All the things you took away

Кислотный дождь проедает дырки на его футболке, — поэтому Морти бежит в первое попавшееся здание и пиздит из неё местную спецодежду. На полпути к успеху огромный охранник с чешуйчатой головой поворачивается к нему и что-то произносит на своём языке. У Морти нет оружия, кроме портальной пушки, поэтому он открывает портал прямо через громилу и прыгает в следующее измерение. Мысль о возможных чипах на мгновение заставляет его подкоситься. Мальчик судорожно общупывает заднюю сторону шеи и начало позвоночника и чувствует маленький комок. Приходится провести около десяти минут около темного отражения стекол, чтобы самостоятельно вырезать и убрать чип. Это больно, но не больнее экспериментов Рика. Морти должен бежать, не оглядываясь, потому что ему нельзя возвращаться домой.

***

— Хочешь увидеть, как я выгляжу на самом деле? Вопрос такой неуместный после десяти минут полной тишины, что мальчик невольно вздрагивает, отрываясь от рисования людей на запотевшем стекле. Пустой космос равномерно гудит вокруг тарелки. — В-всмысле? Как старик? — Ага. Мы летим в одно гнилое место, малой, чтобы дать по заднице моей версии из параллельной вселенной. Я насолил ему в молодости, и теперь, рыг, он пытается убить меня. — Ч-чего? Что ты сделал? — Убил его жену. И дочь вместе с ней. Морти испуганно молчит, замерев, как мышка, и уставившись в лобовое стекло. Рик Прайм смеётся — как легко заставить мелкого наложить в штаны! Это греет его эго и щекочет яйца. — Т-ты- ты ведь шутишь, да? — О-о нет, пацан, — Рик резко останавливает корабль и поворачивается к нему с ужасным выражением лица, — я хочу, чтобы ты понял, насколько я ужасен. Я пришел к этому Рику в гараж много лет назад и убил его семью, потому что он не захотел присоединиться, он решил, что может быть лучше меня. Но это никогда не было правдой, детка. Во всей Мультивселенной нет никого, кто придумал бы порталы раньше меня. Я — чертов бог, Морти, и мне хочется, чтобы ты понял это. Он хватает ребенка за подбородок и подносит его лицо к своему, чтобы несколько секунд насладиться его испугом с улыбкой на лице, и после спокойно отпускает его и берётся за штурвал. Морти исступленно смотрит вперед, игнорируя слёзы, вытекающие из глаз, и молится всем богам, чтобы всё это оказалось шуткой. Прайм насвистывает какую-то веселую мелодию и покачивает головой в такт, будто ничего не случилось. Но не это самое ужасное. Самое ужасное — это тот факт, что Морти понравилось, когда Рик схватил его за лицо. Как будто он подчинил его себе, дал понять, что Морти ничто и всегда был ничем. Это немного обижает, но только самую капельку, чтобы смягчить сладость. Морти нравится, насколько его Рик сумасшедший. — Вот и он, посмотри! Мальчик послушно поворачивает голову к фигуре на другой стороне космической станции, но плохо видит человека в темноте. Это высокий мужчина в белом халате, на его голове светлый ёжик волос… Это старый Рик, такой, каким он должен быть, но даже так он выглядит неплохо. Чужой Рик в пару мгновений успевает выстрелить в его деда шквалом лазеров, но это пустая трата времени, ведь наноботы успевают сшить его тело за секунды — даже не нужно использовать щит. Морти испуганно держится за Риком, чтобы не встретиться со странным стариком, но вдруг выстрелы прекращаются. — Ты что, притащил с собой ребенка? — О, совсем забыл! — Прайм хлопает себя по лбу и выставляет мальчика вперёд, положив руки на дрожащие плечи. — Познакомься, женатик, это Морти, твой гипотетический внук! Скажи, милаш? — Не прячься за ним, ублюдок. Прайм миролюбиво отпускает Морти и приказывает ему отправляться в корабль. Мальчик делает всё ровно так, как должен, и следующие десять минут просто сидит на пассажирском, ожидая Рика, и нервно грызёт ногти. Этот старик напугал его. Почему дедушка убил его семью? Ведь они ни в чём не были виноваты. Зачем вообще тогда оставлять его в живых? — Я вернулся, детка, — торопливо оповещает Прайм, залетая внутрь и пристегиваясь, — теперь надо валить отсюда, пока тебя не порвало на кусочки, ха, да, малыш? — Ч-что? Они буквально отлетают совсем немного от станции, чтобы взрыв не задел тарелку, и после этого Рик выдыхает, начиная смеяться. — Он… он мертв? — сломанным голосом спрашивает Морти, но Рик не отвечает ему. Они просто молчат всю поездку.

***

Их дедушка оказался очень необычным человеком. Самым умным во Вселенной, как он сам выражается. Морти относился к нему с недоверием поначалу. Все боялись его — только мама радовалась, что он наконец вернулся, и без лишних вопросов освободила кладовку и начала готовить на одну порцию больше. Рику около семидесяти, но выглядит он на тридцать. В этом ещё одна его особенность: Санчез — гениальный учёный, который изобрел наноботов, не позволяющих ему стареть. Морти не верил сначала. Морти прятался и не говорил с ним, но знал, что Рик сам рано или поздно познакомится с ним. Так оно и вышло. В один прекрасный день дедушка ворвался к нему в комнату и пригласил выйти с ним подышать. Морти ожидал место вроде парка или заднего двора, но никак не кислотно-зелёного портала, ведущего на неизвестную планету. Звёзды напугали его. Только через десятки таких вылазок он смог принять тот факт, что его неизмеримо сильно тянет к космосу. Рик, на самом деле, хороший дедушка. Он никогда не ругается, всегда остаётся трезвым, помогает маме с готовкой по вечерам и даже играет с папой в шашки. Он приносит Саммер красивые наряды с других планет, а однажды приволок для Морти объёмную карту Млечного Пути, которая умещается в колпачок от ручки. Рик весёлый и всегда улыбается. Всего за месяц он стал неотъемлемой частью семьи, будто всегда был здесь, просто отошёл на неопределённое время. И Морти, никогда прежде не видевший ничего подобного, быстро его полюбил.

***

— Что, всё ещё дуешься из-за вчерашнего? Да ладно. А если так? Прайм нагибается к внуку, чтобы дотронуться улыбкой до детской щеки. Морти строит обиженное лицо и отворачивается. — Ох, я понял. Тебе нужно твердое «да». — А-ага. — Что ж, мой ответ всё тот же: маловат ещё. — А ещё я твой внук, н-но это не помешало тебе поцеловать меня. — Инцест — дело семейное, малыш, а вот с возрастом я не люблю шутить. Так что давай забудем об этом, ладно? Хотя бы до восемнадцати. В коридоре стучит дверной замок, входит уставшая мама с пакетом продуктов и, запыхаясь, снимает туфли. Молча проходит на кухню, и Морти с Риком могут слышать незамедлительное открывание пробки и быстрые глотки. — У-ух, Бет, тяжёлый день? — Да, пап, я просто устала. Мама наконец слабо улыбается и уходит наверх. Морти печально подбирает под себя ноги и утыкается носом в колени, как одинокий щенок. — М-мама так часто пьёт в последнее время. Рик не отвечает, только недолго всматривается в темноту коридора, куда ушла Бет. — Погнали, Морти. — Куда? — За кристаллами. О-очень важными. В детских глазах рождается влажный блеск, и зелень портала немедленно поглощает его. Дед и внук стоят на каменном плато, над ними пасмурное дымное небо, и в густом воздухе висит запах угля. У Морти болит голова, становится будто ватной, паника прорастает под глазницы и зубы, пока Рик вручает ему кирку и мешок. — Наберём один пакет и свалим. Хочешь по мороженому, пёс? Я вот хочу. Морти не может полноценно пользоваться ногами, — они заплетаются и липнут друг к другу, — мальчик винит во всём странную атмосферу, покрывается горячим потом и терпеливо колотит киркой по каменной глыбе. Сил не хватает, его руки похожи на слабые макаронины. Инструменты падают из рук, Морти бессильно опускается на колени и прикасается лбом к прохладной поверхности. Рик будто не замечает этого, просто выбивает из камня изумрудные кристаллы, насвистывая какую-то мелодию. Боль перерастает в тик, Морти судорожно вскрикивает, как дикое животное. — Терпи, малыш, — тихо бормочет Рик, — пакет ещё не набрался. — П-почему тебе не больно?.. — Я весь утыкан имплантами, мне невозможно причинить боль. — Тогда зачем… т-ты… взял меня? Морти складывается пополам и сжимает в руках камешки, сгрызает до крови края ногтей и плачет от боли, пока Прайм продолжает как ни в чём не бывало работать над глыбой. — Потому что ты перекрываешь мои мозговые волны, — спокойно отвечает Рик, улыбаясь, — кричи, так будет легче. Морти кричит. И брыкается в бессильной агонии, не веря, что Рик действительно делает это с ним. Пытается доползти до него, цепляется за ноги, в конце концов находит валяющуюся рядом портальную пушку, но как только вводит координаты, Прайм больно пинает его ногой. — Я объяснил всё предельно ясно, чтобы до твоего крошечного мозга наконец дошло, — он садится рядом на корточки, приподнимая одной рукой голову внука, — ты — мой инструмент, Морти. Такой же, как эта кирка, только живой и с функционирующими органами. Успокойся, и я введу тебе обезболивающее. Ты же этого хочешь, правда? Мальчик заходится беззвучным плачем, дёргает его за рукав обеими руками, но боль не прекращается. Рик хмыкает и встаёт с земли. Морти постепенно затихает, прежде чем провалиться в облегчающий обморок. Когда он просыпается, новый рассвет уже освещает гостиную, а в его ногах валяется скатанный плед. С жуткой головной болью он приподнимается на локтях, но рядом никого нет — во всём доме, похоже, пусто. — Рик? Морти не узнаёт своего голоса — слишком хриплый и слабый. Рядом мигает воздух, пока не появляется чёткая голограмма его деда, и Рик, спеша куда-то, обращается к нему: — О, проснулся? Заебись. Вечером ещё кое-куда сходим, так что поднимайся. — Зачем? — плаксиво давит Морти и пытается встать. — З-зачем ты это сделал? Я опять накосячил? Это было наказание? Прайм на что-то отвлекается, говорит с инопланетянином около минуты, потом возвращается к Морти и с улыбкой глядит на него. — Нет. Я всё объяснил, малой. Теперь покасики, у дедушки много дел! Голограмма исчезает, а Морти отчаянно хватает за грудки воздух, болезненно вскрикнув. Пережитое даёт о себе знать, он почти задыхается от резких движений и в конце концов снова падает на диван.