Цена свободы

      – Я? Вы уверены? – робко переспросила Маринетт, бросая испуганный взгляд на Алью.       – Уверен, – нехотя буркнул суровый охранник, явно не желающий тратить время на девчонку, плохо знакомую с правилами.       – Х-хорошо, – кивнула Маринетт, возвращая стакан кофе на тумбочку.       Охранник прикрыл за собой дверь. Маринетт, пару раз глубоко вдохнув для храбрости, ринулась к выходу. Откладывать неизбежное не имело никакого смысла.       – Стой, – схватила её за запястье Алья.       – Что такое? – изумилась Маринетт.– Сначала приведи себя в порядок, если не хочешь нарваться на гнев этой особы, – строго сказала Сезар и потянула соседку к шкафу.       Алья, закусив губу, активно копалась в ящиках с нижним бельём, пока Маринетт задумчиво разглядывала пол под ногами. Рвение соседки она не разделяла и, если бы имела хоть один шанс на миллион отказаться от встречи с Росси, использовала бы его. Но возможности отсидеться в комнате под одеялом не было.       – Это идеально, – сама себе кивнула Сезар, бросая в Маринетт чёрные кружева.       – Точно надо? – вскинув брови, спросила Дюпен-Чен.       – Она ведь тебя не поболтать зовёт… – выдохнула Алья. – Знаю, ты не хочешь, но… Не противься. Не спорь. Так будет лучше.       Маринетт прислушалась к совету соседки, хоть и с неохотой, но переоделась в выбранное Сезар бельё и покружилась перед зеркалом. Фигура в отражении оказалась на удивление хорошенькой. Маринетт и не думала, что всего несколько недель активных тренировок дадут настолько заметный результат. Алья подошла к девушке сзади и положила руку ей на талию.       – А это ты ещё только начала тренироваться. Скоро Стеф сделает из тебя конфетку, хотя ты и так прелестная, – похвалила Сезар.       – Не льсти мне, – с улыбкой ответила Маринетт, хотя в душу уже заполз липкий страх.       – Удачи, – шепнула Алья, протягивая соседке джинсы и пиджак. – По коридорам раздетой не советую ходить.       Маринетт готова была поклясться, что стук её сердца можно расслышать даже в соседних комнатах, но ей пришлось признать правоту Сезар. Сейчас она была обязана закопать поглубже собственные желания и ринуться исполнять приказы. В эмоциональном порыве обняв Алью, Маринетт шагнула за порог.       Охранник, сопроводил её на этаж Росси. Девушка ожидала попасть в кабинет, где совсем недавно решалась её судьба, но молчаливый мужчина оставил Дюпен-Чен у незнакомых дверей и скрылся в глубине пустого коридора. Едва звук его шагов растворился в тишине, Маринетт набрала полную грудь воздуха, аккуратно постучала и, не услышав ответа, толкнула створку.       Её встретил зловещий полумрак. Тяжёлые гардины напрочь блокировали солнечный свет, делая обстановку ещё более гнетущей, чем в коридоре среди фигурных колонн и произведений искусства на стенах. Единственным источником света здесь были всюду расставленные свечи. Взгляд упал на широкую кровать с чёрными атласными простынями.       «Та ещё маньячка», – пронеслось в мыслях Маринетт.       Откуда-то из темноты на тусклый свет вышла полуобнажённая Лила Росси. Дюпен-Чен невольно задержала взгляд на её фигуре. Кружевной браллет и высокие трусики подчёркивали плавные изгибы. Прозрачный пеньюар добавлял каплю интриги. Если бы не обстоятельства, при которых они встретились, и не прошлое, что их связывало, Маринетт сочла бы итальянку красивой. Но сейчас девушке оставалось лишь нервно топтаться у дверей, не решаясь сделать шаг навстречу, и думать, как далеко зайдёт мучительница в своих желаниях.       – Явилась, Дюпен-Чен? – властным голосом проговорила Росси, снимая пеньюар и опускаясь на кровать. – Раздевайся!       Маринетт, несмотря на очевидный приказ, даже не шевельнулась. Ноги словно приросли к паркету, лишая возможности как двинуться на зов, так и рвануть прочь. Алья прямо предупреждала о наклонностях Росси и явно не просто так вынудила девушку облачиться в сексуальное бельё, но Маринетт никак не могла совладать с собой.       – Я не терплю промедлений, Дюпен-Чен. Раздевайся! – перешла на крик Лила.       Маринетт вздрогнула от громкого голоса, но повиновалась. Она послушно разулась, сбросила пиджак, стянула джинсы – беспрекословно выполнила приказ, точно загипнотизированная. В глубине души нарастала паника. Хотелось убежать из владений Росси или хотя бы прикрыться, но Маринетт знала, что это ничуть не улучшит её положение здесь. Стиснув зубы, она шагнула к кровати.       Маринетт никогда в жизни не задумывалась о сексуальном опыте с девушкой и уж тем более не предполагала, что ей доведётся подчиняться против своей воли, но, увы, была бессильна. Единственное, что она могла сейчас сделать, – побыстрее дать Росси желаемое и закончить ещё не начавшуюся пытку.       – Неплохо, – присвистнула Лила, глядя на тело бывшей одноклассницы в чёрных кружевах.       Росси не медлила и предельно ясно демонстрировала, чего хочет. Она деловито стянула трусики и привычным движением, словно делала это каждый день, раздвинула бёдра, бесстыдно открываясь перед Маринетт. Та отвела взгляд и нервно сглотнула.       – Давай, Дюпен-Чен, – проговорила Росси и пальчиком поманила девушку к себе. – Покажи мне, что ты умеешь.       Маринетт присела на край кровати, боясь взглянуть на Лилу. От недостатка воздуха закружилась голова. Перед глазами замелькали пляшущие языки пламени. Маринетт посетила лихая мысль уронить горящую свечу на простыни и бежать-бежать-бежать, но размышления были прерваны настойчивым требованием Росси.       – Опять медлишь! – недовольно процедила Лила. – Хочешь, чтобы было по-плохому?       «Можно подумать, сейчас что-то происходит по-хорошему».       Маринетт отбросила мысль и двинулась ближе к Росси, но та, очевидно, уже вышла из себя и решила взять ситуацию в свои руки. Лила схватила пленницу за волосы и рывком притянула к себе. Маринетт тихо заскулила от боли, но не посмела сопротивляться. И вот её лицо в считанных сантиметрах от обнажённого тела заклятого врага. И вот она чувствует незнакомый женский запах. И вот она закрывает глаза и продвигается ближе…       Едва губы коснулись внутренней стороны бедра Лилы, Маринетт пришлось бороться с приступом тошноты. Чем выше она поднималась, чем ближе был тот участок тела, что хорошие девочки обычно прячут под нижним бельём, тем тяжелее давался каждый вдох.       Росси не скрывала своего превосходства и весьма жёстко направляла Маринетт, вынуждая прекратить невинные ласки и перейти к чему-то более приятному на её взгляд. Осознав безвыходность ситуации и подавив нарастающее отвращение, Дюпен-Чен окончательно сдалась. Вздохи Лилы красноречиво говорили, что она довольна происходящим.       На Маринетт эти звуки производили противоположное впечатление. Она хотела сбежать, но перебарывала себя. Больше всего на свете сейчас ей хотелось со всей силы, до крови укусить ненавистную Госпожу, однако страх за собственную жизнь был сильнее. Росси извивалась под руками Маринетт, подавалась навстречу её губам и вскоре, протяжно застонав, достигла пика. Дюпен-Чен не понимала, что в конечном итоге довело Росси до экстаза – её язык или осознание полной власти над беспомощной девушкой, жениха которой она до сих пор не прочь затащить в свою постель.       Лила ослабила хватку, и Маринетт стремительно встала с постели, бросаясь собирать одежду. Лила же не спешила прикрывать наготу.       – Считай, что предварительный тест ты прошла. Завтра у тебя первое задание. Выполнишь его и останешься живой, – равнодушно проговорила Росси, не меняя развратной позы.       – Я могу идти? – спросила Маринетт, нервно обхватывая себя руками.       – Иди, – с чувством превосходства бросила Лила.       Под издевательский смех Росси плохо соображающая Маринетт рванула к дверям. Как добралась до комнаты, она не помнила. В реальность помогли вернуться тёплые руки Альи и её сочувственный взгляд.       – Как ты? – подскочила Сезар, едва завидев дрожащую соседку на пороге комнаты.       – Мечтаю прополоскать рот, пока меня не стошнило, – буркнула Маринетт, спешно коснулась Альи и пулей помчалась в ванную комнату. – Если не выйду через полчаса, считай, что я утопилась.       Маринетт погрузилась в обжигающую воду. Кожа горела, но девушка не придумала лучшего способа смыть с себя отвратительный запах чужого тела. Ей было мерзко от собственного бессилия, от мыслей, что подобная ситуация обязательно повторится. Маринетт ощущала себя безвольной, бесхребетной и никчёмной – прямо как в юности, когда Адриан чередовал спутниц, а она, кусая в кровь губы, издалека наблюдала за этим калейдоскопом девиц.       «Ищешь ли ты меня?» – пронеслось в голове Маринетт. – «Найдёшь ли?»       Девушка хотела верить, что жених уже начал поиски, что его отец задействовал все свои связи, что полиция прочёсывает не только Париж, но и окрестности, и уже совсем скоро обнаружит логово Росси. Должно быть, для столь влиятельного человека как Габриэль Агрест вычислить подпольную деятельность – это сущий пустяк.       «Ведь так?»       Маринетт набрала полные лёгкие воздуха, зажмурилась и погрузилась в воду с головой. Постепенно тревога отступала. Дрожь в теле угасала. Девушка вынырнула и жадно вдохнула ртом.       «Я обязана справиться», – сама себя убеждала она. – «Ради Адриана. Ради родителей. Ради себя».       Закутавшаяся в мягкий махровый халат Маринетт устало плюхнулась на кровать. Рядом с ней тут же очутилась Алья. Соседка протянула стаканчик.       – Я заварила травяной чай, пока ты была в ванной. Попробуй. Он успокаивает.       – Спасибо тебе, – шепнула Маринетт.       Алья аккуратно погладила соседку по голове. Маринетт не сопротивлялась. Сезар, не долго думая, заключила девушку в объятия. Та позволила себе расплакаться на плече Альи, уже ставшем таким родным и уютным. Дюпен-Чен с грустной улыбкой подумала, что даже при таких невесёлых обстоятельствах смогла найти подругу.       – Поплачь, моя девочка. Я тоже часто плакала, но время закаляет. Привыкнешь. Отрастишь себе кожу, как у носорога, которую не пробьёт ни одна мерзавка! – утешала Алья.       – Но я не хочу привыкать! Хочу домой, к Адриану! – подняла заплаканные глаза Маринетт.       – Не буду давать тебе ложных надежд. Тоска по дому и любимым останется, но чувства притупятся. Поверь, станет легче, – продолжала Сезар.       Её руки дарили долгожданный комфорт. Маринетт уже смирилась, что происходящее не сон, не галлюцинации, не искусная иллюзия, а жестокая реальность, но она больше не пыталась от неё бежать. Она расслабилась, вытерла слёзы и наконец попробовала успевший остыть чай.       – Вкусно, – пробормотала она, вспоминая, что похожий чай любила заваривать её мама.       – Так ведь холодный уже! Хочешь, за новым схожу? – спросила Алья, готовая сделать всё, чтобы хоть немного приободрить Маринетт.       – Не нужно. Лучше побудь рядом.

***

      Следующим вечером Маринетт ожидало новое испытание, возможно, самое серьёзное за всю её жизнь. Она думала, что волновалась, когда пыталась признаться Адриану в чувствах, или тянула билет на вступительном экзамене в университет, или возвращалась в Париж после размеренной жизни в Марселе, но нет. Сейчас Маринетт была готова залпом выпить флакон валерьянки или чего помощнее, вот только доступа к лекарствам не имела. Единственное успокоительное, что было в её распоряжении, – это дружеские объятия Альи.       Ей казалось, что она уже порядком утомила соседку нытьём и клятвенно пообещала, что перестанет себя жалеть, но каждый раз, когда в груди начинало ныть, она вновь оказывалась на её груди. Нет, опасности не отступали. Они по-прежнему скалили зубы из темноты, норовя подгадать удачный для нападения момент. Но возле дружеского плеча становилось чуточку легче. О большем сейчас Маринетт и мечтать не могла.       Короткий стук в дверь вынудил Дюпен-Чен поторопиться. Девушка знала – это очередной угрюмый охранник, который проконтролирует, чтобы она не натворила глупостей.       – Время на сборы тридцать минут, – раздался холодный, едва не металлический голос за дверью.       Маринетт вскочила на ноги и принялась расхаживать по комнате. Настал час, когда ей придётся доказывать, что она чего-то стоит. Все прежние заслуги теперь лишь пыль. Диплом с отличием, стажировка у самого Габриэля Агреста, помолвка с сыном знаменитого дизайнера… Кому теперь это интересно? Как это поможет сохранить ей жизнь?       Дрожащими руками Маринетт забрала волосы в высокий хвост. О макияже и думать не смела. Не хватало, чтобы тушь потекла от непрошенных слёз. И если прежние заслуги никак не помогали, то правильно подобранная одежда и обувь могли здорово подсобить в непредвиденной ситуации.       – Верно мыслишь, – кивнула Алья, глядя, как Маринетт вытаскивает из шкафа чёрную водолазку и джинсы.       – С моим-то везением по жизни было бы глупо надеяться, что всё пройдёт гладко, – усмехнулась Дюпен-Чен, проверяя, надёжно ли зашнуровала кроссовки. – Спасибо Стефану. Теперь я не такая слабачка, как раньше. Наверное, даже смогу пробежать пару сотен метров без колющей боли в боку.       – Сможешь, – Алья положила ладонь на плечо Маринетт. – Но я уверена, что не придётся.       Новый стук в дверь предельно ясно объяснил – пора. Маринетт потряхивало. Она приложила ладонь к груди и прислушалась к ритму сердца. И когда этот глупый орган прекратит гонять кровь со сверхсветовой скоростью? Так и не уняв дрожь в коленях, Маринетт шагнула за порог. Оборачиваться она не рискнула. Знала, что если увидит глаза Альи, мигом кинется к ней, а промедление было чревато гневом Госпожи.       На глаза Маринетт легла плотная лента. Идти пришлось вслепую. Охранник придерживал её за плечо, не давая оступиться, но это мало облегчало задачу. И если коридор она преодолела относительно быстро, то лестницы показались бесконечно длинными. Наконец за спиной захлопнулась тяжёлая дверь. Маринетт вдохнула прохладный вечерний воздух. Такой лёгкий, такой знакомый и чужой одновременно. Сказывались недели в заточении без возможности распахнуть окна. Девушка не смогла сдержать улыбки. Само по себе нахождение на улице уже казалось счастьем, хоть и длилось оно недолго.       Маринетт усадили в машину. Хлопнула дверца, с тихим рыком завёлся двигатель, шины зашуршали по асфальту. Девушка откинулась на спинку и постаралась не думать ни о чём – ни о предстоящем задании, ни о вчерашней встрече с Росси, ни об оставленном доме.       – Сними повязку, мы уже в городе, – донёсся голос водителя.       Маринетт послушно развязала ткань и пару раз моргнула. За окном проносились до боли знакомые огни витрин и жилых домов. Она узнала центральные улицы, где когда-то давно любила прогуливаться. Всего в паре кварталов отсюда её квартира. Поразительно близко и невозможно далеко.       Маринетт смахнула непрошенную слезу, опасаясь, что водитель заметит её тревогу, мысленно порадовалась, что оказалась от макияжа, и покосилась на спутника. Автомобилем управлял молодой мужчина. На вид ему было едва за тридцать. Аккуратная стрижка, лёгкая щетина, безупречная рубашка – ничто не выдавало в нём преступника, но Маринетт всё равно хотелось сжаться от ужаса.       – Минут через двадцать будем на месте. Готовься, – не отрывая взгляда от дороги, буркнул водитель.       Попетляв по тёмным улицам, он остановил машину в безлюдном переулке. Мужчина заглушил двигатель и взял в руки небольшую коробочку с заднего сиденья. Маринетт ожидала указаний.       – Первый раз? – коротко спросил мужчина.       – Да, – кивнула Маринетт, боясь поднять на него глаза.       – Везёт же мне, – раздосадованно бросил он, словно заранее знал, что дело обречено на провал. – Ладно, слушай внимательно. Я отвечаю за передачу товара, ты – за принятие оплаты. Сейчас я выйду, ты пока ждёшь.       Маринетт не понимала, для чего такая сложная схема и почему всё нельзя передать из рук в руки, но внимательно запоминала, стараясь из крупиц информации собрать полную картину. Мужчина вытащил небольшую коробку из бардачка и вышел. Пикнула сигнализация. Наивно было бы полагать, что девушку да ещё и новенькую, оставят в незапертой машине.       – Твоя часть, – равнодушно сказал вернувшийся водитель, закрепляя на Маринетт маячок для отслеживания передвижения.       «М-да, никаких шансов», – подумала девушка. – «До свободы целая пропасть».       – Идёшь прямо тридцать метров, затем поворот направо и вперёд до мусорных баков. Там тебя будет ждать покупатель. Отдаёшь ему эту записку, берёшь деньги, уходишь. Не пересчитывая. Не произнося ни слова. У тебя десять минут, но советую вернуться быстрее.       Маринетт прокрутила в голове слова мужчины и, нервно сглотнув, вышла из машины. Путь до обозначенной точки казался вечностью. В висках пульсировало, в ушах звенело, перед глазами плыло. Больше всего девушка боялась элементарно потерять сознание. Она достигла обозначенного поворота и сделала глубокий вдох. В мыслях проносились обрывки воспоминаний: ужин с Адрианом, выходные с родителями в Марселе, убаюкивающие объятия Альи Сезар и почему-то до безумия искренние лазурные глаза Луки Куффена, признавшегося ей в любви.       «Не время для ностальгии», – одёрнула себя Маринетт.       Впереди замаячила тёмная фигура. Маринетт осмелела и зашагала быстрей. Она остановилась перед мужчиной в капюшоне, надёжно скрывающем лицо. Сама же девушка была как на ладони. Но, вопреки её опасениям, покупатель вряд ли вглядывался в черты. Его интересовало другое. Мужчина принял из дрожащих рук Маринетт сложенный вчетверо лист бумаги и протянул в ответ небольшой пакет. Девушка развернулась и стремительно направилась обратно.       Отдышаться Маринетт смогла лишь в машине по пути обратно. Ей, невольно втянутой в криминал, было слишком тяжело. Она мечтала смыть с себя прошедший день под горячими струями воды и насладиться травяным чаем в компании Альи, но планы пришлось отложить. Её оставили на пороге кабинета Госпожи.