All the things you took away

Что-то тяжёлое трясётся внутри, как рождественский пудинг, пока он шагает по грязному асфальту, ныряя меж грузных мокрых тел. Это планета Нона-зет, по размеру чуть больше свёрнутой Австралии, — гиблый уголок для таких же отщепенцев, как Морти. Задняя сторона шеи ещё саднит и кровоточит, он может чувствовать, как тёплая кровь каплями затекает под кофту и сползает по позвоночнику. Здесь холодно. Он равнодушно вертит перед глазами портальную пушку, игнорируя близкие выстрелы и тревожное мяуканье кошки у ног, и постепенно сдаётся — впервые за сутки на минуту прикрывает веки. Образ когда-то знакомых людей въедает картинку в памяти. Морти отшатывается, продирает глаза и снова пялится на пушку. Хватит на один портал. Идей, где достать ещё жидкость, всего одна — пойти к местному Рику и спиздить парочку литров, пока он бухает или строит злые планы (чем вообще занимаются Рики?), но видеть эту рожу и любой намёк на голубые волосы Морти не горит желанием. Его тошнит от самой мысли, что придётся идти к Рику. Тем не менее, Морти похуй. Он бы с радостью умер, так что бояться нечего — он открывает портал на Землю и уходит с Нона-зет. У него уходит ещё два грёбаных дня, чтобы отыскать этого Рика. Морти питается тем, что пиздит из магазинов, зато теперь может блеснуть умением драться с бомжами за хлеб и фильтровать дождевую воду бумажной салфеткой. Котлетке пришлось есть не привычный корм, а объедки картошки из Деннис, но кошка оказалась не против. Морти украл ей целый пакет и сам стащил пару палочек. Ёбаный бойскаут пригорода Сиэтла. Местный Рик не живёт вместе со Смитами, он просиживает штаны в старом доме, где растил Бет. Морти не знает адрес, поэтому ищет, как тот пацан из «Назад в будущее», через залупу и левых людей. Наконец, провонявший мусоркой и очень злой, он находит его. Рик спокойно работает в гараже. Он старый, похож на того, которого они с Праймом бросили на астероиде. Морти наблюдает издалека, через детскую подзорную трубу из магазина игрушек, и ждёт, когда Санчез свалит. Что-то странное ощущается во всей обстановке, в гараже, в движениях старика… Ах, вот оно что. Гараж был взорван. Морти как-то неприятно вздрагивает, когда до него доходит. Это один из тех Риков, семьи которых были убиты Праймом. Поэтому он не живёт со Смитами. Поэтому в доме больше никого нет. Через мгновение гараж оказывается пустым. Морти, слегка подрагивая от страха, несётся внутрь через дорогу и быстро соображает, где может находиться жидкость. Прайм обычно оставлял заначки там же, где прятал пиво. Мальчик судорожно хлопает по верстаку, общупывает углы шкафа, пока наконец не находит под сероватым покрывалом торчащие канистры с кислотно-зелёной жидкостью. Он успевает стащить один как раз в тот момент, как возвращается Рик. Старик сперва ничего не замечает, просто продолжает искать что-то на потолке, игнорируя Морти, заправляющего портальную пушку. Неожиданно он оборачивается. — Ебучий нахрен, — хором проговаривают оба, увидев друг друга. Кошечка подбегает к Рику и трётся о его ногу, на секунду отвлекая, но он не поддаётся даже на это. — Ты кто, блять, такой? Морти медленно и молча берёт с пола канистру и осторожно отходит назад, смотря прямо Санчезу в глаза и кыская Котлетку. Рик перехватывает его руку и подтягивает жидкость обратно. — И-иди нахуй! — скороговоркой выкрикивает Морти и даёт дёру. Погоня длится недолго. Уже через двадцать метров Морти хватает кошку в охапку и прыгает в портал. На другой стороне открывает ещё с десяток, чтобы запутать след, и прыгает в первый попавшийся. Адреналиновый кайф захлестывает с головой, как приливная волна, только через пять минут стояния у бешеного ручья на чужой планете. Морти бросает галлон жидкости на землю и подпрыгивает в диком экстазе. — Выкуси, ссука! — кричит он в небо и показывает облакам средние пальцы, будто Прайм может услышать его отсюда. Котлетка счастливо падает рядом, но не от удачной кражи, а от высокой травы с щелкающими насекомыми, и блаженно растягивается под сероватым солнцем. Морти не знает, что делать. Весь его план состоял из побега и выживания, грабёж жидкости — чисто побочный квест. Вопрос о том, как жить дальше и ради чего жить дальше, до этого момента вообще не всплывал в его голове. Мимолётная радость сменяется тупым оцепенением. Морти садится на землю и смотрит на ручей. Проходит час или весь день, прежде чем он находит силы подняться из-за нарастающего желания поесть. Мальчик пробует мягкую траву, растущую у берега, и когда через час его не рвёт кровью и не проносит, срывает себе ещё. Котлетка наблюдает, как Морти медленно жуёт траву, глядя в сырую землю, и лениво отворачивается. Всю следующую неделю Морти живёт на полную катушку. Двое суток тусит на Пента-икс, ошиваясь среди рабочих склада и подворовывая у них еду, потом, когда его уличают охранники, сбегает в какую-то дыру в жопе галактики, где поселяется в заброшенном сарайчике на отшибе деревни. Этот мир похож на фэнтезийный, поэтому Морти нравится. Он строит себе кровать подальше от стены, у кучи сена, подбивает её камнями с другой стороны и остаётся вполне довольным даже такой альтернативой. Иногда он пишет по слову в измятый блокнотик с собакой на обложке, но, кажется, с каждым днём он всё меньше и меньше способен держать карандаш. По ночам холодно, особенно если идёт дождь и заливается ручьями под доски, но Морти хорошо уже оттого, что льёт не на голову. Ему пока не приходит на ум, почему он стал таким. Как он из домашнего мальчика превратился в кочующего по вселенной бомжа, радующегося туалетной бумаге и упаковке кошачьего корма. Морти глубоко внутри знает, кто сделал его таким. Кто оставлял в одиночестве на неделю, кто забывал кормить, кто ставил опыты без наркоза, кто насиловал без смазки и растяжки, кто мог накачать транквилизаторами и взять с собой в другой конец мира просто как живой щит. Морти знает, но не хочет доставать это из памяти, обдумывать, анализировать. Он слишком маленький и тупой для этого. Однажды ночью, где-то на четвёртые сутки, он просыпается от грозы. Громкий раскат и яркий всполох перекрывают его голос. — Папа… — бессознательно бормочет он, будто и правда надеется увидеть фигуру Джерри на пороге хлипкого сарая, и вдруг, впервые за грёбаные полгода, заходится рыданиями. Гроза растворяет в себе все звуки, так что Морти не чувствует себя таким убогим. Слёзы сменяются криками. Мальчик разрывает огрубевшими пальцами землю, безнадёжно покачиваясь от истерики, и напуганная раскатами Котлетка жмётся к его боку. У него уходит сорок минут, чтобы успокоиться. Морти не знает, сколько на самом деле прошло времени, у него нет часов. Утренняя прохлада приносит с собой запах озона и свежей травы. Морти отдалённо понимает, что не ел уже сутки. Ему не хочется. Желудок, кажется, отмер за ненадобностью. Сильная слабость и боль в голове задерживают его в отсыревшей постели ещё на пару часов. Когда кошка начинает проситься на улицу, Морти безразлично откапывает в куче тряпья канистру с портальной жидкостью и приходит к выводу, что ему пришла пизда, потому что осталась всего пятая часть всего объёма. Если ему хватило этого только на неделю, то сколько необходимо, чтобы полноценно уйти из этого измерения? Пять галлонов? Десять? Грёбаный бассейн? Морти решает, что пора вставать, когда от голода начинает ныть под рёбрами. Доковыляв до деревни, неловко ошивается рядом, стараясь придумать, что поесть. Какое же жалкое зрелище, думает он, и тут же вспоминает, что ещё и пожизненно криво ходит — интересно, заметно ли это при первом взгляде? Сможет ли он когда-то снова бегать, как до Рика? Если бы Прайм был здесь, он бы рассмеялся и сказал, что легче состряпать ему новое тело, чем пытаться исправить это. Анальный секс в таком возрасте приводит к неправильному формированию костей малого таза, венозным застоям, нарушению питания тканей и прочее, прочее, прочее. Морти уже вкусил последствия и смутно понимает, что дальше их будет только больше. Равнодушный взгляд бродит по домам деревни, останавливается на соломенных крышах, Морти без восхищения отворачивается, как вдруг понимает, что краем глаза заметил Рика. Нет. Он ищет снова в том же углу, но больше не видно никаких голубых волос или серой олимпийки. Боже-боже-боже, какая же жопа, такое не могло просто показаться, он… — Ты нашёл меня, — одними посиневшими губами шепчет мальчик в шумный воздух. Где-то в его ухе чип тихо пикает один раз. На глаза наворачиваются слёзы. Морти идёт обратно к сараю, дрожащими руками достаёт канистру и выливает остатки жидкости в портальную пушку, хватает Котлетку и прыгает в кислотный вихрь. Перед домом Санчеза пусто. Взорванный гараж одиноко стоит без хозяина. Либо побег, либо боль. Ещё немного жидкости означает продлить свободу на пару недель, месяц; ещё немного жидкости — и он отложит мучения, потому что Прайм никогда не убивает. Прайм знает, что боль хуже смерти. Побег означает смерть, ожидание — пытки. Внутри Морти что-то тихо начинает кипеть. На полке в вечернем свете заманчиво блестит бластер. Морти без раздумий хватает его и приставляет к голове под подбородком. Тяжёлое дыхание становится паническим. Неужели он опять думает о смерти? Те десять ударов ремнём ничему его не научили? Если только Прайм поймает его, если он увидит, Морти ждёт наказание гораздо хуже. Именно поэтому нельзя больше мешкать. Смерть или боль. Смерть или боль. Смерть или… В бластере нет заряда. Значит, всё-таки боль. — Опусти пистолет! Старый Рик вваливается в гараж и приносит с собой запашок сильнейшего перегара. Он еле стоит на ногах, но явно не пьян до такой степени, чтобы не осознавать происходящее. Морти мешкает, не зная, позволить ли ему убить себя или начать сопротивляться — всё одинаково хуёво. Наконец он поднимает руку с бластером. — Мне нужна портальная жидкость, — не своим голосом хрипит он, посматривая на канистры позади Рика, и вдруг неожиданно для самого себя чувствует, как по щекам стекает мелкая слеза. — Хотя бы на тридцать зарядов, и я уйду. Теперь Рик понимает, что это за пацан: те самые Морти, с которыми возится почти каждый Санчез в центральной конечной, только этот какой-то странный: с обросшими спутанными волосами и весь покрытый ссадинами, больше похожий на отпрыска бомжа, чем на его внука. До Рика наконец доходит, что его насторожило в их первую встречу. Странная поза и медленный бег. — Опусти пистолет, — ровно повторяет Санчез, вытягивая вперёд пустые ладони. Морти отходит на шаг, но всё равно держит бластер нацеленным прямо на Рика. Старик тяжело вздыхает и просто протягивает руку, чтобы нашарить канистру позади себя. — На, держи, — Морти недоверчиво пялится, но быстро выхватывает жидкость и, не опуская пистолет, продолжает свой демарш из гаража. — У тебя кошка голодная. Мальчик на мгновение переключается на жалобно мяукающую Котлетку и снова переводит взгляд на Рика. — И? — Одну секунду, силь ву-эээ пле. Старик открывает в стене маленький портал, чтобы знакомым жестом достать парочку Вискасов, но едва Морти тянется к его руке, отпрыгивает назад. — Не-эээ-а, пёс, не так быстро. Сначала скажи измерение. — Т-ты первый. Рик ухмыляется, будто от удивления. — С-137. — Я… — Морти медленно опускает бластер, — я точно не знаю номер, но меня называют Прайм. Рик не показывает своих эмоций, но если бы мальчик знал, сколько галактик сейчас столкнулось и взорвалось в его пожилом мозгу, он бы, наверное, расплакался. — Ха. Прайм, значит. Морти начинает панически дрожать, выхватывает из чужих рук кошачий корм и открывает портал. Через секунду в гараже остаётся только один ахуевший Рик. Для уверенности он размашисто садится за стол, отыскивает клавиатуру, наводит сканеры и в конце концов убеждается, что в его доме на самом деле только что побывал внук Рика Прайма. И самое ужасное — он его проебал. Возникают и другие вопросы, — почему пиздюк шароёбится по Вселенной вдали от Рика, почему он странно ходит и откуда у него кошка, — но С-137 и без того уверен в том, что там произошло. Он просто не хочет обдумывать это. В этот раз он не упустит ёбаный шанс. Рик хватает со стола пушку и уносится в портал за Морти.