Признак Души

— Охренеть, — присвистнул Салли, подойдя к Па’ле. — Еще и четыре глаза. Почти вся фауна на Пандоре отличалась гигантизмом и необычным построением туловища. Лютокони, так их прозвал наш департамент, были покрыты толстой хитиновой броней, позволяющей им выдерживать удары пуль; а две пары глаз объяснялись тем, что одна улавливала инфракрасное излучение, а другая — осматривала общую обстановку. Па’ле резкого двинула нервным отростком, шлепнув Джейка по руке. Салли недоуменно взглянул на животное и склонил голову вбок. — Это куру, — я протянула один из двух нервных окончаний морпеху, — они устанавливают Цахейлу — связь. С помощью нее ты можешь указывать ей, куда ехать. Но сначала залезь на Па’ле. На удивление Джейк вел себя серьезно, не задавая глупых вопросов, к которым я морально подготовилась. Он по-настоящему старался схватывать все на лету, кивая в нужные моменты. Салли был хорошим учеником, несмотря на мой проигрыш в гонке. Я улыбнулась этой мысли. — Она не ревет, — с удивлением подметил Джейк, наблюдая за тем, как Па’ле едва заметно задвигала четырьмя передними копытами; двое задних оставались неподвижными, позволяя спокойно пить Палеуэл — нектар лошадиной росянки. Потому-то он так и назывался, что питаться им могли только лютокони. — Эта спокойная, — согласилась я, гладя ее по вытянутой морде. — Па’ле очень умные животные: при желании могут совершенно бесшумно передвигаться, чтобы не попадаться на глаза Палулуканам. — Танаторам? — переспросил Джейк. Я кивнула и раздумчиво глянула на Салли. — Грейс рассказала? Признаться, иногда я скучала по рабочей обстановке лаборатории. И по доктору Огустин. В отличие от большинства ученых, Грейс не была занудой: ей часто удавалось поднять настроение поникшим работникам, удрученным рутиной; и давать дельные советы, не строя из себя великого мыслителя. Хотя она была определенно мудрой женщиной. Порой не хотелось с этим соглашаться, но Грейс действительно смогла заменить мне родителей. Ее продуманное наставничество и по-матерински доброе сердце согревали в те дни, когда работать не хотелось от слова совсем. В нашем отделе все ученые были ее детьми — в той или иной степени. По-другому Грейс не могла. — Да, я у нее спрашивал, — ответил Джейк, пристально глядя на меня. — Она не знает, что ты?.. — Нет. Грейс думала, что я мертва. Отчасти — это правда, ведь мое человеческое тело вот уже пять лет бездыханно лежало под почвой леса. Но… я видела ее. Док приходила на похороны Томаса в обличии Аватара. Помню, как старалась не смотреть в ее сторону, чтобы не сдать себя. Иначе бы ей пришел конец. Паркер Селфридж человек действия, а не ума; он бы за секунду превратил доктора Огустин в щепки. В тот день Грейс впервые плакала с момента закрытия школы. Казалось, в какой-то мере она ощущала мое присутствие, но скорбь перекрыла ей все возможные органы чувств. Такой разбитой я ее никогда не видела. Я знала, что она искала меня и моего Аватара… Однако, по моей просьбе, На’ви четко дали ей понять, что ни того, ни другого тут не осталось. Возможно, это было неправильное, безжалостное решение, но я приняла его ради безопасности Грейс. Джейк молчал, словно читал мои мысли. Он что, жалел меня? — Сел? — Я расслабила лицо и вернула голосу обыденное равнодушие, хотя руки еще подрагивали. Ненавижу, когда лезут в душу. — Теперь осторожно соединись с Па’ле. Салли медленно отвел взгляд от меня к животному. Было видно, что ему хотелось услышать большего, но, по всей видимости, он смирился. Смирился с тем, что открываться ему я не собиралась. Я все еще не доверяла Джейку, ведь прекрасно знала, что вчера, заснув в гамаке, он вернулся обратно в свое человеческое обличие. А дальше уже не стоило гадать; все было, как на ладони. Он не мог не доложить КОПР тех вещей, которые узрел здесь. В сердце неприятно кольнуло, и я горько усмехнулась. Понадеялась на моральный устой пехотинца, потратившего годы на кровопролитие… Дура. — О, черт, — испуганно выдал Джейк, вытаскивая меня из размышлений. Он протянул косу к нервным отросткам Па’ле, заставив животное громко зареветь и воздеть передние копыта в воздух. — Я ей не нравлюсь. — Тише, Па’ле, тише… В первый раз всегда так, — без паники резюмировала я, успокаивающе поглаживая ребристую гриву лютоконя, — со временем привыкнешь. — Разве животные с такими отростками не должны принадлежать только одному На’ви? — осведомился Салли, пытаясь удержаться на коне. — Она же поэтому и вопит! — Па’ле не устанавливают пожизненную связь с нами, в отличие от Икрана. Любой На’ви может укротить любую Па’ле, если это будет нужно. Существо постепенно утихло, большими глазами взирая на меня. — Вот так, — довольно произнесла я, подняв взгляд на восседающего морпеха. — Теперь почувствуй Па’ле… Почувствуй ее сердцебиение и дыхание. Почувствуй ее сильные ноги… Он покладисто прикрыл глаза и, сквозь едва заметную, но искреннюю улыбку, делал все как было велено. Я закусила губу, сдвинув брови. А, может, мое первое впечатление о нем все же было настоящим?.. — Ладно, — кивнула я и отошла в сторону, — а сейчас скажи ей, куда ехать. — Ну… вперед! Животное тотчас сорвалось с места, понемногу разгоняясь на мощных копытах. Джейк не выдержал и свалился с седла лицом прямо в лужу, точно ребенок в песочницу. Я прыснула в кулак, пряча глупый оскал, и подошла к Салли. — Неплохо для начала, — сказала, стараясь не засмеяться. — Побольше практики, и все наладится! — Издеваешься? — Джейк стоял на коленях, стряхивая с себя грязь. — Я чуть не убился на ней! — Ну не убился ведь. — Я положила руки на бока, издевательским тоном продолжив: — Хотя мог. — Ага, с таким-то учителем!.. — Не надо, учитель у тебя отличный, — повела бровью я и качнула головой. — Поднимайся, и на исходную. Он чертыхнулся. — Ушел из армии только ради этого, — вставая, пробубнил себе под нос Джейк. — Охренеть просто. Последующие часы тренировки прошли продуктивно. Вопреки всем недовольствам, исходящим из уст морпеха, он все же научился контролировать свое тело при езде на Па’ле. Я одобрительно кивала в особенно удачные моменты скачек. Сделав последний круг по полю, Джейк, прерывисто дыша, отнял косу от куру и спрыгнул с коня. — Волосы лезут прямо в глаза, — нахмурился он, зачесывая их назад. — У тебя остались еще бусины? Я немного опешила. — Ты хочешь, чтобы я тебе заплела? Плетение волос — Цвин Нитрея — было одним из важных моментов в местной культуре. Он означал готовность На’ви принять любую участь, уготовленную его клану; это большой и ответственный шаг к становлению Оматикайя. Ценность этому ритуалу добавляло то, что плетением должен был заниматься посторонний На’ви, напевая Спиральную песнь: поговаривают, что именно так косы обретают духовный смысл. Мои первые косы плела Нейтири. А после, каким-то неведомым мне образом, я действительно быстро влилась в клан, хотя до сели пряталась в панцирь подобно раку-отшельнику. — Было бы неплохо, — пожал плечами Салли. Заметив, что я никак не реагирую, спросил: — Что? Я что-то не то сказал? — Плетение первых кос — важное событие для На’ви, — неспешно сообщила я, внимательно глядя на Джейка. — Это одна из ступени формирования тебя, как члена клана. Обычно к этому приходят постепенно, но… видимо, ты особенный. В эту секунду ко мне пришло осознание, что Эйва выбрала Джейка неслучайно. Оки была права. Салли наблюдал за моим выражением лица и словами с особой сосредоточенностью, словно заучивал стихотворение; словно понимал всю значимость события. — Пошли к озеру, — я вытащила пару пронизей из кожаного кармашка на груди, — там тебе и заплету.

***

Мы сели прямо на краю каменного берега. Я расположилась напротив Джейка в турецкой позе. То же самое сделал и он, опершись локтями о колени. — Я буду петь — это необходимо для ритуала, — предупредила я, раскладывая бусины по мокрому от воды камню. — Если не понравится — скажи, я остановлюсь. Потому что певица из меня не ахти. Я несколько солгала: с вокальными данными у меня все было в порядке, пусть я и не пела столь же чисто, сколь Нинат. Однако я боялась, что голос мог сорваться в самый неподходящий момент, поэтому пришлось занизить ожидание Джейка. — Хорошо, — прикрыв на секунду глаза, кивнул он. — А что за песня? — Ее называют Спиральной; она отражает связь между Эйвой, лесом и народом. — Я притронулась к волосам Джейка; он еле заметно вздрогнул, но, не отвлекаясь, слушал дальше. — Песню придумали у корней Дерева-Дома, внутри которой прокладываются витиеватые прутья — от того и пошло название. Приглаживая волосы морпеха, я поняла, с чего начинать. В первую очередь нужно было убрать основную копну волос, чтобы та действительно не мешала Джейку при активных физических нагрузках. Я завернула несколько верхних прядей в маленькие жгуты и закрепила их сзади одним большим камнем с дырочкой. Подобные держались очень крепко, хоть молотком пробивай. После я закрепила густые, короткие локоны в два хвостика за ушами с обеих сторон. Теперь пора было приступать к косам. И к пению… Я прикрыла глаза и глубоко выдохнула. Джейк, по всей видимости, понял, что от него требовалось, поэтому подсел ближе, выпрямив спину. Я сглотнула, чтобы голос не казался скрипучим, и негромко начала:

Образы музыка чертит, В тишине разума твердит: «Следуй зову своему, Ведь нам голос так велит!»

Я взяла несколько передних прядей у висков, разделив левую часть на два. Правую оставила, как есть. Тиреи — стрекочущие насекомые Пандоры — вдруг затихли, услышав новую мелодию. Они, словно сойки-пересмешницы, могли повторять схваченную ими музыку. Но сейчас, вжав фиолетовые хохолки, только впитывали напев.

Мы поем, чтобы Видеть, Мы видим, чтобы петь, Вниз, по восьми путям, К самому центру ведет сеть.

Уже увереннее я начала плести первую косу справа.

Мы семена Великого дерева, Рожденные от одного ее чрева, Чтобы проведать тишину Застывшего ее припева.

Еще один куплет, и Тиреи запомнят мотив — он был простым и повторялся три раза почти без изменений. Я взялась за левые косы, ловко перекладывая прядь за прядью.

Спирали связывают народ, Спасая нас от невзгод, С восемью духовными путями, Подобно нитям аккордов черед.

Тиреи ждали продолжения, но я замолчала. В последний раз Спиральную песню мне пели во время Унилтарона — обряда посвящения молодого охотника в Оматикайя. Помню, как в ходе ритуала меня заставили съесть светящегося червя, пока в плечо больно жалил арахноид: подобное сочетание должно было вызвать у меня экстаз; он был необходим для того, чтобы охотник в состоянии транса увидел животное и «стал им». В тот момент, сквозь наркотический сон, я слышала беспорядочное пение На’ви и была точно уверена, что даже спустя полвека я буду помнить эту песню наизусть. Я закрепила последнюю косу, и тут Тиреи стали напевать свой вариант Спиральной песни. С их звонкими голосами получалось волшебно, и губы поневоле растянулись в улыбке. Даже не стала прятать ее от Джейка. — Ты не остановил меня, — тихо проговорила я и поправила ему косички. — Я не хотел, — хрипло ответил он, не отводя от меня взгляд. — Ты красиво поешь. — Спасибо, — прошептала я на На’ви. Слово вырвалось само по себе. Салли поднял уголок губ с заинтересованной гримасой, и я уже тверже пояснила: — Скоро начнем изучать язык, иначе так никуда не годится. — Я критично оглядела его. Косы изящно обрамляли лицо Джейка, придавая ему благородный вид; он и вправду стал похож на одного из нас. — Ну, все. Теперь ты ближе к нам на одну ступень. Салли с любопытством рассматривал свои косички, аккуратно проводя по ним пальцами. — Почему их три? — Число три в культуре На’ви символизирует духовное начало. Со временем ты сможешь самостоятельно заплетать столько кос, сколько потребуется. Земля под нами вдруг затряслась. Со стороны леса доносился зычный клич и стук копыт Па’ле. Это были охотники. Я поднялась на ноги, обеспокоенно глядя в сторону наездников — среди них был Тсу’тей и его ученица — Мару. Похоже, пришли отчитывать меня за то, что не присоединилась к ним во время утренней ловли. Черт, а я ведь обещала Оки… Па’ле охотников, гордо подняв головы, уверенно ступали по поляне. Тсу’тей резко поднял ладонь, приказывая остановиться, а сам спрыгнул с коня и схватил изогнутый лук. Тсу’тей не был злобным, каким мог показаться на первый взгляд. Он был лучшим воином в клане, и собирался стать следующим Оло’эйктаном — а это, прежде всего, огромная ответственность; несильно и повеселишься с таким багажом. Однако он старался проявлять невероятную доброту и мужественность, до которых многим нужно было расти и расти. Я подошла ближе к нему. — Я тебя вижу, Ви. — Тсу’тей наклонил голову, притронувшись наконечником лука ко лбу. Я кивнула в ответ. — Мы тебя долго искали. Воин укоризненно глянул на Джейка, как бы отмечая, что виной всему служил он. — Ты должен уйти, Жейксулли! — запальчиво произнес Тсу’тей. Я невольно вскинула брови — такое можно было ожидать, но так сразу?.. Охотник не вел себя подобным образом, когда я оказалась в клане. — А скучать не будешь? — усмехнулся морпех. — Я знал, что ты говоришь по-нашему. Но охотник словно не слышал его. — Ви была избрана, а ты — нет! — Ма Тсу’тей, Джейк был избран Эйвой, — снисходительно ответила я, стараясь не вмешивать в разговор Салли. Мало ли что, драки мне еще не хватало на свою голову. — Разве ты не веришь Нейтири? — Это было совпадением, в отличие от тебя. — Не говори ерунды, меня избрала Мо’ат. К чему он вообще клонит? — Она тебе так сказала? — ехидно осведомился Тсу’тей, что окончательно ввело меня в ступор. — На’ви не избирают других На’ви — это работа матери-Эйвы. — Хватит, — отрезала я. — Меня нашли в сожженном лесу, в крови и без сознания — какая нахрен Эйва?! — не выдержала я, ругнувшись на английском. Джейк по моему тону понял, что здесь было что-то не так, и с тревогой спросил: — Что он говорит? Я рвано выдохнула, сдерживаясь от гнева. Не думала, что чьи-то неаккуратно брошенные слова могут так сильно разозлить. — Не знаю, — честно отозвалась я и посмотрела на Тсу’тея. — И знать не хочу. Ка. — Я жестом показала Па’ле, чтобы те двигались дальше. Животные тут же развернулись и направились в гущу леса, а Тсу’тей не отрывал от меня пристального взгляда, пока не скрылся за деревьями. Что это была за чертовщина?..