Паршивка

5 января 3098 г. Island 2       …Ее глушило, и та мертвая тишина, в которой она оказалась, пугала Нудл своей неестественностью. На миг ей почудилось, что она перестала существовать. Или перестал существовать весь мир? Любая ее догадка была далека от реальности.       Все ее восприятие рухнуло. Нудл уже не понимала, что с ней происходит. Ее бросало и в холод, и в жар. Внутри бушевало пламя, а снаружи его гасили холодные ветра.       Собственная дрожь не воспринималась ею как что-то, исходящее изнутри, а как нечто, беспокоящее извне. Нескончаемые толпы мерзких насекомых. Нудл хотелось стянуть с себя эту проклятую кожу, разодрать ее, чтобы прогнать их.       Внутри нее двигалось что-то, от чего дурные ощущения притуплялись, сменяясь на волны удовольствия. С каждым толчком из нее рвано вырывался воздух. И еще толчок. Снова. Второй, третий, четвертый. Глубже. Быстрее.       Где-то на задворках своего помутненного сознания Нудл понимала, что лежит на кровати. Но чья это кровать? Где она стоит? И стоит ли она вообще? Может, она плывет. В подтверждение этому Нудл ощутила, как она падает, скатывается, а кровать нескончаемо раскачивается. Она вцепилась в простыню, удерживая себя над мутными водами, из которых ей никогда не получится всплыть.       Страшно штормило. Ее мутило, но содержимое желудка упрямо не хотело выходить. Зацепиться бы за что-то взглядом, но в этой тени не находилось ни лучика света, из-за чего она готова была кричать.       Кричать от страха, от боли, от неуверенности. И от одиночества, в котором она не могла жить.       Но тут наваждение отступило, и Нудл услышала отдаленный голос, на деле звучавший прямо над ухом:       — А я говорил, чтобы ты не глотала больше одной дозы. Специально взял психостимулятор, чтобы не увеличивала. Но что сделала — то сделала, получи и распишись… Ничего, сейчас полегче станет…       Собственные вопли доходили до Нудл будто сквозь пелену. С каждым движением ей действительно становилось лучше, но ощущение странной давящей пустоты вокруг никуда не уходило. Даже несмотря на далекий голос, доносившийся будто с другого берега реки, или из-за стены, но дающий понять, что она в этом мире не одна.       Когда ее перестало укачивать и немного отпустило, Нудл осознала, что лежит на спине. Нагая и беспомощная. У нее не хватало сил даже на то, чтобы приподняться.       Над лицом свисали знакомые дреды, сползающие с крепкого плеча, и больше ничего, что она могла бы увидеть. Над ухом гулял горячий воздух от дыхания тигра, подмявшего Нудл под себя. Он пару секунд переводил дыхание, готовясь продолжить с новой силой.       От резкого скольжения ткани под спиной Нудл испуганно крикнула, боясь упасть и окончательно провалиться в бездну. Она крепче вцепилась в простыню. Картинка перед глазами померкла снова, когда укачивающие движения возобновились. Прохладного воздуха стало больше. Стало больше ненавистных насекомых.       Резкий рывок. Она запрокинула голову, отдаваясь наслаждению. Из-за собственного восторженного визга Нудл не услышала посторонних шагов, но до нее доходил чужой, мерзкий и при этом до боли знакомый голос. Но она не могла вспомнить, кому он принадлежал.       — Чего тебе? — рыкнул громила над ней. — Я занят.       — Ты чего ей дал? — спросил смакующий склизкий голос. — Ты смари как надрывается.       — Нимфа, — пропыхтел тот.       Ее потянуло вниз. Нудл впилась когтями в державшие ее руки, закричав то ли от боли, то ли от удовольствия.        — …Слышь, ты вроде должен мне за помощь по годовой… Может, уступишь по-братски?.. Парней слишком много, а девочек слишком мало. Тех, что имеются, следует пускать по кругу, чтобы у каждого была возможность получить удовольствие…       — Падажжи…       Оргазм ударил в голову, заставив ее завопить. Но лучше Нудл себя не почувствовала. Наоборот, ее начала сковывать мигрень.       Так хорошо, что даже плохо. Нет фразы, которая бы лучше описала ее состояние в эту минуту.       — …Добро. Так и быть, верну должок…       — Да она ширнутая подчистую, даже не заметит… Кошерно будет, если еще позову того, кому сам задолжал…       Она не могла в полной мере понять смысла тех слов, которые слышала. Сердце заходилось так, будто вот-вот оторвется и выскочит наружу, хоть и Нудл уже никто не трогал. Ее оставили. Но ненадолго.       Когда она открыла глаза, то наконец поняла, чей голос слышала. Перед ней возникли рыбьи глаза преследователя, о котором Нудл уже успела позабыть.       — Ну привет, крошка, — когтистые пальцы вцепились в ее бедра. — Говорил же, что доберусь…       Казалось, Кольт не был удивлен. Он ждал этого момента. Он знал, что так и получится. Он крался окольными путями, сначала подкинув идею с наркотиками, а затем сделав Голда своим должником. А быть должником Голд не любил. Обычно в долг брали у него, но не он.       — Нет, — испуганно воспротивилась Нудл, видя мутные, вожделенные глаза. — Отстань от меня!..       — Смотри, как надо, — обратился Кольт, очевидно, к Голду.       Он выпрямился, снимая рубашку и подставляя солнечным лучам свое скудное тело.       Ее разум противился происходящему. Этого просто не могло быть. Это происходит не с ней. Ведь если это правда, то Голд ее предал, а это невозможно. Но если это невозможно, то что Нудл делала под Кольтом? Как она здесь оказалась?       Чтобы не наблюдать испуга, чтобы она перестала сопротивляться, ее перевернули, ставя на колени.       Нудл обмякла, сделавшись отстраненной. Сопротивление было бессмысленным. Единственное, чем она могла помочь себе — закрыть глаза. Так Нудл и сделала. Каждое движение внутри рвало ее связь с реальностью. Наркотические волны уносили подальше от тех ужасов, которые происходили прямо сейчас…       …Когда ее, как куклу, снова перевернули на спину, она увидела еще одного. Это был темно-рыжий тигр, имени которого Нудл не знала. Склонившись над ней, он не занимался с ней любовью, а сношался с ее телом. Ее мутные глаза не были ему интересны. Незнакомые пальцы скользили по талии, сжимая бока.       Скорость постепенно нарастала, но завершения этого процесса она так и не увидела…       — …Она отключилась, — возмутился рыжий, глядя на уснувшую Нудл. — Я еще не кончил, эй.       — Отключилась? — не понял Голд.       Кольта в этой комнате уже не было.       Окно высилось сбоку от кровати. До этого куривший возле него Голд отложил окурок в пепельницу и подошел к постели, чтобы убедиться, что этот парень не врет.       Бледная девушка не подавала признаков жизни. Тонкие пальцы уже не впивались в ткань простыни, а расслабленно лежали, чуть скрючившись.       — Как будто я прощу его долг за такое, — хмыкнул тигр. Ритмичным движением руки он снял напряжение, брызнув на ее живот. — Она в обмороке? Что с ней?       — Я разберусь, — промычал Голд. — Проваливай.       Когда Голд остался наедине с Нудл, он слегка похлопал ее по щеке.       — Нудл? — позвал Голд, но остался без ответа.       В нос ударял неприятный химический запах, исходивший от обнаженного тела. Он и раньше щекотал ноздри, но не был таким отчетливым. И Голду это не понравилось. Потормошил ее — и никакого ответа. Лишь голова безжизненно завалилась к плечу.       Но через еще секунду он вздрогнул, заметив белую пену, сначала блеснувшую в уголке побледневших губ, а затем потоком хлынувшую на подушку.       — Ну нет, — заворчал Голд, — только попробуй откинуться…       Голд понимал, что ему крупно влетит, если тигрица умрет из-за его легкомыслия. А его вина непременно вскроется. Окружающие знают, какие между ними отношения. Ведь он сам открыто заявлял о них.       Открыв инвентарь, он нашел препарат для интоксикации и выбрал внутримышечное введение. Развернув девку на правый бок лицом к себе, он воткнул шприц в ягодичную мышцу.       — Не смей уходить, — шепнул он, вдавливая прозрачное вещество.       Нащупал точку пульса на шее. Почувствовав его, Голд выдохнул. Есть большой шанс того, что от этой помощи Нудл придет в себя. Он отошел к окну, взял недокуренную сигарету.       Он стоял, не оглянувшись, когда Нудл проснулась. Она пощурилась. Заметив Голда, хотела позвать его, сказать, как ей плохо, но слова так и не были озвучены. Нудл снова провалилась в сон. Она чувствовала себя страшно измотанной и уставшей.       Докурив, Голд обошел кровать, остановившись уже по другую сторону. Он взял Нудл на руки.       Душевая кабина. Положив худое тельце на пол кабины, Голд включил душ. Нудл хмурилась во сне, пока он отмывал ее от пота с примесью химической вони и спермы.       — Ладно, — пробубнил Голд, выключая воду, — буду тогда лично следить за дозировкой, раз ты сама следить за ней уже не в состоянии.       Просыпалась Нудл под легкое укачивание, а окончательно пришла в себя, когда Голд положил ее обратно на кровать.       — Что со мной было? — спросила она с искренним непониманием.       — У тебя была передозировка, — ответил Голд и уселся на край кровати. — Я тебя спас.       — Было только это? — в ее голосе угадывалось сомнение.       — Ну, я облегчил твои страдания.       — И как же?       — Хорошим трахом, разумеется. Сама подумай, как еще? — он оглядел ее. — Одеться-то сама сможешь?       — Что-то не хочется…       — Ладно, отдыхай.       — А как же пары? — спросила она, поняв по освещению, что сейчас день.       — Какие тебе пары? Ты чуть не откинулась. Лежи давай.       Она неторопливо подтянула ноги к груди и обхватила их руками. Редко от Голда можно было дождаться такой заботы, как сегодня. Хоть эта забота и грубоватая, но все же.       Но Нудл не отпускало то, что она видела. В памяти четко всплывала физиономия Кольта, искаженная похотью. Сама вероятность того, что Кольт был с ней в постели, казалась ей чем-то невозможным, карикатурным и гротескным. Но могут ли наркотические глюки быть столь реалистичными?