Мы не те, кем кажемся

      Умиротворенность, безмятежность выходных сменило утро понедельника, пропитанное унынием и апатией. Выбираться из постели не хотелось, а настроение уже было прескверным. Причина была не в начале новой рабочей недели и не в работе как таковой; к своим обязанностям в Министерстве ведьма относилась ровно, без нездорового фанатизма, без максимализма, но и без раздражения. На сегодня у нее была запланирована консультация с человеком, любая встреча с которым заканчивалась испорченным настроением, упадком сил, самокопанием и потерей и без того слабой веры в себя. По этой причине к помощи своего бывшего учителя, профессора Снейпа, Гермиона прибегала крайне редко - когда сама заходила в тупик, а затягивать с решением проблемы было нельзя. Снейп никогда не отказывал, не выказывал недовольства выбором даты и времени или поводом, по которому его побеспокоили. Но взамен превращал каждую встречу в моральную пытку, испытание, которое Гермиона, к своему стыду, ни разу не прошла достойно. В умении задеть за живое, унизить, не прибегая к откровенным оскорблениям, он был таким же мастером, как и в Зельеварении, таким же знатоком, как и в Темных Искусствах. Ее старания добиться хотя бы нейтрального отношения к себе успехом не увенчались, в конечном итоге Гермиона просто научилась отключать в себе эмоции на время их встреч. И надеялась, что по крайней мере видимость равнодушия ей создать удавалось. Нельзя показывать насколько сильно она восприимчива к яду его слов, насколько метко все сказанное им достигает своей цели. Несколько часов общения с бывшим шпионом Ордена Феникса вытягивали из нее все соки. А после, едва он закрывал за собой дверь, она оседала в кресле тряпичной куклой, чувствуя себя подавленной и безвольной, не способной испытывать ни удовлетворения от проделанной работы, ни чувства стыда от собственной беспомощности, ни облегчения от ухода своего тирана. Сегодня будет как раз такой день. Гермиона знала, что он ей сулит, а ожидание катастрофы, осознание ее неизбежности, не многим легче самой катастрофы. Тоска и ощущение безнадежности накрыли ее еще с вечера, а наутро она проснулась совершенно разбитая. Хотелось зарыться головой в подушку и проспать еще хотя бы сутки, взять отгул или даже отпуск. Пустые, трусливые мечты. Ни один из вариантов не рассматривался молодой ведьмой всерьез. Это не избавит ее от неизбежного, а отдых будет не отдых, если провести его под нависшей тучей, черной и мрачной, до жути напоминающей Снейпа, упорно не желающей покидать ее мысли. Лучшим решением будет покончить с неприятными обязанностями без промедления, но отыскивать для этого силы с каждым разом становилось все сложнее.       Гермиона сделала глубокий вдох и, наконец, приоткрыла веки, все еще тяжелые ото сна. Вторая половина кровати была пуста и давно остыла. Рон уже встал, хотя обычно это она просыпалась первая. Значит, ей тоже следовало поторопиться.       Писк микроволновки и поцелуй мужа, незаметно подкравшегося со спины, вырвали ее из оцепенения. Вздрогнув от неожиданности, она постаралась взять себя в руки, одарив его улыбкой и вернув поцелуй. Рон был порядком неуклюж в быту, умением бесшумно передвигаться по дому похвастаться не мог. То, что он застал ее врасплох, красноречиво говорило о состоянии Гермионы, и не ускользнуло от внимания мужчины. - Не выспалась? - поинтересовался он, левитируя на стол чашки с кофе, его и ее, в то время как сама ведьма принялась расставлять тарелки с разогретым завтраком, не прибегая к магии. Сейчас даже такие простые фокусы были для нее слишком энергозатратными. - Выспалась. Просто нет настроения. День будет не из легких, и я бы с удовольствием взяла на сегодня отгул или делегировала кое-какие дела кому-то другому, но это заведомо провальная идея. - Снова Снейп? - Рон безошибочно понял о чем речь, и хмыкнул с едва уловимым намеком на брезгливость. - Кто же еще, - со вздохом подтвердила Гермиона. К чему скрывать, муж и так все поймет, не сейчас, так вечером, когда она вернется с работы выжатая, как лимон. - Только я прошу тебя, давай не будем заново начинать разговор о том, какой он подлец и мерзавец, и что Кингсли совсем выжил из ума, если продолжает сотрудничать с ним. - Я и не собирался, - мужчина развел руками, словно демонстрируя правдивость своих слов наглядно. - Он малоприятный тип, я бы сказал мудак, но на мерзавца не тянет… Ну или уже не тянет, - добавил он немного подумав. - Просто я не понимаю, почему ты так реагируешь. В школе ты защищала Снейпа, хоть он и вел себя как скот, а сейчас… Хочешь сказать я преувеличиваю? Или… становлюсь неуравновешенной? - ведьма выглядела насторожено. - Нет, я не это хотел сказать, - он действительно имел в виду другое, но Гермиона была на взводе, поэтому слова следовало выбирать с удвоенной осторожностью. - Я верю, что наш ужас подземелий может быть тем еще козлом. Но я не понимаю, почему ты должна это терпеть. Поручи общение с ним кому-то из своих подчиненных, или делайте это по-очереди. Составьте график дежурств по Снейпу в конце концов. - Рон хохотнул, довольный собственной шуткой, но, поймав угрюмый взгляд супруги, снова стал серьезным. - Откажись с ним работать, если все так ужасно. Или пожалуйся Кингсли, пусть приструнит эту сволочь. - Ладно, давай пока оставим эту тему. Не все так ужасно. Возможно, я просто отвыкла от него. Мы практически не пересекались до моего назначения на должность главы отдела, и я немного забыла как это - чувствовать себя ничтожеством, покрываясь холодной испариной под испепеляющим взглядом нашего бывшего профессора. - Гермиона сдалась, рассудив, что разумнее будет увести разговор в более спокойное русло, на долгие объяснения и препирательства, тем более с Роном, не было сил. - Еще бы, - он энергично закивал, соглашаясь с супругой. - Лично мне хватило его еще в школе. Пусть он хоть десять раз герой, ни за что не стал бы с ним работать. Переброситься парой дежурных, ничего не значащих фраз раз в году на Дне Памяти еще куда ни шло, но на большее я не готов. Хотя, знаешь, я удивлен, что он вообще здоровается с нами. Я имею ввиду себя и Гарри. Я думал, раз мы больше не в школе, то для Снейпа вовсе не будет причин обращать на нас внимание. А он, ну… даже ведет себя уважительно что-ли. - Скорее вежливо, - исправила Гермиона, вяло ковыряя еду в тарелке. - И, думаю, это вполне объяснимо. Не помню, чтобы за Снейпом водилась репутация человека, отвергающего правила приличия полностью. В школе он был тираном, но как наш учитель имел на это законное право. В его понимании, конечно. С профессорами же, даже с Хагридом, у него были вполне сносные, даже уважительные отношения. Причем обоюдно. Ну, насколько я могу судить. - А ты знаешь об этом… откуда? - Рон выглядел удивленным и смотрел на жену с нескрываемым интересом. - Не то чтобы знаю. Просто я люблю и умею наблюдать. А так как мы с первого курса постоянно влезали в какие-нибудь неприятности, мне казалось, что проявить немного бдительности не помешает. Так что, когда получалось, я старалась присматриваться и к некоторым нашим сокурсникам, и к учителям. Особенно к Снепу. - Особенно? - казалось, Рон удивлен еще больше. - Ну, да. Мы же еще в самом начале записали его в злодеи. И делали это почти каждый год, и каждый раз ошибались. Но в то же время к нам он относился с особой предвзятостью. К Гриффиндору в общем, и нам троим в частности… - Скорее уж к вам двоим, - издал смешок Рон, - к тебе и Гарри, я попадал под раздачу за компанию. - Возможно, - Гермиона не сдержала ответной улыбки. - Уж извини. В общем, мне хотелось докопаться до истины, понять враг он нам, или нет. И найти хоть какое-то логическое объяснение его поведению. Он спасал нас столько раз, но в то же время третировал с прямо таки маниакальным удовольствием. Мне это было непонятно и ужасно злило, когда что-то не поддавалось логике и… - Злит и сейчас, - снова перебил Рон. - Что? - Ты и сейчас выходишь из себя, когда что-то долго тебе не поддается или занимает больше времени, чем ты рассчитывала. - Я выхожу из себя? - теперь была очередь Гермионы выглядеть удивленно, а ее мужа их диалог, похоже, забавлял. - Ну, в какой-то степени. По-своему. Ты полностью погружаешься в интересующую тебя тему и становишься похожей на Гермиону с третьего курса. Ту, которая пользовалась маховиком времени. Немного безумную и… очень уставшую. - Возможно, - она снова улыбнулась и коротко кивнула. - Тогда это был интересный опыт, но повторять его больше не хотелось. Хотя сейчас я, возможно, не отказалась бы от маховика. Мне никогда не жаль уделить поиску решения проблемы больше времени, если она оказывается сложнее, чем предполагалась, только не всегда есть возможность. Точнее ее никогда нет. Никогда ни на что не хватает времени, - ведьма устало вздохнула. - И это… тоже проблема. Еще одна. Мне не нравится ощущение того, что работа сделана наполовину. Еще больше не нравится думать о возможных последствиях того, что мы учли не все, что-то упустили. Но у Министерства другой подход, ты же знаешь. И им, в отличие от преподавателей Хогвартса, зачастую наплевать на наши мнения. - Знаю. Но у меня никогда не было иллюзий на этот счет. Чего стоит опыт отца или, к примеру, Перси. Один проработал всю жизнь и почти ничего не добился. Да, у него неплохая должность сейчас, но это вряд ли можно назвать карьерой. А у второго рассудок помутился на столько, что он готов был отказаться от собственной семьи в угоду начальнику. Так что, это всего лишь работа. Делай ее хорошо, но не забывай жить. Таков мой девиз. - Рон закончил завтрак и встал из-за стола, убирая за собой тарелки в раковину. - Я могу прийти сегодня пораньше, на случай если совещание со Снейпом затянется, - предложил он, меняя тему. - В начале дня у нас небольшая вылазка, не переживай, ничего серьезного. Но потом остаток дня я буду в офисе. Ничем таким, что нельзя было бы отложить я занят не буду. - Только если это не создаст проблем и тебе не придется потом работать по ночам. Но на самом деле я освободила под Снепа всю вторую половину дня, так что не думаю, что задержусь. И еще я договорилась с Мэйбл, на случай если что-то все же пойдет не по плану. Она сменит миссис Миллз и посидит с Эми вечером пока кто-то из нас не вернется. - Хорошо, но в любом случае телефон со мной и я на связи. Если понадобится, я в любой момент могу сорваться домой. - Спасибо, - Гермиона искренне и почти радостно улыбнулась, а Рон склонился к ее губам, целуя на прощание; она же позволила себе закрыть глаза и на несколько коротких мгновений раствориться в этой невинной ласке, наслаждаясь и словно черпая из поцелуя силы, так необходимые ей сегодня. - До вечера. Не позволяй ему самоутверждаться за твой счет. - напутствовал супруг, на ходу накидывая мантию и скрываясь за дверью. “Не позволяй…” - шепотом, едва шевеля губами повторила Гермиона. Сказать легче, чем сделать. Но вновь погрузиться в безрадостные думы о предстоящем дне ей не позволил звонкий голосок только что проснувшейся дочери. Ведьма поспешила наверх в детскую, где ее уже встречала Эми - малышка выбралась из-под одеяла и стояла перетаптываясь на месте в кроватке, ухватившись крохотными ручками за перила, чтобы не упасть. И стоило Гермионе появится в дверях, как она широко заулыбалась и потянулась на носочках навстречу матери, что не могло не отозваться в душе молодой женщины волной обволакивающей нежности, ощущением тепла, разливающегося по телу. Держа на руках свою кроху, Гермиона каждый раз словно заново вспоминала ради чего живет. В такие моменты даже Снейп не был хоть сколь-нибудь значимой проблемой.       Она заканчивала кормить Эми, когда на пороге появилась их няня, миссис Миллз, как всегда исключительно вовремя. Обменявшись дежурными приветствиями и передав девочку в заботливые руки пожилой леди, Гермиона заметалась по комнате, впопыхах собирая вещи в сумочку, и попутно объясняя старушке планы на день. Миссис Миллз, обладая редким терпением и самообладанием, слушала внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Ни один мускул на ее морщинистом лице не дрогнул, когда Гермиона заговорила о Мэйбл, но по плотно сжатым в тонкую линию губам, ведьма могла нарисовать себе вполне ясную картину о лютом негодовании, одолевавшим сейчас эту женщину. - Гермиона, дочка, если вопрос только во времени, то, как я уже говорила тебе и Рональду не один раз - это совершенно не проблема. При необходимости я могу оставаться с Эми хоть до глубокой ночи. Я не настолько стара и не немощна, чтобы слечь из-за лишней пары часов работы. Это и работой назвать сложно, она же совершенно золотой ребенок - спокойная и абсолютно не капризная. - Я знаю-знаю, но, миссис Миллз, в последнее время мы и так обращаемся к Вам за помощью намного чаще, - Гермиона потупила глаза в пол, чувствуя себя виноватой. - У меня сейчас почти не получается работать из дома, поэтому приходится беспокоить Вас. - Но мне совершенно не сложно, - пожилая женщина, на сколько могла судить Гермиона, все еще чувствовала себя оскорбленной. - И потом, ни к чему отвлекать мисс Пэйтон в ее выходной. А у меня свободного времени более чем достаточно. - Миссис Миллз, прошу Вас, не воспринимайте это на свой счет. С Мэйбл мы договорились увидеться заранее, она хотела посоветоваться со мной по работе, просто обстоятельства сложились иначе. Вы же знаете, она очень привязана к Эми. Они давно не виделись, и Мэйбл с радостью согласилась посидеть с ней, - этот разговор да и сама по себе необходимость оправдываться начинали утомлять. Сделав над собой усилие, ведьма с напускной беззаботностью улыбнулась пожилой волшебнице, осторожно, едва касаясь, обняла ее, еще раз поблагодарив за помощь и пожелав хорошего дня. Напоследок поцеловав дочь, Гермиона скрылась за дверью.       Аппарировав, она огляделась по сторонам и, убедившись, что поблизости нет никого, кто мог бы заметить ее странное появление, неспешным шагом направилась к Министерству. Обычно она использовала другую точку аппарации, более удобную и поближе к работе. Но сейчас ей просто необходимо было успокоиться и привести мысли в порядок. Прогулка была для этого самым действенным способом из доступных. Для таких случаев Гермиона и облюбовала это глухое местечко в самой глубине безлюдного парка. Нужно было прийти в себя после разговора с миссис Миллз и как можно скорее настроиться на рабочий лад. Мысли о том как пережить этот день с минимальным для себя ущербом поглотили ее настолько, что ведьма совершенно не учла, что к разговору с няней также не мешало бы подготовиться, хотя бы морально. Было тягостно признаваться себе в этом, но она давно относила старушку к категории неприятных людей. Таковых в ее жизни было не так уж много - всего двое, но и их Гермионе хватало с головой. На первом месте был, конечно, Снейп. На втором и пока последнем - миссис Миллз. Это вовсе не означало, что за вычетом этих двух молодую ведьму окружали исключительно порядочные, искренние люди. Подхалимов и интриганов в Министерстве было с лихвой. За Снейпом и Миллз, напротив, таких грехов не водилось, но они обладали изъяном гораздо серьезнее - перед ними Гермиона ощущала себя беспомощной; перед Снейпом всегда, перед няней - почти всегда. Она всей душой ненавидела это чувство и еще больше ненавидела тот факт, что эти эмоции вызывают в ней люди в целом уважаемые и достойные. Как бы она ни старалась, презирать, тем более ненавидеть своего бывшего учителя молодая женщина не могла, но неприязнь к нему давалась ей легко. Примерно то же самое Гермиона испытывала и к миссис Миллз, вот только недолюбливать старушку было не так просто. Гермиона испытывала угрызения совести за то, что она, возможно, несправедлива к пожилой женщине, и ко всему этому примешивалось чувство вины за желание отказаться от ее услуг. Желание, которое уже практически оформилось в решение.       Миссис Миллз, в девичестве Грант, принадлежала к древнему чистокровному роду. Равно как и ее муж, замуж за которого она вышла, следуя традициям и воле родителей. Ни Миллзы, ни Гранты не были ни сказочными богачами, ни лощеными аристократами, но слыли достаточно состоятельными, чтобы жить в свое удовольствие, не особо заботясь о завтрашнем дне. Их дети, Патриция Грант и Джейкоб Миллз, сочетавшись браком и получив долю состояний своих родителей, не сочли нужным хоть как-то отойти от устоявшейся, привычной им обоим модели семейного уклада - миссис Миллз занималась воспитанием детей, в значительной мере полагаясь на помощь домовых эльфов, в то время как ее супруг коротал дни в одном из министерских кабинетов, занимая достаточно высокий, но не очень влиятельный и ответственный пост. Должность была нужна ему не ради заработка, не ради удовлетворения амбиций, но для того, чтобы утвердить свое положение в обществе, обрастать полезными знакомствами и поддерживать престиж их фамилии в обществе. К таким уловкам прибегали многие, если не большинство чистокровных семей. Возможно, из-за своей простоты и популярности этот подход и терял в эффективности - о Миллзах до знакомства с Патрицией Гермиона знала лишь то, что они являются чистокровными волшебниками и никак не запятнали себя в двух минувших магических войнах. По крайней мере в рядах Пожирателей они не состояли и в какой-либо связи с ними уличены не были. Впрочем, какого-либо участия на “светлой” стороне они тоже не принимали.       В их с Рональдом доме миссис Миллз появилась с подачи Молли, по ее рекомендациям и настоянию. Участие свекрови в поиске няни сразу пришлось Гермионе не по душе, и она готовилась активно саботировать любую попытку вмешательства в ее решения, но личное знакомство с миссис Миллз заставило ведьму дать слабину. Внешнее сходство Патриции с Минервой Макгонагалл буквально обезоружило молодую женщину. Бывший декан Гриффиндора была ее любимым профессором, образцом для подражания и объектом восхищения. В этой удивительной женщине неведомым Гермионе образом сочетались холодность, напускная отстраненность и искренняя забота; справедливость, беспристрастность и обожание дорогих ее сердцу учеников; острый ум, мудрость и доброта. Ко всему прочему, Минерва была лучшим, по мнению Гермионы, педагогом Хогвартса; лучшим, по мнению многих, специалистом в своей дисциплине, и одной из сильнейших ведьм настоящего времени, что к ее собственному сожалению, ей пришлось продемонстрировать в день битвы за Хогвартс. Конечно, нельзя сказать, что Патриция и Минерва были похожи, как две капли воды, нет. Но и нельзя было отрицать схожесть их манер, чопорности, аристократичной, горделивой осанки, даже черты лица двух этих леди отдаленно были похожи. Гермиона понимала, делать выводы основываясь только на этом наивно и глупо. Но соблазн был слишком велик. Если эта женщина обладала хотя бы толикой талантов и достоинств Минервы, это уже можно было считать огромным везением. Как и следовало ожидать, она ошиблась. Понимание этого настигло Гермиону очень скоро. Миссис Миллз не оказалась ни слишком суровой, ни слишком мягкой, она не проявляла чрезмерной строгости, но и не пыталась избаловать девочку. Можно сказать, к Эми она относилась так же, как относилась бы к собственным детям и внукам: трепетно, ласково, с огромным терпением и заботой. И все равно это было бесконечно далеко от того, что хотела и искала Гермиона для своей дочери. В понимании Патриции Миллз ключевым в воспитании малышей было уследить, чтобы они не навредили себе, были сытыми и в тепле. Дальше этого она не заходила и, вероятно, вовсе не допускала, что взаимодействие с детьми может быть более вдумчивым и осмысленным; что даже в таком раннем возрасте, особенно в таком, формируются характер и привычки, личность будущего взрослого человека. Что уже сейчас, небрежно брошенное слово, интонация, жест могут стать плодородной почвой для страхов, сомнений и комплексов, которые со временем окрепнут, укоренятся в сознании, на всю жизнь станут верными спутниками, искажающими характер, влияющими на решения, стремления, желания. И все же, такое невмешательство, даже отстраненность, были для Гермионы предпочтительнее слишком активного участия и бесцеремонного, слепого навязывания своего мнения, которое с большой вероятностью шло бы вразрез с ее собственным. Но и оставить все как есть Гермиона не могла. Эми подрастала, пройдет еще совсем немного времени, и миссис Миллз перестанет относиться к ней как к бессознательному несмышленышу, признает в ней разумное существо, и тогда наступит черед истинного, в понимании этой пожилой женщины, воспитания, в лучших традициях чистокровных семей, отстающих от современности столетия на два.       Гермиона давно бы нашла безобидный предлог отказаться от услуг леди Миллз, если бы не дружба последней с Молли. Как и когда они сдружились, оставалось для молодой ведьмы загадкой. Они точно не были знакомы в молодости, во всяком случае не близко. Патриция была на несколько лет старше миссис Уизли, и, кажется, уже закончила Хогвартс к моменту, когда Молли стала первокурсницей. Разделял их и социальный статус. Уизли хоть и были уважаемой чистокровной семьей, но род их давно обеднел. Миллзы, напротив, жили в достатке и на социальной лестнице находились на несколько ступеней выше. Впрочем, Артур Уизли сейчас занимал неплохую должность, а супруги Миллз вот уже лет пять как лишились значительной доли своего состояния, так что теперь в этом плане они были практически равны.       Деньги Миллзы потеряли по собственной глупости. Точнее, из-за безрассудства главы семейства, Джейкоба. Еще до начала Второй Магической, он вышел в отставку, здраво рассудив, что в такие тревожные времена безопаснее будет держаться подальше и от Министерства, и от прочих власть имущих маг-сообщества. Это решение не имело хоть сколь существенных последствий для их благосостояния, и не заскучай Джейкоб от безделья, не прояви интерес к азартным играм - их старость была бы беззаботной и безбедной. Но случай распорядился иначе. Проиграв кругленькую сумму, мистер Миллз вознамерился отыграться, и потерял вдвойне. Пытаясь спасти положение, он вложился в сомнительное предприятие, и в результате снова прогорел. Совсем без гроша супруги не остались, но о былой беспечной жизни можно было забыть. Вернуться на работу Джейкоб не мог: никакими блестящими талантами наделен не был, а количество бесполезных рабочих единиц в Министерстве с момента его выхода в отставку катастрофически уменьшилось. Приходилось экономить. Каких усилий Патриции стоило примириться с новой реальностью, никто не знал, в чистокровных семьях выносить сор из избы не принято, и на публике их отношения оставались прежними. Но Гермиона была уверена, сама Патриция вряд ли стала бы искать способ заработать. Для женщин ее воспитания и положения это считалось моветоном, если не варварством. Да и какой-либо профессии та не имела, хоть и была образована. Вывод напрашивался сам собой, скорее всего и здесь инициатива принадлежала Молли. Впрочем, это нельзя было назвать работой в традиционном понимании. Строго графика они не придерживались, миссис Миллз приходила по договоренности и далеко не каждый день. В обществе по негласному уговору, щадя чистокровную гордость пожилой леди, Уизли никогда не упоминали “работу” миссис Миллз, и лишь изредка могли оговориться, что старушка время от времени им помогает. И пожалуй, “оплачиваемая помощь” более точно описывало характер занятости Патриции, чем работа. В доме Уизли она чувствовала себя непринужденно и уверенно, несмотря на своеобразную пассивность в воспитании Эми и сговорчивость в целом.       Первым серьезным поводом для беспокойства стало отношение миссис Миллз к Мэйбл, когда девушка зачастила в дом Уизли. Но, надо сказать, не сразу, а лишь после того, как она начала проявлять участие к Эми, а девочка - отвечать ей взаимностью. Открыто демонстрировать враждебность Патриция не могла, но обиняками и экивоками, пыталась убедить Гермиону в пагубном влиянии мисс Пэйтон на малышку. Или как минимум - в неспособности, несостоятельности девушки как воспитателя ввиду юного возраста и происхождения. Гермиона старалась не придавать этому значения, спорить или переубеждать не было смысла - Патриции не было равных в искусстве околичностей и недомолвок, она легко шла на попятную, выкручивая смысл своих же слов на другой лад, виртуозно лишая дальнейшую дискуссию смысла и выставляя оппонента в невыгодном свете. Находиться в ее обществе теперь было еще более некомфортно, вдобавок, мучала совесть за то, что она вынуждена оставлять на эту женщину свою дочь. Поэтому все чаще ведьма обращалась за помощью к Мэйбл и своим родителям, снова обосновавшимся в Лондоне после рождения внучки, а сама при любой возможности набирала кипу документов и работала из дома.       И все же неудовлетворенность сложившейся ситуацией росла: внешне придраться было не к чему, старушка была мила, приветлива и учтива, в то время как в Гермионе крепла уверенность в неискренности и фальши. Природу этих ощущений она объяснить не могла, как не могла и избавиться от них. Казалось, и Рона, и Молли устраивало абсолютно все. У нее же из аргументов пока была только интуиция. Не очень убедительно.       Погруженная в мысли, ведьма добрела до своего кабинета. До обеда нужно было разобраться с внушительной стопкой бумаг. Работа рутинная и не срочная, но после общения со Снейпом она вряд ли будет работоспособна. А посвятить весь день исключительно ему Гермиона не могла хотя бы из упрямства.