птички сердечко выклевали

Руки у Моракса теплые-теплые. Сильные. Моракс руками этими высек из камня жизнь, взрастил гряду горных хребтов — макушками они вгрызались нещадно в небо и крошились под тяжестью времени; от рук этих встречали смерть и принимали дары. Сияющие золотом язвы расползлись по рукам этим змеями, впились зубищами в кожу; руки эти не дрожали, когда Моракс вершил судьбы божеств и народов. Как бы Сяо хотел этих рук коснуться. Хотел бы, чтоб мораксовы пальцы путались в его волосах, чтоб блуждали по уставшим его плечам ладони; и чтоб было тихо вокруг. Ни души. Лишь заблудившийся в бесконечных лесах Тейвата ветер и шелест колосьев бескрайнего поля из его снов. Ах, какие же руки у Моракса: с такими руками — да только в бой. Справедливый и честный — Моракс не сможет солгать, не станет хитрить. Такими руками бы слезы со щек собирать — но Сяо не плакал. Такими руками утешать бы — но у Сяо нет времени на сожаления. Когда Моракс позвал его за собой — протянул ему руку. Сяо схватился, чтоб встать, и запомнил — навсегда запомнил! — как горячо тогда от касаний было, как бурлили внутри него бескрайняя злоба с восторгом. Сяо помнит, как Моракс показывал ему чудеса: склонялся к замшелому камню и заводил над ним руку, и как рождался под ней пирит, и как Моракс вещал, что название этому камню — “высекающий огонь”. Еще он вещал, что это сущая мелочь для Властелина, а Сяо смотрел на кристаллы пирита и думал о его мощи. И не было для него рук сильнее, не было рук прекрасней — не было для него никого величественней Моракса. Не было для него сна слаще, чем тот, что о боге, за которым никак не угнаться.