к чему приводит копание в чужих вещах

С того дня все действительно изменилось. Их разговоры сводились к минимуму; порой они даже не разговаривали по несколько дней. Уэнсдей почти не появлялась в их комнате до полуночи, а если и появлялась, то спешила покинуть комнату как можно скорее. Обычно привычное молчание, казалось неловким. Каждый раз, когда Энид пыталась завести разговор, в ответ получала только молчание. Уэнсдей просто избегала её большую часть времени. Теперь фотографирование стало для неё чем-то болезненным, поэтому фотоаппарат был закинут в дальний угол шкафа, как и все фотографии. Ей нужно новое хобби. Каждый вечер она проводила на крыше. Иногда в компании Йоко. Чаще всего в её компании. Танака выходила курить почти каждый вечер, в одно и тоже время, поэтому всегда была там вместе с Уэнсдей. Вампир каждый раз предлагала сигареты, а Уэнсдей соглашалась. Страсть к курению росла с каждым разом. — Эй, Аддамс, — начала Танака, повернувшись в сторону ворона. — Может мне стоит покупать тебе сигареты? Просто такими темпами я уйду в минус, хотя я уже, — последнее она добавила немного тише. На самом деле, Аддамс даже не поняла как стала зависима от курения. Пожалуй, ей просто нравилось глушить душевную боль, вдыхая терпкий дым. — Да, думаю это хорошая идея, — Уэнсдей потянулась в карман кофты и достала от туда два купюры по двадцать долларов. — когда закончится, скажешь, — девушка протянула деньги другой. — окей, — вампир быстро выхватил купюры и сложил в карман. — никогда не подумала бы, что буду снабжать саму Аддамс сигаретами, — усмехнулась она, уходя. — Сама бы не подумала. Новое «хобби» появилось само собой. За невозможностью рассказать кому-то о своих мыслях, которые в последнее время стали очень досождать, она стала записывать их в тетрадь. В какой-то момент Аддамс стала замечать, что в ее записях появляется рифма. Стихи казались ей глупой затеей, но это было лучше, чем просто сплошные тексты в ее тетради. Ворон сам не заметил, что стала пытаться подбирать что-то вроде мелодии к стихам. Конечно, Уэнсдей находила отвратительным написание песен, но это было не так плохо, и это было единственным, что, по мимо сигарет, ее успокаивало. У Аддамс даже появился лирический герой, который был персонажем всех её песен. После того, что произошло между ней и Энид, она перестала получать удовольствие даже от игры на виолончели, хотя заниматься не перестала. Писательство также было почти заброшено, так как ворон старался не находиться в комнате лишние секунды. — Последний раз дома я был давно, ведь его снесли, — тихая речь, больше походившая на мысли в слух, обрывала тишину наступившей ночи. Ручка тихо скользила по листу бумаги в чёрной тетради. Аддамс оторвалась от написания, начав ручкой тихо отбивать ритм, который, по всей видимости, должен был быть у песни. Девушка сидела на крыше и писала песни. Если бы это был глупый романтический фильм, то сейчас бы играла грустная музыка, и в следующую секунду должен был появиться тот самый парень, который пытается добиться сердца главной героини. Такое бывает только в фильмах, поэтому заместо Эдварда на крыше появился другой вампир. Танака спокойно прошла к своему привычному месту, но в этот раз она не сразу достала сигарету. Вместо этого она протянула что-то Уэнсдей. Это заставило Аддамс повернуться к Йоко. Вампир протянул ей целую пачку и зажигалку. — Вот твои, — уголки губ Танаки приподнялись вверх в доброй улыбке. — Я не стану отдавать тебе все пачки, на которые хватило твоих денег. Мне не хочется, чтобы ты выкурила их за один вечер разом. Аддамс осторожно кивнула, забирая пачку. — Когда закончится, просто скажи мне. Дальше последовал уже знакомый звук зажигалки и горький запах дыма. Уэнсдей распаковала свою пачку и достала одну сигарету. Всё те-же приятно болезненные ощущения. То же жжение во рту, но жжение в груди не пропадало, сколько бы она не курила. Трещина на ее сердце, которое, как бы не пыталось, оставалось покрасневшим, болела и не собиралась проходить. Теперь можно спокойно продолжать писать. Как не странно, её абсолютно не напрягало нахождение Йоко рядом. Она продолжила подбирать ритм мелодии, которую, вероятно, никто никогда не услышит, время от времени вдыхая дым, наполняя им все лёгкие. — Чем ты там таким интересным занимаешься? — Танака откинула Аддамс вопросительным взглядом, пытаясь рассмотреть, что написано в тетради. — Пытаюсь разобраться с новым хобби. — Ты пишешь стихи? — всё же разглядев несколько слов, спрашивает вампир. — Что-то в этом роде. Танака немного наклонилась, чтобы лучше рассмотреть записи, когда ворон быстро закрыла тетрадь. Йоко обиженно нахмурила брови. — Да ладно тебе. Мне просто интересно, — сказав это, она затушила сигарету о покрытие крыши, а окурок закинула в полупустую пачку. — Любопытная кошка осталась без хвоста, так что ты тоже можешь, — типичный монотонный голос немного хрипел из-за курения. — Как я скучала по твоим угрозам, Аддамс, — девушка улыбнулась, оголив острые клыки. — Тебе, видимо, становится лучше. На это Уэнсдей никак не отреагировала, просто продолжила размышлять о мелодии. Снова ночь, снова крыша. Ворон снова занят написанием очередной _песни_. Рядом курит уже знакомая девушка, сбивая пепел, который легко подхватила ветер, о перила. Они бы так и просидели в обыденной тишине, если бы вампир не начал говорить. — Слушай, — она прокашлялась. — Ты же знаешь, что у нас есть группа? Музыкальная типа, — добавила Танака, встретившись с Уэнсдей взглядом. — Допустим. — У тебя случайно нет какого-нибудь текста, который могли бы использовать как песню? Уэнсдей нахмурилась и приподняла одну бровь в недоумении. — Просто никто из нас не может придумать что-то стоющее, — Йоко пожала плечами. — Меня это не удивляет, — девушка встретилась взглядом с красными глазами вампира. — Вы — толпа кретинов. — Не будь так предвзята, Аддамс, — она закатила глаза. — Мы действительно неплохо играем. — Значит, вы плохо пишите. От этого вы не стали меньшими идиотами. Йоко нервно вздохнула. — Ну так помоги нам, Гениальная Уэнсдей Аддамс, не быть ещё большими идиотами. Ворон немного поколебался, прежде чем ответить. — Я поищу что-то, что может подойти. — Ого, я только что добилась снисхождения от тебя, Аддамс, — вампир улыбнулся. — Ещё слово и оно перестанет действовать, — Уэнсдей одарила её одним из своих убийственных взглядов. — Всё, молчу, — она сделала вид, что закрыла рот на замок и «выбросила ключ». Привычное молчание вернулось, лишь шелест страниц нарушал его. Уэнсдей не знала в какой момент, она стала такой великодушной, тем более по отношению в этому раздражающему вампиру, но это было отвратительно. Она склонялась к тому, что это была небольшая плата, за снабжение её ядом, завернутым в трубочки, не более. Их отношения нельзя было назвать дружескими, на самом деле, они ели дотягивали до приятельских. Они просто курили на одной крыше. — Вот один вариант, — ворон протянул тетрадь Йоко. Вампир взял тетрадь и пробежался глазами по названию. — «Секонд-хенд»? Ха, интересно, — на это Аддамс лишь закатила глаза, и принялась ждать когда девушка прочитает написанное на страницах. Она просто смотрела на свою обувь. Вампир стал пытаться подобрать мотив песне. — Мне нравится, — сказала Йоко. — Отлично подойдёт. Если другим не понравится, у них не будет выбора, — улыбка появилась на лице девушки. — Спасибо, Аддамс. — Есть одно условие, — вампир поднял глаза на Уэнсдей. — Песня должна звучать так, как я её задумала. Вампир был немного разочарован. Если учитывать музыкальный вкус Аддамс, песня была бы отвратительно скучной и больше походила бы на романс, но вариантов не было. Она просто кивнула и сфотографировала текст. — Тогда жду тебя завтра в третьем музыкальном классе, — говорила Йоко направляясь в здание. — В тридцать минут седьмого. Не опаздывай, Аддамс, — последнее было определённо лишним — Уэнсдей была синонимом слова пунктуальность. Ворон кивнул и достал из пачки сигарету. Кажется, это была третья за то время, которое Йоко была на крыше.