Цена свободы

      Дверь за спиной дрожащей Маринетт с глухим стуком захлопнулась. В ноздри ударил приторный запах женских духов. Вкупе с нарастающим волнением он спровоцировал приступ тошноты, который девушка подавила огромным усилием воли.       – Объяснитесь! – прозвучал звонкий женский голос, обладательница которого, судя по тембру, была молодой. – Зачем вы приволокли её сюда, недоумки?       – Она свидетель, Госпожа, – виновато оправдывались типы, с которыми не повезло встретиться Маринетт.       – И? Нельзя было избавиться на месте? – продолжала настаивать на своём дама. – У вас нет инструкций?       – Ловкая. Быстрая. Долго петляла. И красивая. Вам же нужна замена, Госпожа, – отстаивал свою точку зрения один из мужчин. – Она подойдёт вам.       – Тут я решаю, кто подойдёт, а кто нет! – перешла на крик женщина.       Повисла гнетущая тишина. Мужчины, явно нарушившие упомянутые инструкции и сохранившие бедняжке жизнь, покорно ждали своей участи. Маринетт, едва не теряющая сознание от напряжения, тоже замерла в ожидании вердикта. Стук тонких каблуков оповестил о приближении женщины.       – Ладно, показывайте мордашку. Вдруг сгодится, – всё тем же властным тоном приказала начальница.       Грубые мужские руки стянули повязку с глаз Маринетт. Яркий электрический свет ослепил. Дюпен-Чен невольно зажмурилась, так и не успев рассмотреть ни обстановку, ни лиц окружающих её людей. Женщина, которую здесь называли Госпожой, нарочито громко цокнула языком.       – Какие люди! – иронично усмехнулась она. – Глупышка Дюпен-Чен собственной персоной… Что же, ты и вправду подойдёшь мне.       Маринетт, не размыкая век, вслушивалась в отдалённо знакомый голос, но никак не могла понять, кому он принадлежит. Наконец она набралась смелости, осторожно приоткрыла глаза и замерла в изумлении. Перед ней стояла старая знакомая Лила Росси – заносчивая, высокомерная, постоянно посягающая на сердце Адриана, но так и не получившая желанной взаимности. От мыслей о любимом неприятно заныло в груди.       «Он найдёт меня и всё будет хорошо. Главное, что я жива», – мысленно успокаивала себя Маринетт, пока её придирчиво рассматривала повзрослевшая и явно ставшая ещё более стервозной Лила.       – Видок у тебя так себе, Дюпен-Чен, но считай, что ты вытянула счастливый билет. С этой минуты ты работаешь на меня и выполняешь все приказы. Все до одного! – командовала Росси.       – Что это за место? И в чём заключается работа? – чуть осмелев, спросила Маринетт.       – Правило номер один: ты не имеешь права задавать вопросы. Уяснила? – чуть повысила голос Лила. – Но по старой дружбе отвечу. Считай, что ты работаешь в крупнейшей корпорации, и весь Париж смотрит в рот её владельцу. А теперь иди! – Эй вы! – обратилась Лила к смиренно молчащим мужчинам, – отведите её на свободное место. И пусть соседка объяснит ей правила.       – Да, Госпожа, – кивнули недавние преследовали Маринетт, внезапно ставшие её коллегами, если не сказать подельниками.       Один из мужчин бесцеремонно подтолкнул девушку к выходу. Они вновь шли по длинному коридору, но теперь Маринетт могла рассматривать обстановку. Лаковый паркет, ковровые дорожки, колонны, хрустальные люстры, живопись – всё кричало о богатстве этого места. Лила Росси неплохо обустроилась.       Молчаливые спутники сопроводили Маринетт к её новому месту проживания. Коридор этажом выше оказался куда скромнее, чем там, где расположилась Росси. Здесь не было дорожек, картин и хрусталя. Лишь бледные безжизненные стены и ряд одинаковых дверей. У одной из них мужчины остановились.       – Пришли, – сухо констатировал один из них, разрезая верёвки, что до сих пор связывали руки пленницы.       Сопровождающие ушли, оставив Маринетт в одиночестве возле неприметной двери с табличкой «3/5». Задумываться о значении цифр не хотелось. Девушка огляделась, потёрла затёкшие запястья и нерешительно толкнула дверь внутрь.       Убранство комнаты её не впечатлило, но и не расстроило – лишь напомнило самый простой гостиничный номер. Две кровати с кипенно-белыми простынями, две тумбочки, внушительных размеров шкаф, зеркало, полка с книгами, дверь, судя по всему, ведущая в ванную.       «Нет окна?» – про себя отметила Маринетт.       Одна кровать была свободна, а на другой, скрестив ноги, сидела смуглая, но не совсем темнокожая девушка с книгой в руках. На её плечи ниспадали крупные локоны, медные с ярко-красными кончиками. Незнакомка отвлеклась от чтения, поправила очки и оценивающим взглядом скользнула по робко стоящей на пороге девушке.       – Здравствуй, – тихим голосом поприветствовала её Дюпен-Чен. – Видимо, ты теперь моя соседка. Как я могу к тебе обращаться?       – Тебе ничего не объяснили? – изогнула бровь рыжеволосая девушка.       Маринетт на всякий случай отрицательно помотала головой. Она старалась быть вежливой, но понятия не имела, где оказалась, чем занимаются все эти люди, найдётся ли здесь хоть один человек, которого можно будет назвать союзником, и как скоро она покинет это место. Если покинет. Одно стало понятно сразу – здесь определённо происходит что-то странное и вряд ли законное, а значит, лучше поменьше говорить и побольше слушать. Любая мелочь может оказаться ключиком к свободе. Или шагом к верной погибели.       – Понятно, – вздохнула незнакомка, понимая, что спокойный вечер за чтением отменяется. – Запоминай здешние правила. Первое: не задавай вопросов.       – Вот как раз об этом мне уже сказали, – губы Дюпен-Чен сложились во что-то наподобие улыбки.       – Уже успела проявить любопытство? – усмехнулась собеседница. – Опрометчиво. Ладно, второе: не используй имена. Не называй своё и не спрашивай чужие. Это запрещено, но раз мы с тобой будем вместе жить, то сделаем исключение. Я Алья. Алья Сезар, – соседка протянула вперёд ладонь.       – Маринетт Дюпен-Чен. Можно просто Мари, – девушка ответила на рукопожатие, про себя отмечая, что новая знакомая выглядит вполне дружелюбной.       – Ты француженка? – уточнила соседка.       – Наполовину. Моя мама родом из Китая. По её линии у нас полно родственников в Пекине, но я выросла здесь, во Франции, – честно рассказала Маринетт, понимая, что эта общая информация вряд ли может быть использована против неё, зато наверняка расположит к себе соседку.       – А родители где? – не прекращала расспросы Сезар.       – В Марселе, – отчиталась Маринетт,  чувствуя себя как на допросе.       – И, разумеется, они не знают, что ты здесь, – покачала головой Алья.       – Никто не знает, – сглотнула слёзы Маринетт. – Никто…       Стало страшно. Даже не за себя, а за родителей, о которых так некстати завела разговор соседка. Разбитый телефон остался где-то в тёмном переулке, а доступа к соцсетям здесь точно не видать. Маринетт была уверена, что они бросятся искать пропавшую с радаров дочь. Вот только где? Оставят дела, рванут в Париж, свяжутся с Агрестами, но успеют ли? Что если она не справится? Что, если её попросту убьют? Они даже похоронить её не смогут. Так и останутся жить в неведении.       – Вернёмся к правилам, – заговорила Алья, прерывая поток мрачных мыслей новой соседки. – Третье: беспрекословно выполняй приказы. Чем усерднее работаешь, тем лучше к тебе тут относятся. Четвёртое: называй босса Госпожой и никак иначе.       – Допустим, – не удержалась от короткого смешка Маринетт. – Госпожа… Ничего оригинальнее она не смогла придумать?       – Это не шутки. Тут все к ней так обращаются.       – Поняла, – вяло кивнула Маринетт, но Алья безошибочно считала её растерянность и подавленность.       – Послушай, – смягчила голос соседка,  приглашая Маринетт присесть рядом с собой, – тут можно выжить, если не косячить. Следовать правилам, не высовываться, когда не просят, молчать, когда не спрашивают. Вот увидишь. Ты не одна. Да, большинство людей здесь нельзя назвать дружелюбными, но кое с кем я довольно близко общаюсь.       – Правила закончились? – нервно закусив кончик пальца, спросила Маринетт.       – Есть ещё одно, – вздохнула Сезар. – Самое неприятное. Если Госпожа позовёт тебя на личную встречу, не вздумай отказываться.       – Что подразумевается под личной встречей? – вздрогнув и чуть промедлив, спросила Маринетт. – Надеюсь, какие-нибудь беседы?       – Увы, нет. Интим, – ответила Алья, старательно отводя взгляд от соседки, словно ей самой было стыдно это произносить.       – Она… она по девушкам? – запнувшись  уточнила Маринетт. – Я как-то не готова к такого рода… задачам.       – Парни, девушки… Ей не принципиально. Но если откажешься её ублажать, жизнь станет невыносимой. Госпожа способна на самые изощрённые издевательства. Сложно вообразить, что человеческая душа может быть настолько чёрствой.       – Это домыслы или есть доказательства? – Маринетт, не желающая мириться с мыслью, что ей придётся настолько близко контактировать с Росси, пыталась оценить масштаб угроз.       – Я была свидетелем жестокости Госпожи, – вздохнула Алья. – И в тот день раз и навсегда уяснила, что пререкаться с ней не стоит.       – Расскажешь? – осторожно спросила Маринетт, сама не до конца уверенная, что готова услышать эту историю.       – Одна из местных девчонок посмела сказать Госпоже твёрдое «нет». Та не стала настаивать и принуждать её, а спокойно отпустила к себе. Вот только на следующий день нас всех собрали в зале и заставили смотреть, что случается с непокорными. Госпожа отдала ту девушку на растерзание здешней охране. Сначала она пыталась отбиваться, но её связали. Она плакала, умоляла остановиться, кричала, но никто, никто её не слушал. Все исполняли приказ Госпожи. Мужчины один за другим насиловали бедняжку, остальные девушки молча смотрели на этот душераздирающий спектакль.       – Что с ней стало? – едва шевеля пересохшими от ужаса губами, шепнула Маринетт.       – Продолжает работать, периодически пересекаясь со своими насильниками и выполняя поручения Госпожи. Делает вид, что ничего не произошло. Наверное, так легче, – пожала плечами Алья. – Она хотя бы жива…       Маринетт сглотнула неприятный комок, раздирающий горло изнутри, и обхватила себя за плечи. Рассказ соседки только усилил страх за будущее. Девушка уже успела пожалеть, что вообще полезла с расспросами. Ясно как белый день, что ничего хорошего в стенах этого здания не происходит.       Паника не отступала, но терзаться дальше было бессмысленно. Маринетт убеждала себя, что ей крайне необходимо как можно быстрее войти в курс дел и узнать об опасностях, которые будут её подстерегать, однако она слишком устала для продолжения тяжёлых разговоров. Хотелось отвлечься на что-нибудь, не связанное с Лилой Росси и её прегрешениями.       – Расскажешь о себе? – обратилась Маринетт к Алье. – Как ты сюда попала?       – Банально, – тоскливо вздохнула Сезар. – До жути банально. Я оказалась здесь будучи студенткой. Мне хотелось красивой жизни: тусовок в модных местах, дизайнерских шмоток, тачку в конце концов. Хваталась за подработки, но денег не прибавлялось. На помощь семьи можно было не рассчитывать. У меня две младшие сестры-близняшки. Матери тяжело поднимать их на ноги, а тут я со своими хотелками… В общем, я решилась на всё это ради финансового благополучия. Нино, мой парень, пытался меня отговорить, но тщетно. Я вбила себе в голову, что мне нужны деньги. Какая же я была наивная! И глупая! Ни за что не прощу себя, что отказалась от всего ради призрачной цели. Я скучаю и по семье, и по Нино, – ещё больше погрустнела Алья.       – Понимаю, – едва слышно ответила Маринетт, вспомнив об Адриане.       – Ты в отношениях? – спросила Алья, быстрым движением смахивая слёзы.       – Да. Мой жених – Адриан Агрест. В следующем году мы планировали свадьбу, – Маринетт протянула соседке руку, чтобы та смогла разглядеть помолвочное кольцо. – И если бы не вот это всё, – девушка очертила круг ладонью в воздухе, – я бы уже засыпала на плече жениха.       – Погоди, ты собиралась замуж за сына того самого Агреста? Говорят, он ведёт какие-то тёмные дела, – перешла на шёпот соседка.       – Чушь, – пожала плечами Маринетт. – И не собиралась, а собираюсь! Надеюсь, Адриан меня найдёт и вытащит отсюда.       – Да у тебя неплохие покровители, детка, – присвистнула Алья. – Вот только смогут ли Агресты тягаться с Госпожой?       – Я и сама кое-что из себя представляю. Из-за этой переделки у меня сорвался контракт с Grâce. Я дизайнер. Да, связи Агрестов поспособствовали моей карьере, но многого я добилась сама упорным трудом. Я с юности мастерила всякие штучки и придумывала костюмы, позже начала шить наряды для себя, урвала одно из немногочисленных бюджетных мест в университете, стажировалась в десятке компаний разного уровня и вот получила предложение, от которого сердце ушло в пятки. А я здесь, – на грустной ноте закончила рассказ Маринетт.       – То есть ты пришла сюда не за деньгами? Не по своей воле? – подскочила от удивления Алья. – Как же тебя угораздило?       – Сама не понимаю, – устало развела руками Маринетт. – Ещё несколько часов назад я ела мидии, потягивала вино и беззастенчиво флиртовала с женихом в ресторане, а потом… Потом ему позвонил отец, он умчался решать неотложные вопросы, я пошла прогуляться и… – плечи девушки дрогнули, – свернула куда-то не туда, … а там они, люди Госпожи. Меня поймали, едва не застрелили, но пожалели, привезли сюда. Остаётся молиться, что Адриан меня найдёт и освободит. Иначе…       – А ты оптимистка, – хмыкнула Алья. – Веришь, что выберешься… Я уже не тешу себя надеждами. Мне обещали контракт на три года, но по факту отсюда никто не ушёл добровольно.       – А если гипотетически… Сбежать отсюда реально?       – Даже не думай. Нет! – Алья внезапно побледнела и замахала руками. – Совершенно безрассудная идея.       – Кто-то пытался? – уточнила Маринетт, видя явное беспокойство собеседницы.       Алья молчала, пристально вглядываясь в лицо сидящей перед ней девушки. Изучала её черты, старалась понять, что скрывается за этими милыми синими глазами. Маринетт терпеливо ждала. Лишь пальцы едва заметно подрагивали от неутихающего волнения. Она чувствовала, что Сезар сейчас выплеснет на неё ещё одну ужасающую историю.       – Да, – кивнула Алья, отводя взгляд от Маринетт. – Одна девушка попыталась сбежать из лап Госпожи. Моя бывшая соседка, Софи.       – Судя то своему лицу, ничем хорошим история не закончилась…       – Софи нашла лазейку и попыталась уехать. Её вычислили сразу, но играли с ней в кошки-мышки. Поймали в городе, вернули обратно. Госпожа лично её застрелила. У нас на глазах. Любит она публичные казни.       – Жаль её, – испуганно прошептала Маринетт.       – Софи слишком рвалась на свободу. Она была доброй, не похожей на остальных тут. Она помогла мне, когда я впервые здесь оказалась. Конечно, жаль, – согласилась Алья. – И я не готова терять ещё одну соседку. Ты кажешься нормальной. Я уверена, что мы подружимся. Поэтому, пожалуйста, даже не пытайся сбежать. Не думай об этом. Найдут тебя – хорошо, а если нет… Останешься здесь, зато будешь жить.       – Я… ничего не могу обещать, – Маринетт устало потёрла переносицу.       Ей хотелось, чтобы весь этот ужас оказался сном. Погоня, угрозы, грубые руки чужих людей, надменная ухмылка Росси… Неужели это всё взаправду? Неужели это не плод разыгравшегося воображения? Маринетт зажмурилась и вновь распахнула веки. Увы, картинка осталась прежней. На неё с неподдельным сочувствием во взгляде смотрела Алья Сезар.       Оставалось одно – привыкать. Маринетт поднялась с постели и прошлась по скромно обставленной комнате. В тумбочке обнаружилась косметика, а в шкафу немаленький выбор одежды, обуви и нижнего белья на любой вкус. Девушка перебирала платья и размышляла. Алья Сезар казалась милой, а ей нужны союзники. Но не предаст ли она? Где гарантии, что она говорила правду и не утаила важных деталей?       Маринетт покосилась на новую соседку. Та, скрестив руки на груди, молча изучала взглядом потолок. По обеим щекам пролегли тонкие дорожки слёз. О ком она плакала, Дюпен-Чен не могла знать. Может о оставленной семье, может о любимом, может о погибшей соседке. Наконец Маринетт решилась прервать гнетущую тишину.       – Алья? – тихонько позвала девушка. – Я могу доверить тебе ценную информацию? – вкрадчиво проговорила Дюпен-Чен.       – Мне нет дела до чужих тайн, но если тебе необходимо поделиться, я сохраню секрет, – ответила Сезар, приподнимаясь на локтях.       – Дело в том, что я... я знаю Госпожу лично, – выпалила Маринетт и вгляделась в глаза соседки, пытаясь разгадать её эмоции.