All the things you took away

Кислотный дождь уже проедает дырки на кофте, поэтому Морти закутывается плотнее, укрывая кошку, и прибавляет шаг. Рядом полно домов, но ни в одном не спрятаться: входы охраняют массивные железные двери. Склизкие тела местных жителей, не восприимчивые к кислоте, на мгновение заслоняют его от капель. Или Морти так кажется. Над ним разворачивается широкий зонт — и уже знакомый старик, нагоняя, держит его над мальчиком. Морти заботу не оценивает: ударяет дырявым ботинком прямо по дряхлым коленям. — Как невежливо, — цокает Рик, продолжая держать над ним зонт, — мог бы и спаси-эээ-бо сказать. — П-пшел ты. Морти догадывается, зачем его преследует С-137. Каждая жертва Прайма хочет завладеть им. Какие же наивные дураки — его Рику нет никакого дела до своего Морти. Ему легче взять нового из Цитадели, чем возвращать старого. — Тебе нужен мой Рик, п-правда? — М-морти, тебя ведь так зовут? мне насрать на твоего Рика. Мне больше интересно, зачем ты шароёбишься в моём измерении. Внутри ребёнка всё холодеет: Рик назвал его по имени. — Куда уходишь, придурок? Тут, блять, кислота льётся, если не заметил! — Не т-трогай меня! Морти вяло пытается отойти, хотя мысленно уже сдался, лишь бы кислота не прожгла шерсть Котлетки, как вдруг чувствует странную пустоту в голове. Легонько качнувшись, он всё-таки возвращается под зонт. — Жрать хочешь? Он угрюмо молчит, но на самом деле пытается не упасть от головокружения. — Да-да ладно. Голодный поди. — Ага, — Морти как-то саркастично поджимает плечи, — щас, уже б-бегу есть с рук грёбаного Рика. Повисает молчание. Рик аккуратно нагибается, заглядывает в лицо мальчика с серьёзным лицом и медленно шепчет: — По-шли. По-ха-ва-ем. Морти накрывает волна какой-то ужасной слабости, и он уже ощутимо теряет равновесие. Большие руки подхватывают его за ворот кофты, но едва мальчик чувствует чужие пальцы на собственной коже, неожиданно начинает верещать. Кошка выпрыгивает с рук и жмётся к ногам Санчеза. — Ёбаный ты боже, — отшатывается Рик, на секунду оставляя Морти под дождём. — Я старый, пёс, так и помереть могу. Знаешь об этом? Морти ещё около минуты неровно стоит, тупо пялясь вперёд, как вдруг в голове становится совсем пусто, и он падает в обморок. Он просыпается уже в доме С-137, лёжа на пыльном диване с капельницей в вытянутой руке. Котлетка спит рядом, свернувшись клубком и укрыв нос. По непонятной причине успокоившись, Морти откидывает голову назад и закрывает глаза. Наконец приходит нормальный сон — оттого, что здесь тепло, мягко и тихо, а чужого Рика нигде не видно. Проходит множество часов или даже целый вечер, пока он не высыпается полностью. Явно ложное и нездоровое чувство безопасности, но когда он в последний раз не ощущал постоянной угрозы? — Лежи, — строго рокочет Рик над его головой, когда Морти, выспавшись, пытается встать. — Ещё минимум полчаса. — Бля, — Морти запоздало вздрагивает, — к-какого хрена я здесь? — О, ты хотел остаться под кислотным дождём? Извини, дружище, впредь буду обязательно за-эээ-ботиться о твоих интересах. — Ес-если ты думаешь, что он придёт за мной, то нет. Ему легче сделать нового. — Кто такой он? Твой Рик? Морти вдруг делает вид, что ничего не говорил, и отворачивается с самым невозмутимым лицом. Через пару минут заявляет: — Я хочу есть. — Вот это новость. У меня есть… только молоко. Уф! Ему конец. Рик комично отдергивает от носа вскрытый пакет молока, как вдруг улавливает невероятно тихий смешок. Он даже вздёргивает брови от удивления. — Нихуясе? Ты-ты умеешь смеяться? — Ты просто так сильно пытаешься казаться… доброжелательным. — Так и есть, пёс. Рик присаживается на колено перед диваном, наклоняется вперёд к Мортиному лицу и сообщает, как сокровенный, очень плохой секрет: — На самом деле я хочу сварить из тебя суп во-он в той кастрюле и скормить призраку своей жены. На лице Морти расцветает улыбка. Так странно видеть её на этом лице — у мальчика даже между бровей залегла маленькая морщинка. Может быть, это всё успокоительные, которыми его истыкал С-137, а может, мозг в предсмертной судороге выбросил в кровь немного эндорфинов, чтобы на самую малую долю облегчить грядущую агонию. Это правда. Морти умирает — из-за множества травм, нанесённых ещё Праймом, и постоянного голода в последние месяцы. С-137 в курсе и уже знает, как обратить это в свою пользу. Дать ребёнку умереть означает возможность встретиться с Праймом, который придёт на сигнал чипа о смерти носителя — он уже обследовал Морти, и нашёл в нём два жучка. Но почему-то так тяжело от мысли, что это крошечное существо, лежащее на его диване, скоро умрёт, что Рика неминуемо подталкивает к дерьмовому варианту. Уже все знают, насколько он эгоистичный мудак. — Готово, — бормочет он, доставая иглу капельницы из детской руки. Морти слегка приподнимается и разминает ладонь, и преданная Котлетка утыкается головой, чтобы ей почесали ушки. — Зачем… — хотел спросить Морти, но его шёпот был заглушен громким голосом из соседней комнаты: — Рик! Ты кого-то привёл к нам в дом? Это убийца нашей дочери? С-137 тоже вздрагивает и, усмехнувшись будто над самим собой, расслабляется. — Не ссы, Морти, я-я создал этот призрак. Она не существует на самом деле. Мальчик тоже разжимает булки и полностью садится на диване. Лёгкая вина отражается на резко повзрослевшем лице. — М-мне жаль… твою жену. Рик отмахивается от него и берётся за фляжку. Через минуту молчания Морти снова подаёт голос. — Скоро он найдёт меня. И ты сможешь по-попробовать отомстить. Но это будет бесполезно, он тебя убьёт, а меня заберёт на корабль. Последние слова тонут в горьком смешке, и Морти использует все свои силы, чтобы не разреветься. С-137 с интересом оглядывается на него. — С чего ты взял, что он вообще придёт? Твои мозговые волны перекрываются моими. М-мы взаимно нейтрализуем друг друга, пёс. Как кислота и щёлочь. Как кислота и щёлочь. Картинка медленно собирается в голове Морти. Вот почему Прайм до сих пор не пришёл. Теперь не он маскирующее устройство, это Рик, грёбаный Рик С-137 работает живым щитом! Морти не замечает, как закусывает губу до крови, чтобы не дать слезам выйти наружу. — И-извиняюсь за прямолинейность, но ты пиздец как воня-эээ-ешь, М-морти. Пиздуй-ка в душ. Ему в лицо прилетает полотенце. — Или ты хочешь снова уйти? Я не держу, но на тв-твоём месте предпочёл бы остаться здесь. Морти, подумав и решив, что выгоднее пока быть рядом с Риком, уходит в ванную и непривычно топчется на кафельной плитке. Он не мылся нормально уже около недели, с того дня, как его выгнали охранники со склада. Раздеваться в доме Рика тем более не кажется хорошей идеей — но он успокаивает себя тем, что С-137 не имеет своего Морти и, вероятнее всего, не думал о возможности насиловать внуков. Плитка приятно холодная. Мальчик включает воду и вдруг снова нечаянно падает на колени от головокружения. Через пару минут в дверь стучится Рик, чтобы проверить его. У Морти нет сил отвечать, поэтому Санчез внаглую ломится внутрь. — Так, л-ладно, пёс, — деловито бормочет он, поднимая его, как вдруг Морти оглушительно вскрикивает и бьёт его ладошкой по лицу. — Не трогай меня! — Ой блять, неженка, — но на самом деле Рик ужасается оттого, насколько просто подтвердилась его догадка. Он сам набирает воду в ванну, изредка поглядывая на голого ребёнка, сидящего на полу, и его тело, покрытое хирургическими шрамами, и с тихим шёпотом «пиздец, пиздец, какой пиздец», встаёт напротив. — Так, дружище, — аккуратно произносит он, — давай ты просто ляжешь в воду, а я постою рядом? Никаких прикосновений, обещаю. Морти на удивление легко соглашается. Немного покачиваясь, плюхается в тёплую ванну. Рик отодвигается назад, чтобы не выглядеть пугающе, Морти в это время исступленно рассматривает стык стены и потолка, медленно согреваясь. — У тебя так грязно, — замечает он, потрогав плесень в углу рядом с собой. Рик усмехается: — Ну уж простите, не пятизвёздочный отель. Морти аккуратно и торопливо водит по голове куском хозяйственного мыла, — у С-137 нет ни шампуня, ни геля, — проводит остатками пены по тощим рукам, игнорируя пытливый взгляд в свою сторону. Дышать почему-то тяжело. Морти сильно торопится, тихо расплескивая грязноватую воду по полу. — Т-теперь уходи, — бормочет он Рику перед тем, как вылезти. Санчез спокойно поднимается и шагает из ванной. Около десяти минут слышится тихий шум, но Рик терпеливо дежурит в коридоре, борясь с желанием отойти и выпить. Как только Морти полностью сушится и согревается, старик подаёт ему чистую одежду: синие джинсы и жёлтую футболку. Мальчик тупо смотрит на стопку и вдруг морщится. — Я н-не буду это надевать. Мне легче ходить голым. — Ты-ты нос мне не верти здесь, ясно? Напяливай. Не-не зря же я одежду пиздил. Морти всё это время старался не смотреть в зеркало на стене, но почему-то сейчас, натянув на тело родную жёлтую футболку, ловит собственное отражение краем глаза. И ужасается. Это правда он? Вот этот тощий обросший мальчик, весь в синяках и мокрый, — это он? Морти, который не так давно сидел вместе со своей семьёй за одним столом, не подозревая о существовании бесконечных Риков, превратился в это? Да кого он обманывает. Это было так давно, что Морти уже не вспомнит лица собственной матери. Прайм испортил всё. Если бы он не вернулся, Морти бы был рядом с ними сейчас, но он стоит в чужом доме, полуголый и медленно умирающий. — Ч-чего ты разревелся?.. Рик непонятливо глядит на ребёнка, но Морти теперь нет дела до С-137. Всё становится далёким и чужим, ему так неожиданно сильно хочется домой. Лечь в свою кровать, обнять маму, выслушать сотню подколов от Саммер и позволить папе помочь с домашним заданием. Зайти в дом, которого больше нет. Кафель больно холодит голые стопы. Котлетка подбегает к мальчику, тревожно мяукая, и Морти яростно прижимает её к себе. Рик просто молча стоит, подпирая косяк. Ребёнок бессильно покачивается взад-вперед вместе с кошкой, тщетно пытаясь выплакать разом всё накопившееся дерьмо, чтобы оно перестало его мучить. — В-всё, отдай кошку, ей больно, — Рик тянется к Котлетке, но Морти вдруг в ужасе отшатывается от него, ползёт в угол и в странном исступлении кричит на весь дом: — Это ты во всём виноват! Ты! Ты, ты! С-137 как-то неловко усмехается. — Успокойся. — Уйди! У-у-уйди нахуй! Ненавижу тебя! — Я не твой Рик. — Зачем ты это сделал?.. — Морти скатывается по влажной плитке вниз, закрывая лицо и неистово содрогаясь. — З-зачем? Зачем ты их?.. С-137 быстро уходит в гараж и возвращается с маленьким шприцом — пока Морти переводит дыхание, вонзает иглу в вену. Успокоительное начинает действовать через несколько минут, когда бессильное тело обмякает в углу. Рик смотрит на бардак в своей ванной и недоумевает, какого хрена он вообще взялся за это дело. Морти, тяжело и медленно дыша, смахивает волосы со лба и стеклянным взглядом смотрит на него. — Извини, — без сожаления выдыхает он, просто ради приличия. — Оклемался? — Ага. Приподняв уголки рта в странном подобии улыбки, Морти усмехается и заговорщически шепчет: — По-шли по-ха-ва-ем.