Признак Души

Джейк медленно отстранился от меня, все еще держа мое лицо в своих ладонях. Он вглядывался в каждую черту, словно хотел отпечатать их у себя в памяти, и я нахмурилась. Его глаза смотрели на меня ровно, но я успела приметить неспокойный огонь — именно такой, когда ему не хотелось разочаровывать меня. Этот же взгляд не так давно меня ранил. — Грейс умирает, — вдруг произнес Салли, и сердце упало в пятки. Я крепче схватилась за плечи морпеха, чувствуя, как нутро начало леденеть. Густой ком, возникший в горле, пришлось сглотнуть усилием воли — сейчас не время для истерик. Однако руки продолжили предательски дрожать. — Я хочу обратиться к Эйве, — громче проговорил Джейк, привлекая к себе внимание вождя. Близстоящие На’ви тихо охнули, ведь такое заявление можно было рассмотреть как посягательство на их земли. Но из уст Салли это прозвучало искренне, поэтому, ощутив на себе прикосновение сухой, теплой ладони, я поняла, что Цу’хак и это мне простит. Он чувствовал, что это было важно для меня, и потому доверился. Чем я заслужила его доброту?

***

Грейс получила слепое огнестрельное ранение в печень. Пока Норман — Труди доставила мобильный блок к Ни’авве — кратко пересказывал мне их столкновение с Куоритчем, я с ужасом осознавала, что док успела потерять более пол литра крови. Бинты, смоченные в хитозане и целлюлозном порошке помогали разве что самую малость. Пока Грейс Огустин лежала в блоке связи, я отчаянно пыталась говорить все что угодно, лишь бы не дать ей заснуть. Джейк на ряду с Нормом, в это время, извлекали ее Аватара из криокапсулы, чтобы совершить обряд передачи сознания — Эйва Нгаху. — Это не больно, — дрожащим голосом бормотала я, сжимая ее маленькую ладонь. Новый бинт постепенно намокал густой, несвертываемой кровью. — Даже приятно. Засыпаешь, словно младенец, а потом открываешь глаза — и вдруг все чувства обостряются. Ощущения почти такие же, как в блоке связи. — Неужели они позволят мне воспользоваться их Древом Душ? — хрипло спросила она, глядя на меня из-под полуприкрытых век. — Они оказались на удивление добрыми. Я потянулась за новой стерильной повязкой и намочила ее в разведенном порошке коллагена. Белый бандаж приложила к ее ране. Грейс шикнула от боли, сводя брови к переносице, но все с той же теплотой посмотрела на меня. Я не смогла сдержать ее доверчивого взгляда и опустила глаза на свои руки. Ее жизнь висела на тонком волоске. Мне стало больно от того, что Грейс пришлось пережить смерть своих подопечных, а теперь — еще и лежать в луже крови, не имея никаких возможностей. Она всегда старалась предостеречь меня от невзгод, но в ответ я не сделала ничего. Вина нахлынула холодной волной, заставив вздрогнуть. Достав преднаполненный металлический шприц с морфином, я нахмурилась. Предмет, по сравнению с размером моих пальцев, был мал. Пришлось сжать его покрепче и с точностью хирурга ввести в плечо — туда, где я точно не промахнусь. Игла легко вошла в кожу, шприц издал характерный пшикающий звук, и я облегченно вздохнула. — Ни’авве тебе помогут, — сказала я как можно тверже, накрыв ее пледом. Я не могла позволить себе раскиснуть перед ней — это не то, чему она меня учила. Доктор Огустин слабо перехватила мою большую руку, заставляя перевести на нее взгляд. — Мы с тобой ученые, Ви, — тихо отозвалась Грейс с полуулыбкой. — Худшее, что мы можем сделать, — это поверить в сказки. Я потянулась за кислородной маской. Все же забываю, что я — не человек, и долго дышать прежним воздухом не могу. — Не говори так, пожалуйста, — кладя маску обратно на тумбочку, прошептала я. — Ты будешь в порядке. Грейс грустно улыбнулась, но ответить не решилась. Или не хватило сил. Последнее пугало больше всего.

***

Древо-Душ клана Ни’авве находилось на стыке нескольких лесных племен — Типани, Тауками и Анурай. На’ви боялись, как бы ритуал не вызвал заметных колебаний на территории других кланов, а я лишь молилась, чтобы Грейс смогла перенести обряд. Хотя, должна отдать должное, Ни’авве еще ни разу не возмутились на наше наглое пользование их ресурсами. На Земле за это взимали бы огромную плату. Джейк нес на руках доктор Огустин, окутанную лианой, а рядом идущий Аватар Нормана — ее коматозное тело. Ритуал перенесения душ выглядел здесь совершенно иначе — не так, как его помнила я. Ни’авве молча выстроились в виде полукруга, связав свои куру с корневой системой дерева, произраставшей из земли. По середине полукружия виднелись две небольшие ямы, покрытые растением со светящимися отростками — Анемоидом. Грейс часто любила с ним экспериментировать. Чуть поодаль стоял Цу’хак. Он коротко кивнул в сторону ямы, веля уложить оба тела в воронки. Как только ее кожа соприкоснулась с холодной ворсистой почвой, веки доктор Огустин задрожали, и она шепнула сквозь маску: — Взять бы образцы… Норм, Джейк и я сели подле Грейс. Она выглядела крайне уязвимой, и мне так хотелось обнять ее и заверить, что все будет хорошо… Но меня лишь хватило на то, чтобы слабо сжать ее ладонь. Доктор постепенно уходила в небытие по мере того, как ворс корней Древа Души обрамлял ее дрожащее тело. В это время ее Аватара соединили с землей через Цахейлу. Пожалуйста, возвращайся скорее. — Что случится после ритуала? — спросил Джейк, внимательно глядя на сияющую почву под собой. Он, наверное, еще не видел подобного за все время пребывания на Пандоре. Что-то заставило его посмотреть на меня, и я поняла, что он думал о том, как я перенесла этот обряд. Возможно, у него закралась мысль о брате, который мог бы выжить с помощью ритуала. Если бы не был убит на месте. — Она должна пройти через глаз Великой матери и вернуться обратно, — размеренно сказал Цу’хак, опускаясь на колени. Он взглянул на меня и негромко добавил: — Она слабая, Ви Те. Не отпускай ее руку. И я, словно по команде, крепче стиснула ее пальцы меж своих. Убедившись, что все готово, вождь клана медленно закрыл глаза и глубоко выдохнул через рот. Из его уст тихо, будто неуловимое журчание водопада, разлились первые ноты молитвы. Мелодия пробудила во мне воспоминания, долго лет хранившиеся в подкорке сознания.

Прошу, услышь нас, Мать Всего, Эйва, помоги ей. Вбери в себя этот дух… Эйва, помоги ей. И выдохни обратно к нам, Эйва, помоги ей.

Тело Грейс почти полностью покрылось корнем Священного дерева, мерцая в ритм мелодии.

Пусть ходит среди нас, Эйва, помоги ей. Как одна из народа, Эйва, помоги ей.

Последний куплет подхватили остальные Ни’авве, а я, возведя глаза к кроне дерева, подпевала последние слова, покачиваясь из стороны в сторону. Эйва, помоги ей. Цу’хак крепко зажмурился и запрокинул голову, громко шепча молитву. Его тело вдруг, под влиянием Эйвы, затряслось в конвульсии — и все сразу стихло. Я затаила дыхание и медленно опустила взгляд на тонкую, бледную руку доктор Огустин. Она мелко заморгала затуманенным взором и приоткрыла рот, чтобы что-то сказать. — Грейс? — Я приложила ее руку к бешено колотящемуся сердцу. Джейк тронул ее Аватара, но тело лежало почти безжизненно, лишь изредка поднимая грудь, чтобы вобрать воздух в легкие. Я продолжила упрямо звать Грейс, не слыша ничего, кроме стучащей крови в ушах, пока пальцы док слабо не обвили мои собственные. От неожиданности я тотчас умолкла, чувствуя ее дыхание на тыльной стороне моей ладони. — Все хорошо, — прошептала Грейс, наконец, взглянув на меня. — Я с ней… Она настоящая, Вивьен, я увидела ее… Лихорадочная тревога тут же разлилась по телу, словно опрокинутая канистра бензина. Конечности заледенели, и я сильнее вцепилась в руку док. Ее глаза стали закатываться — и пред мысленным взором предстал умирающий Том. В последний раз я его видела именно таким — бессильным, уходящим в забвенье. — Грейс! — надрывно крикнула я, что было сил. Я не могла позволить ей уйти. — Грейс! ГРЕЙС! Я вопила до истощения, пока корни Древа Душ внезапно не перестали светить. Мой крик оборвался, и я не сразу поняла, что это была вовсе не потеря голоса, а шок. Грейс навсегда сомкнула веки. Я сдавленно выдохнула и в кромешном ужасе зажала рот рукой. Казалось, я осталась один на один с безжизненным телом Грейс. Ее, теперь уже тяжелая, рука выпала из моей ладони, и я вздрогнула. Тишина стиснула меня со всех сторон. Я дрожала, чувствуя, что сердце вот-вот разорвет грудную клетку на куски. Бледно-синие пальцы медленно сняли с нее респираторную маску, а я наклонилась ниже, еле касаясь ее холодного лба своим. Горячие слезы покатились по моим щекам, струясь на скулах док. — Прости, — еле слышно шепнула я, смахивая свои слезы с ее лица. — Прости, пожалуйста, прости, прости… Я в последний раз взглянула на нее, и одними губами проговорила: — Я люблю тебя, Грейс. И тогда я беспомощно разревелась. Слезы заполонили взор, и я не видела ничего — лишь чувствовала, что меня взяли на руки. Совсем скоро я отключилась. Возможно, навсегда.