Паршивка

14 августа 3096 г. Island 2       Прошлым днем Нудл нездоровилось, но она скидывала это на усталость после бессонной ночи, и, быть может, на легкую простуду, которую подцепила в ходе еще одного дня, проведенного в изоляторе в ожидании нового ошейника. Но этим утром после своего пробуждения тигрица почувствовала себя хуже. Ощутив озноб, завернулась в одеяло.       — Неважно выглядишь, — подметил Голд, в кровати которого она проснулась. Он уже готов был подняться. — Это я тебя так разогрел?       — Не льсти себе, — прохрипела Нудл, не отваживаясь вынырнуть из-под мягкого кокона. — Я еще вчера себя хреново чувствовала.       — Простудилась, что ли? — усмехнулся шатен, потрепав ее за щеку. — Ничего, этим вечером горячие напитки прогонят все твои болячки.       — До вечера еще дожить надо.       Нудл задремала, а когда проснулась, Голда здесь уже не было. Поднялась. Все время лежать – тоже не дело. Даже не умывшись, она выбрала ученическую рубашку и вышла в коридор.       Легкий комок в глотке превратился в огромный валун, мешающий вдыхать воздух. Иногда частички этого валуна выходили в виде мерзкой мокроты. По пути до корпуса Нудл представлялось, как под конец дня вся территория старших курсов порастет в этой ее зеленой слизи.       Вырывавшийся хрип раздражал слух и нервировал Нудл. И, похоже, не только ее.       — Ты зачем пришла? — спросил Даффер, незаметно подкравшийся к ней. — Тебе в лазарет надо. Выглядишь так, будто сейчас помрешь.       Нудл сидела на подоконнике, запрокинув голову на стенку и обхватив себя руками.       Было непривычно видеть ее в строгой одежде, а на нем, как обычно, рубашка без рукавов, обнажающая густой темный волос на руках. Он был гуще, чем у большинства тигров, что не сочеталось с выбритым лицом.       — Пришла скоротать время до вечера, — шепнула Нудл. — Уйди. Убила бы, да сил не хватит.       — А что вечером?       — Спиртом пролечиться.       — Ты уверена, что это хорошая затея?       — Дедовские способы безотказны против простуды…       — Да ты посмотри на себя, — заворчал Даффер, когда девчонка начала содрогаться всем телом от приступа кашля. — Идем, я провожу до врача.       — Это обычная простуда, — прохрипела Нудл.       Она быстро устала сопротивляться его упрямости, да и не в настроении она для споров. Пришлось все-таки подчиниться.       — У тебя бронхит, — озвучил диагноз дежурный терапевт после осмотра.       — Бронхит? — удивилась Нудл. — Но откуда?       — Курить меньше надо…       Назначив лечение, врач отпустил ее, наказав строго следовать его рекомендациям, чтобы не лечь в стационар. Самым ужасным для нее был пункт о полном отказе от курения до выздоровления. Также был категорически противопоказан алкоголь, которым предлагал лечиться Голд.       — Ну так что? — поинтересовался Даффер, ожидавший на скамье у выхода. — Простуда?       — Не твое дело, — злобно хрипнула Нудл.       — Я что-то не так сделал?       — Ты подставил меня ночью, — прямо заявила она и утомленно опустилась рядом.       — Я и правда пытался тебе помочь. Дежурный призрак распознал вторжение в систему. К тому же, я тоже попался на этом. Вычет из стипендии сделали за соучастие в преступлении легкой тяжести…       — И зачем тебе надо было так рисковать?       – Глядя вчера на тебя, я подумал, что тебе и правда лучше будет там, вне купола, – он пожал плечами. – Знаю, что поступил легкомысленно. Но иногда мне и самому хочется все бросить и сбежать.       — Иногда? — она хрипнула, усмехнувшись. — Такого правильного мальчика посещают такие мысли?       — Правильного? — воскликнул Даффер. — Да ты просто не знаешь меня.       — Знаю. Ты придурок.       — Уж кто бы говорил, — заворчал он.       Она хмыкнула в ответ.       Этот человек смотрел на нее точно так же, как и Нудл на него — как на существо из иного мира. Как на кого-то чужого, непонятного, но довольно забавного.       Под вечер ее температура достигла тридцати девяти. Изнутри ее будто сжирало пламя, а стоило откинуть одеяло, как тело атаковал холод.       Рядом валялся навестивший ее Голд. Он был расстроен тем, что девчонка не пойдет выпивать. Рецепт медика оказался для нее весомее его советов. Это огорчало так, что Голд готов был силком потащить ее туда, куда он хочет пойти. Но, тем не менее, он остался в этой комнате.       Свет приглушен.       — Ладно, сегодня твоя взяла, — заворчал он.       — Можешь сходить с Кольтом, — промямлила она, борясь с желанием укрыться.       — Кольт — это не то. Я тебя люблю, а не его.       – Как мило, – прохрипела Нудл. – С каких пор ты перестал видеть во мне только куклу для справления нужды?       – Ты и не была никогда лишь куклой. Ты всегда мне нравилась. Есть в тебе что-то манящее. Сумасшедшее и придурковатое…       — Раз уж ты здесь, принеси воды…       — …Ты прямо как ребенок, — говорил он, подавая стакан воды приподнявшейся подруге. — Чувствую себя примерным опекуном. Неплохой сюжетец для ролевых игр.       — Как ребенок? — задумчиво хрипнула Нудл и запила антибиотик. — Тогда ты будешь педофилом, а не опекуном.       — Разве нельзя быть и тем, и другим одновременно? — муркнул Голд, принимая пустой стакан.       Он прошелся до стола. Послышался глухой стук стеклянного стакана о деревянную поверхность.       — Нет, — твердо ответила Нудл. — Суть опекуна в том, чтобы давать ребенку безопасность. Если ребенка попутно трахать, то это навредит ему.       — Любишь детей? — прокряхтел Голд, ложась на прежнее место.       — А как иначе? Я видела всю их беспомощность… Так хреново, когда не к кому обратиться. Мне было плохо. Гораздо хуже, чем здесь.       — Мне кажется, что из тебя выйдет неплохая мать.       — Вряд ли. Я знаю слишком мало, чтобы стать неплохой матерью…       — Слушай, не хочешь присоединиться к нашей семье? У тебя будет все то, чего тебе не хватает.       — Это ты типа предложение так сделал?       — Типа того.       — Из меня женушка как из тебя скромняжка.       — Так что скажешь? На тех же условиях, что и сейчас.       — Полное подчинение?       — Оно самое.       — Если ты это всерьез, то было бы неплохо, — шепнула она.       — Тогда договорились. Вернемся к этой теме после выпуска.       Голд обхватил тигрицу, привлекая ее к себе. Спустя еще секунду он услышал громкое довольное урчание под боком, исходившее от рыжей девушки, ощутившей спокойствие от того, что она была в этой темноте не одна.       Поворочавшись, Нудл интуитивно уткнулась в сильное тело. Она была уверена, что если ей станет хуже, то этот громила сможет облегчить ее страдания и принести нужные лекарства. Все будет в порядке. К ней пришла мысль о том, что свободой можно и поступиться, если этот человек сможет сделать ее счастливой.

***

      В любом сне вне зависимости от сюжета она видела решетки. В любом сне она шла по единственной доступной ей тропе, наблюдая за сменяющимся окружением.       Но в этом сне Нудл внезапно перестала быть лишь наблюдателем.       Услышав приглушенное рычание за спиной, она остановилась. Утробные звуки стали громче.       Она осторожно посмотрела за плечо и вздрогнула. Позади стояло косматое четвероногое нечто, походившее на огромного волка. Его алые глаза источали голод.       Поняв, что его заметили, зверь оскалился, обнажив серию острых зубов, и кинулся на свою жертву, брызгаясь склизкими слюнями. И что-то подсказывало Нудл, что не стоит вступать в бой с этим чудищем.       Попытка убежать оказалась неудачной: стоило Нудл рвануть вперед, как клыки быстрого зверя впились в ее шею. Челюсти сомкнулись.

***

      Подорвавшись, Нудл села и схватилась за горло. Прерывистое хриплое дыхание. Учащенный пульс. Глотку будто прожигало и разрывало изнутри. Но благодаря лекарству жар спал.       За окном — глубокая ночь.       Краем глаза она заметила храпящего Голда. Его храп подозрительно напоминал рычание того зверя, который приснился ей, превратив вполне обычный сон в кошмар.       — Гад, — с негодованием выплюнула она, снова упав на подушку и укрывшись одеялом.