегка приоткрыты, обнажая ряд жемчужно-белых ровных зубов. Она размазала слезинки рукавами свитера по щекам, оставив на лице некрасивые серые потёки. Становилось холоднее, а может, ей только казалось так. Но противное чувство, что темнота словно подступает ближе, укутывая плечи тёмной обжигающе холодной шалью, что её ледяные касания пробирают до дрожи, до прерывистых тяжёлых всхлипов, подступавших к горлу, вырывавшихся приглушенно, с каким-то рыком, до страха в огромных заплаканных карих глазах. Грустных, словно в них застыла многовековая тупая боль. А в груди, где-то там, где должно находиться сердце, словно кололо ледяной крошкой, и осколки серого льда ранили, не давали вздохнуть полной грудью и причиняли боль настолько острую, что слёзы брызнули из глаз с новой силой, а дыхание перехватило. Так Грейнджер и сидела на полу, сжав грудь обеими руками, задыхаясь от боли, желания, навалившейся грусти и холодного одиночества. Перед глазами была темнота, слегка жужжащая, окончательно выводившая девушку из состояния равновесия. Раздались негромкие шаги, Гермиона не отнимала рук от лица, хоть краем сознания понимая, насколько нелепо она выглядит. Руки мягко коснулись её плеч, заставив девушку резко вскинуть голову. Через пелену слёз она едва разглядела Малфоя, обеспокоенно вглядывающегося в её лицо. Она подумала, что надо собраться с мыслями, не показать своей слабости. Она же гриффиндорка. Но Гермиона лишь всхлипнула ещё громче, порывисто отворачиваясь, не желая быть в глазах Драко ещё слабее, и заплакала с новой силой. - Грейнджер, пойдём, - негромко сказал Малфой, откидывая прилипшие к заплаканному личику волосы девушки, она спрятала лицо в ладонях. - Уходи, Малфой, - выдавила она из себя, пытаясь остановить непрошеные слёзы. Но слизеринец не послушал её в этот раз, он просто не мог позволить себе уйти, оставив эту маленькую девочку наедине с её страхами и монстрами. И пусть он не знал, что мучило Гермиону, даже не догадывался, он явно чувствовал, что должен ей помочь. Поэтому он осторожно приподнял её и поднял на руки. Она вяло сопротивлялась, пытаясь слезть, но все попытки были бесполезны и настолько слабы, что Драко быстро справился с ней и направился к Больничному крылу. Гермиона медленно приходила в себя, всхлипы раздавались всё реже, но она по-прежнему закрывала ладонями лицо, её плечи слегка подрагивали. Малфой задумчиво шел по редко использующимся коридорам, хоть этот путь и был длиннее, но зато их могли и не заметить вместе. Его тяжёлые шаги гулко разносились в тишине, Гермиона приоткрыла глаза, наблюдая, как играют желваки на скулах слизеринца, как сосредоточено и напряжено его лицо, и невольно залюбовалась. Прядь светлых волос упала ему прямо на глаза, скрывая их серую глубину от взора девушки. Она еле слышно вздохнула, и отняла руки от лица. - Грейнджер? – неловко начал Малфой, скосив взгляд на гриффиндорку. Они встретились глазами. Карие с пронзительно-серыми. Дыхание перехватило, а сердце забилось быстрее. Они молниеносно отвели взгляды друг от друга, словно боялись, что контакт будет слишком долгим. На щеках Малфоя появился бледно-розовый румянец, выдающий его смущение с головой. Но Гермиона больше не смотрела на него, изучая взглядом каменную кладку замка, не позволяя себе повернуть голову в сторону слизеринца. Они не проронили ни слова, и молчание растекалось между ними, подобно патоке, такое же густое, нарушаемое лишь их дыханием и шагами. Впереди послышались голоса, Гермиона оторвала взгляд от стен и нахмурилась. Малфой слегка напрягся, он был уверен, что они никого не встретят по дороге. Увидев нишу в стене, он резко метнулся туда, поставил Гермиону на ноги, проталкивая дальше в темноту. Девушка съёжилась, стараясь стать более незаметной, Малфой замер подобно каменной статуе. Тяжёлые секунды ожидания были подобны вечности, а время словно остановилось. Волосы Грейнджер щекотали шею, Драко ощущал спиной её прерывистое дыхание, чувствовал, как вздымается и опускается её грудь. От неё пахло необыкновенно сладко, но не ярким надоедливым ароматом, тяжёлым, дорогим парфюмом, скорее она сама по себе источала лёгкий запах весны. Голоса удалились, но слизеринец и гриффиндорка, тесно зажатые в нише, не шевелились. Она вдыхала в себя аромат его кожи, его тела – мятный, немного яблочный, прямо как на острове, насыщенный и яркий. Волшебнице хотелось расстегнуть его рубашку, прижаться к его горячей груди, обнять его так сильно, чтобы ни одной тревоги не осталось в сердце, чтобы все сомнения были разбиты, как солнце разгоняет тучи пасмурным днём. Минуты текли медленно, каплями просачиваясь мимо, останавливаясь рядом с таким странным сочетанием, двумя противоположными людьми, так похожими друг на друга. Гермиона очнулась первой, она прокашлялась, нарушая волшебную минуту, разрывая сладкую атмосферу, возвращая их к серой реалии. Драко отступил из проёма, пропуская гриффиндорку. Она вышла, опустив глаза, ресницы её слегка дрожали. Девушка сделала пару нерешительных шагов и подняла голову. И вновь встретились лёд и пламя. Безумные мысли посещали обоих, между ними словно промчалась искра, воздух стал тяжёлым и невероятно сухим. Они оба чувствовали желание, хотели прильнуть губами друг к другу. Малфой сделал первый шаг ей навстречу, внимательно смотря в её глаза, распахнутые, огромные, заплаканные, грустные. Гермиона стояла, не зная, что делать. Ей казалось, что она разрывается на две части, таких противоречивых и разных, что кружилась голова. Ненависть и любовь терзали Грейнджер, мешая думать, и происходящее с ней казалось дурным сном. Сердце разрывалось на мелкие клочки, и Гермиона не понимала, что происходит с ней сейчас. С разрушительной скоростью ломались преграды и барьеры, выстраиваемые ими долгие годы. В их сердцах ненависть перерождалась во что-то более прекрасное, сложное и жестокое. Как ей быть? Голова раскалывалась, а пол уходил из-под ног. Что она может? Ей так хотелось ощутить его губы на своих, прижаться к телу, развеять сомнения, утонуть в бездонных серых глазах, которые зачаровывали. Но девушка чувствовала, что так быть не может. Они по разные стороны войны, они противопоставлены друг другу в этой жизни так сильно, что повернуть назад не может никто. Им суждено погибнуть в этой глупой и жестокой войне, защищая разных лидеров, разные интересы, защищая самих себя друг от друга. И было больно знать, что так всё и закончится. Что она всегда будет помнить его запах, его губы, его руки, его бархатистый голос, кривую усмешку. И, когда придётся сказать роковое «Авада Кедавра», её рука чуть дрогнет перед тем, как он упадёт у её ног бездыханный. Ей вдруг столь ясно привиделось это, она ощутила пустоту в сердце в сотни раз яснее. Губы Драко были чарующе близко. Он тяжело дышал, не отрывая взора от её лица. Осторожно, очень нежно, он поднёс ладонь к лицу Гермионы, кончиками пальцев касаясь её подбородка, стирая слезинки с щёк. Она прикрыла глаза, нервно вздыхая, маняще приоткрыла губы. Пустой коридор. Два человека. Два человека и ворох разных чувств. Множество вопросов и лишь один шанс принять правильное решение. Драко закрыл глаза и потянулся губами навстречу девушке… - Стой, Гермиона! Она, не оборачиваясь, бежала прочь по коридору, а кончики пальцев Драко ещё всё горели от прикосновений к её коже.

***

Гермиона вбежала в гостиную Гриффиндора, вытирая слёзы в очередной раз за вечер. Рон, Гарри и Джинни сидели у камина, что-то живо обсуждая. Гермиона улыбнулась и присоединилась к друзьям. - Герми, что случилось? – Джинни тепло обняла подругу, заглядывая в её грустные карие глаза. – Тебя кто-то обидел? Грейнджер покачала головой, тихо радуясь, что хотя бы друзей она не огорчит своими слезами, не покажет своих слабостей. - Всё хорошо, просто пылинка… попала, вот и, - бормотала девушка, слегка улыбаясь, - я устала за вечер, пойду спать. И, провожаемая недоумёнными взглядами друзей, она поднялась по лестнице и, не раздеваясь, упала на кровать. Слёз не осталось, как бы ни хотелось девушке расплакаться, поэтому она просто лежала, уткнувшись носом в подушку, устало размышляя о произошедшем. День, полный эмоций, насыщенный и яркий, совсем выбил её из колеи. Как же завтра она вытерпит сдвоенное зельеварение с Малфоем? Как она сможет выдержать его присутствие совсем рядом после всего, что произошло за вечер? И, измученная тревогами, девушка заснула глубоким сном.

***

- Сегодня мы будем варить гм… Одно из моих самых любимых зелий! – жизнерадостно сказал Слизнорт. – Гарри, мальчик мой, Вы знаете, что это за зелье? – профессор потряс перед зевающими шестикурсниками небольшой колбочкой со светло-бирюзовым раствором. - Эм… Нет, сэр, - промямлил Гарри, быстро листая учебник зельеварения. - Мисс Грейнджер? Гермиона услышала своё имя и очнулась. - Это зелье мечтаний, - поспешно сказала она, заливаясь румянцем, - простите, профессор, я задумалась. - Десять баллов Гриффиндору! Вы правы, мисс Грейнджер, как и всегда! Да, это зелье мечтаний, и вам предстоит сварить его сегодня на уроке! Приступайте скорее, вы должны уложиться в срок! Зашуршали учебники, ученики загремели котлами, то и дело поправляя их. Гермиона быстро нашла нужный рецепт в книге и приступила к варению. - Гермиона! Что нужно добавлять после смоквы? – прошипел Уизли, перегнувшись через стол. - Рональд, где твой учебник? – возмутилась девушка, но, обернувшись, увидела, что книга вся сплошь заляпана чем-то тёмно-бурым. – Три ягоды омелы, помешивая против часовой стрелки, а потом влей четверть ампулы крови Ре-эма и оставь настаиваться десять минут, - прошептала Гермиона, отворачиваясь к своему котлу. - Погоди-и-и! Повтори, я запишу! – воскликнул гриффиндорец, метнувшись разгребать стол, заляпанный и заваленный ингредиентами, чтобы найти клочок пергамента и перо. Гарри вздохнул и протянул другу своё. Гриффиндорка повторила ещё раз, с улыбкой думая о том, как же непросто приходилось Рону, пока её не было на занятиях. Зельеварения – определённо не его стихия. А вот об успехах Гарри она уже была наслышана, да и видела уже применение книги загадочного Принца-Полукровки. Но все попытки убедить друга, что ни к чему хорошему этот учебник не приведёт – не получилось, а все споры заканчивались попытками Гарри свести тему на нет, а лучше – переключить внимание Гермионы на что-то другое. Друзья всячески оберегали Гермиону от вспышек гнева или слёз. Тихо соглашались с ней в любом споре, прощали каждое резкое слово, не оставляли наедине надолго. Даже Джинни – близкая подруга – превратилась скорее в няньку, чем в человека, которому можно рассказать всё. Единственный, кто знал всю правду об острове, – профессор Дамблдор. Именно ему Гермиона рассказала всё без утайки, сидя на кровати в Больничном Крыле. Она никогда не беседовала с директором Хогвартса настолько лично, это всегда была привилегия Гарри, но после разговора с Альбусом она поняла, чем именно старик так привлекает и манит. Его ярко-синие, пронзительные и чистые глаза внушали доверие, а в его движениях было что-то успокаивающее. Поэтому Гермиона, ни на миг не задумывалась, рассказывая о своих злоключениях. Не утаила ничего, выложила всё на одном дыхании, даже не плача. Дамблдор заинтересовался, вдумчиво выслушал её рассказ, сообщил, что такой тип магии действительно очень редок, а потом кратко поинтересовался, какой объем информации он может предоставить чете Грейнджеров, прибывших в Хогвартс, как только им сообщили, что их дочь жива. Встречи с родителями Гермиона больше всего боялась. Она не хотела видеть слёз мамы, пусть и счастливых, не хотела думать, что её считали погибшей, что она для родителей словно воскресла из мёртвых. «Чем меньше они узнают, тем лучше». «Мы всегда стараемся уберечь близких, мисс Грейнджер, не находите?» «Они думали, что я мертва. И не стоит портить им счастливую минуту». Зелье было готово за десять минут до конца урока. Слизнорт удовлетворительно кивнул и привлёк внимание учеников, слегка покашляв. - Ребята, у мисс Грейнджер получилось прекрасное зелье! – пробулькал профессор, взмахивая руками. – Я предлагаю попробовать вам всем его, раз время ещё есть, а мисс Грейнджер пусть попробует первой! Гермиона улыбнулась и поблагодарила Горация. Она набрала во флакончик густую жидкость и залпом выпила, слегка зажмурившись. Зелье скользнуло вниз по пищеводу, оставляя во рту привкус чего-то сладко-цветочного. Девушка прикрыла глаза, предвкушая увиденную как наяву мечту. Но вдруг лицо её исказила гримаса, ноги Гермионы подкосились, и она с грохотом свалилась на пол.