Признак Души

Лук, стрелы, боевой пояс, защищающий от пуль — пусть и во многом уступающий человеческому жилету, охотничий нож и… — Куда собралась? Низкий голос прорезал устоявшуюся тишину, и я замерла. Экспедиционный рюкзак вместе с тканью аквете, куда я завернула сладкие плоды деревьев, дрогнул в моей руке. Я стояла возле спального гамака, выделенного Цу’хаком, и теперь смотрелась жалко — со сгорбленной спиной и бледным, насколько это возможно, лицом. Благо кожа На’ви не опухает от слез. Звучал мелодичный шелест травы и шуршание прозрачных крыльев Лортсиал. В КОПР их называли Шиммифлай — насекомое чем-то было похоже на земного сверчка и имело восемь переливающихся перламутром крыльев. В Перворожденной долине стояла ночь. Ни’авве давно окунулись в омут сна, и на мгновение могло показаться, будто ничего и не происходило — в этих краях идиллия удивительным образом восстанавливалась в кратчайшие сроки. Несмотря ни на что. Однако мы — не Ни’авве. Нам, как теперь оказалось, было не до сна. — Труди с Нормом… добрались… до мобильного блока? — прокашляла я от неожиданно пересохшего горла. Оборачиваться не хотелось ни капли. Я все еще не знала, что чувствую к Джейку. Когда он прибыл сюда, в Сухие пустоши, на Торуке, что-то во мне щелкнуло и заставило смягчиться. Мой мозг больше не мог выдержать обиды, клокотавшей в груди. Но внезапная смерть док сказалась на мне наихудшим образом — я ощущала себя деревянной. Не было ни рыданий, ни рваных вздохов; лишь давящая пустота в голове. Я не испытывала ровным счетом ничего. И это напугало бы меня, но даже на такую простую эмоцию я уже была неспособна. — С ними все в порядке. — В голосе Салли слышалось беспокойство несмотря на уверенный тон. — Что ты делаешь? Совершенно невовремя — сразу после того, как я отключилась от тонны слез — ко мне пришли воспоминания об Оки. Я чувствовала, как ворочалась в гамаке, пытаясь проснуться от кошмаров. Мне снилось все: сестренка, истошно звавшая на помощь, и изуродованное, окостенелое лицо Грейс, как если бы ее кожа за ночь разложилась под пандорской почвой. Внутри я ощущала себя паршиво — так, будто все внутренности хорошенько проварились в кипящей воде. Я не знала, как это описать. Горе от утраты? Но я ведь не испытывала подобного после смерти Тома. Боль? А, может, кончина дорогих мне людей просто превратила меня в робота? Мне, честно, хотелось кричать от безысходности. Это было что-то сродни сну, где за тобой гонится табун неизвестных существ, а тело не может сдвинуться ни на йоту. Возможно я так же, как в этих снах, отдалась в руки тварям, давая возможность боли поглотить меня целиком лишь бы самой ничего не предпринимать. Но я не могла сидеть сложа руки. Мне нужна была Оки. Я вспоминала ее большие, янтарные глазки; добрую улыбку и мягкие ладошки, гладящие меня по волосам. Мемуары о сестре сохраняли хоть какую-то толику человечности. Иронично, наверное, говорить о подобном, будучи совершенно другим существом. — Оки, — произнесла я, — мне нужно ее увидеть. Нет, я не бредила. Разум был чист, как роса в кустарниках Пандоры, и я была уверена в своих намерениях. Я знала, что смогу пролететь через узкий проем в скалах Тантал и прибыть на парящий в горах Та’антаси остров. Там он — Источник Душ. По легенде, рассказанной Мару, все обстояло именно так, и у меня не было оснований ей не верить. Иначе КОПР не поверили бы этой сказке — теперь я в этом убедилась. — Ви, ты дрожишь. Я глянула на свои руки. И правда. Рюкзак был собран на автомате, и я даже не обратила на это внимание. Мне осталось лишь нервно повести плечами, пусть и хотелось ими просто пожать. Невинно. Как будто меня это не заботило. — Я лечу с тобой. Его тон звучал уверенно, как и полагалось — теперь уже — Торук Макто, и на секунду мне захотелось согласиться. — Оставайся с Ни’авве, — бросила я через плечо, затягивая ремешки. — Им нужен защитник. «Потому что все, кого я защищаю, умирают», хотелось добавить мне, но было итак очевидно. Уши уловили шаркающие звуки. Джейк осторожно, чтобы не спугнуть, приблизился ко мне и очень близко — я ощущала его размеренное дыхание на задней поверхности шеи. Меня это разозлило, ведь он знал, что влиял на мое состояние во всех смыслах. После Цахейлу это фантомное ощущение теперь уже не убрать и не спрятать. Я закрыла глаза, опустив голову. Уйди, уйди, уйди… Джейк дотронулся до моих волос и, убрав их в сторону, мягко коснулся моего плеча губами. Нутро задрожало, и я вдруг почувствовала, что вот-вот заплачу. Он был искренен, и мне стало больно: за свой эгоизм, за постоянный холод, за проблемы, возникшие по моей вине. Салли раз за разом спокойно, в присущей ему манере, доказывал, что несмотря ни на что будет со мной. Его сильные руки медленно развернули меня к себе и обхватили с обеих сторон, укрывая от внешней реальности. Я неожиданно уткнулась носом ему в ключицу, почувствовав аромат трав, выращенных в Оматикайя. Теперь он пах так всегда, заставляя думать о клане. Как они там? Что с ними? Джейк стал гладить меня по спине, шепча что-то, и я неожиданно крепко обхватила его теплое тело своими ладонями, словно клещ за последнюю возможность жить. Я нуждалась в нем, в его поддержке и присутствии — это он и пытался дать, выискивая меня чуть ли не из-под земли. Почему-то в голову пришла мысль, что если я внезапно пропаду в дебрях Пандоры, морпех и там меня за секунды разыщет, еще и ребят с собой возьмет. Как бывший солдат, Джейк знал толк в командной работе, в то время как я начала забывать о ее пользе, ведь клан, обучавший этому, меня изгнал; а люди, заставившие поверить в чудо дружбы, погибли. — Тебе нужно отдохнуть. С Оки все будет в порядке, она сильная, — сказал Джейк, — так же, как ее сестра. Сердце защемило. Я отрицательно мотнула головой. — Ви, отдохни, ты спала меньше трех часов, — уже серьезнее произнес Салли, отдалившись на пару сантиметров, чтобы взглянуть мне в глаза. Его большие желтые глаза пронизывали душу подобно клинку, не оставляя возможности отвернуться. — Каждый раз я даю себе слабину, и кто-нибудь умирает, — надрывно прошептала я подле его рта. — Я не могу так больше. — Мы не имеем власти над смертью, и твоей вины в этом нет. Он начал звучать, как Торук Макто. Сила Пандоры воистину величественна. — Зачем ты это делаешь? — устало спросила я из-под полуприкрытых век. — Делаю — что? — Заботишься обо мне. Зачем? Я знаю, что неблагодарна, что проявляю чувства не так, как подобает. Я все еще продолжаю делать тебе больно, грублю, отталкиваю, а потом принимаю заботу, когда мне нужно. Я же тебя использую, Джейк, — беспомощно выдала я. — Ты — жертва. Почему ты все еще здесь? Джейк нахмурился. Ему совсем не нравилось то, что вылетело из моих уст. На самом-то деле все те ситуации, приключившиеся с нами, сделали его намного рассудительным. Несмотря на разницу в возрасте, старше себя вел именно он, и оттого хотелось сравняться с поверхностью. Стало стыдно за свой инфантилизм. Как меня сделали его наставником? — В день Унилтарона ты сказала, что я могу выбрать того, с кем проведу остаток своих дней, — низко и вдумчиво проговорил Джейк. — Я выбрал тебя. Не потому, что ты была удобной, а наоборот — потому, что заставила меняться. Без тебя я бы здесь не выжил, и ты ясно дала мне это понять. Ты показала мне путь, и за это я всегда буду благодарен. Перестань винить себя во всем — к хорошему это никогда не приводит. Я смотрела на него, сведя брови. Он говорил совершенно искренне, ведь знал, каково это — потерять самого близкого человека. Джейк имел большое, золотое сердце, способное простить все на свете, в то время как мое лишь продолжало обливаться кровью. В этот самый момент я поняла, что люблю его. Мозг отказывался воспроизводить это вербально, но я абсолютно точно чувствовала, что отдам все ради Салли. Он этого заслуживал, как никто другой. Джейк нежно провел большим пальцем по моей скуле и улыбнулся, заставив тепло разлиться по венам. Он все понял. Морпех наклонился и мягко обхватил мою верхнюю губу, запечатлевая это горестное мгновение в невинном поцелуе. Я выдохнула. Салли обезоруживал своей открытостью и умением обеспечить чувство спокойствия. Настоящий воин. Я неспешно ответила, вливая в поцелуй столько любви, насколько была способна. Он должен знать, что любим. Джейк держал меня одной рукой за талию, второй гладя по щеке и управляя моментом. Большим пальцем он заставил приоткрыть рот, а сам провел языком по нижней губе, затем обернулся вокруг моего языка. Я издала тихий стон. Джейк всецело доминировал, дав возможность почувствовать себя защищенной при всей моей уязвимости. Его рука сместилась ниже, — там, где было родимое пятно — и ласково накрыла пальцами темный участок кожи. Он показывал, что принимает мое человеческое прошлое; что для него это не пустой звук, а объяснение тому, кем я в итоге являюсь. Я зарылась ладонью ему в волосы, а второй провела по пульсирующей вене. Ногти очертили пару мелких царапин вокруг его шеи, и он прикусил мою губу. Снова стон, теперь уже громче. Полностью отдавшись моменту, я не заметила, что сзади вдруг заговорили. — Слушайте, там с востока… Твою-то мать. Я мигом отпрянула от Джейка чуть ли не на метр, и ему пришлось придержать меня за руку. Перед нами стояла запыханная Труди в респираторной маске с прилипшими ко лбу волосами. — Нашли время, — недовольно бросила она, в руках держа планшет. Казалось, ее ничуть не смутило увиденное. И хорошо. — Радар показывает особую активность на востоке от Сухих пустошей. Норман пытается запустить дрон на разведку. Мы переглянулись с Джейком. — Есть какие-нибудь предположения? — подала сиплый голос я, пытаясь сфокусировать взгляд. — Ну, у нас два варианта событий: это может быть Куоритч, направивший эскадрилью для нападения в глубокую ночь, что очень в его стиле; или это еще один лесной клан. Количество движущихся объектов одинаковое в обоих случаях. Я занервничала. Снова расслабилась, и вот, пожалуйста. Джейк провел пальцем по тыльной стороне моей ладони, видимо, ощутив напряжение. — Расчетное время прибытия? — спросил он. — Один час, сорок две минуты. Норм успеет разузнать обстановку. Майлз не мог узнать, где я нахожусь — все оборудование осталось в палатке в двадцати миль отсюда. Летит с проверкой местности? Вряд ли. Ему незачем отправлять столько воздушной армады. Тогда что? За спиной у Чакон показалась долговязая фигура Нормана, бежавшего к нам трусцой. Он крикнул что-то несвязное, а потом еще раз, и только в третий раз я отчетливо услышала слово «Оматикайя». — Они летят сюда! — воскликнул Спеллман, остановившись возле Труди. — Оматикайя направляется в долину! Живы…