Мы не те, кем кажемся

- И ты по-прежнему утверждаешь, что это место - всеми забытая дыра? - в голосе женщины сквозило самодовольство. Она нехотя оторвала мечтательный взгляд от живописного пейзажа, открывающегося с террасы небольшого уединенного коттеджа, чтобы посмотреть на своего собеседника. В ее глазах, даже прищуренных от солнца, угадывалось веселье и триумф. Ответом был легкий жизнерадостный смех. - Признаю, что чертовски ошибался, - все же произнес мужчина, продолжая улыбаться. Он вальяжно развалился в плетеном кресле, отбросив голову назад и прикрыв веки, наслаждаясь ласковым послеполуденным солнцем, производя впечатление человека, абсолютно довольного жизнью. - Дыра оказалась прямо таки райским местом. Тихим, но не забытым, скорее пока толком не изведанным. - Еще бы, - добродушно хмыкнула женщина. Она снова вернулась к созерцанию моря и гор, раскинувшихся внизу. Казалось, это занятие целиком завладело ее вниманием. - И сейчас, спустя месяц я совершенно точно могу сказать, что это стоило тех усилий, нервов, уговоров, и… смешно вспоминать, даже угроз, к которым мне пришлось прибегнуть на грани отчаяния. - продолжила она с лукавством. - Ты права, абсолютно права, Доминика. Но я должен был убедиться, что передаю дело своей жизни в надежные руки. Иначе, я бы просто не смог по-настоящему наслаждаться заслуженным отдыхом, - мужчина оставался расслабленным; ни в его позе, ни в голосе не было совершенно ничего, что говорило бы о том, что разговор был ему хоть сколь-нибудь неприятен. Напротив, складывалось впечатление, что дальнейшее развитие их беседы ему заранее известно, что они уже не раз обыгрывали этот сценарий и он совершенно не прочь еще раз потешить самолюбие своей визави. - Бернардо стал твоим преемником, как все и предполагали. Все ставки были на него и сейчас, и два года назад. Просто признайся, что ты безнадежный трудоголик - это раз. И два - тебе непременно нужно все контролировать. Ты просто жить без этого не можешь. - Как видишь, могу, - мужчина снова рассмеялся. - Я никогда не сомневался в Бернардо, но тогда было слишком рано отпускать его в свободное плавание. Я знал его еще мальчишкой, он честный и порядочный, но, как и многие из нас в юные годы, не лишен наивности. Уверен, нашлось бы немало людей, готовых ввести его в заблуждение ради собственной выгоды. - Не настолько он юн, иначе его не допустили бы к такому посту. Да и разве за два года что-то существенно поменялось? - Увы, да. Мне пришлось показать ему самую грязную и жестокую сторону нашей работы. Чтобы он знал, с чем ему предстоит столкнуться, и был готов к этому… и чтобы у него был выбор вовремя выйти из игры. - И?.. Что?.. Что бы ты делал, если бы он все же ушел? - на этот раз в голосе женщины проступили нотки удивления и испуга. - Искал бы нового кандидата, - пару секунд он боролся с подступающим приступом смеха, но не смог сдержаться, и все таки снова разразился раскатистым хохотом. - Не драматизируй, дорогая. Каждый из нас заслуживает право выбора. Ты же не думаешь, что я бы стал врать, приукрашивать и выдавать желаемое за действительное. Конечно, шанс, что он решит уйти, был. Но он был ничтожным. Зато сейчас нам ничто не мешает наслаждаться жизнью ни на что не оглядываясь. - Кто бы говорил. Порой мне всерьез казалось, что сам ты добровольно в отставку не выйдешь. А когда тебя все же вынудят уйти, мы оба будем дряхлыми и немощными. Так что, знаешь, когда я грозилась оставить тебя, я не всегда блефовала. - Брось. Нам еще очень далеко до дряхлости. И я не сомневаюсь, что ты могла уйти от меня. Но я бы нашел способ тебя вернуть. - Самодовольный нахал, - теперь смеялась Доминика. - Настолько самоуверен, насколько и упрям. - Отнюдь. Но я умею подмечать факты. Я знаю, что жизнь со мной редко была похожа на сказку. И раз ты не ушла задолго до того, значит, у меня есть все основания подозревать тебя в сильной и искренней любви ко мне. А еще у меня есть не менее сильно желание подарить тебе ту жизнь, о которой ты мечтала, и которой, несомненно, достойна. - Подхалим, старый подхалим, - отшутилась женщина. - В любом случае, я даже рада, что сложилось именно так. Я знаю, ты очень сильно привязан к Бернардо, но мне он тоже не чужой. Хорошо, что тебе удалось помочь и подготовить его. - Зато сейчас я готов исполнять все твои капризы. Хочешь, можем навестить Клару и Маттео. Они давно зовут нас. - О нет, только не это! - встрепенулась женщина, встряхивая головой и следом поправляя седые короткие волосы, уложенные в элегантную прическу. - В твоей постоянной занятости, должна признать, были свои преимущества. У меня всегда была уважительная причина для отказа от поездки к ним. Я обожаю Клару, но у меня в голове не укладывается, как она могла согласиться на переезд в этот суровый климат. - Мне кажется, она восприняла идею Маттео с энтузиазмом. Если бы Клара изнывала там от холода и тоски, они не пробыли бы в Норвегии так долго. Уверен, они оба довольны переездом. Да и Маттео не самодур, комфорт жены он ценит больше своего. - Даже не спорю. Но лучше пригласим их сюда. А наш отказ я всегда могу объяснить твоей ворчливостью и склонностью к затворничеству. - Отличный план, - мужчина снова смеялся. - Твоей репутации этот никак не повредит. - с притворной серьезность продолжала рассуждать женщина. - А моя останется такой же безупречной, какой была всегда. - Все что пожелаешь, Доминика. Все что угодно, - озвученный план его всем устраивал. Мужчина оставался расслабленным и безмятежным. Следующие несколько минут прошли в комфортной, убаюкивающей тишине, ничего не происходило, время словно остановилось. Морской бриз и редкий крик чаек были единственными нарушителями покоя. Казалось, это умиротворение будет длится еще бесконечно долго. Но уже через секунду испуганный, тревожный вскрик женщины разбил в дребезги беспечный покой этого места, а сама она отлетела на противоположную сторону террасы, с силой ударившись о деревянный пол. Еще до того, как она сделала слабую попытку подняться, тело оплели крепкие путы, а глаза округлились от ужаса, когда она поняла, что они больше не одни. Молодой мужчина, невысокий, но крепко сложенный, стоял в центре террасы, облокотившись о перила, и лениво наблюдал, поочередно переводя взгляд с мужчины на женщину и обратно. Одежда вторженца была простой, но добротной, из крепкой грубой ткани, хотя вид ее и оставлял желать лучшего. Казалось, ее хозяин провел не одну неделю в пути, не имея возможности ни переодеться, ни привести себя в порядок. Его волосы были такими же грязными, короткими и неровно подстриженными, отчего торчали в разные стороны и добавляли его внешнему виду еще больше неряшливости. В нем не было ничего примечательного, и он вполне мог сойти за обычного бродягу, если бы не превосходное владение магией, которое он только что продемонстрировал, и горящие лихорадочным огнем безумные глаза. Происходящее явно забавляло его. В глазах женщины плескался неприкрытый страх, она тяжело дышала, но от волнения не могла произнести и слова. Ее супруг неподвижно сидел в своем кресле, привязанный к нему такими же путами, но в отличие от женщины, лицо его выражало решительность. Он был сосредоточен и спокоен. Казалось, это только подогревало азарт незванного гостя. - Алвиз Бьянконе! Какая радостная встреча. Радостная для меня, не для тебя. Жаль, конечно… Хотя нет… не жаль. - незнакомец говорил растягивая слова, делая паузы и истерически хихикая. Если бы не обстоятельства, можно было бы подумать, что он просто пьян. - Кто ты? - голос Алвиза был спокоен. - Терзо Морелли, - прямо выпалил тот и разразился безумным хохотом. - И у тебя, конечно, ко мне личные счеты. Будь добр, напомни, каким твоим гнусным делишкам я помешал, и какой приговор ты в итоге получил. Хотя, судя по тому, что ты жив, а я совершенно не помню тебя, ты - рядовой случай. За мою долгую карьеру таких, как ты, у меня были тысячи. Всех не упомнишь. - голос мужчины стал совсем небрежным, и это возымело мгновенный эффект. Надменность и дикая, нездоровая радость в один миг поблекли на лице Терзо. Его и без того дикие глаза налились кровью, и он заметался из стороны в сторону, словно раненный зверь. Алвиз, казалось, на такой эффект и рассчитывал. Воспользовавшись моментом, он призвал невербальным заклинанием, палочку, и та послушно выскользнула из рукава толстовки прямо ему в ладонь. Защитная сфера накрыла Доминику за миг до того, как в ее сторону один за другим полетели проклятия, выпущенные из палочки объятого яростью Терзо. - Посмотрим, что ты скажешь на это, - звериный оскал исказил и без того уродливое лицо незнакомца. Следующее заклинание полетело в сторону Алвиза, но мужчина был готов - Протего соскользнуло с его губ на долю секунды раньше. Он уже начал продумывать свой следующий шаг, когда резкая боль пронзила его тело. Лицо, грудь и руки Алвиза оказались покрыты глубокими рваными ранами. Щит почему-то не сработал. Он рассыпался буквально вдребезги под силой чужого проклятия. Шок и недоумение проступили на его лице. Терзо торжествовал. Его смех стал громогласнее и безумнее прежнего. Он снова направил палочку в сторону женщины, ее подняло высоко вверх, а потом сила, удерживающая ее ослабла, и она сорвалась вниз. Все закружилось в безумном вихре, а через мгновение погрузилось во мрак.

***

Снейп молчал, ни один мускул на его бледном лице не дрогнул, и если бы не глаза, прожигающие душу насквозь, можно было подумать, что это и не лицо вовсе, а безжизненная гипсовая маска. Раздражение исходило от него волнами, амплитуда которых нарастала с каждой секундой. Еще чуть-чуть и очередная волна заденет и Гермиону, а потом безудержным цунами снесет все на своем пути. Ведьма знала, что восторга ее выходка не вызовет, и готовила себя к любой реакции. Но в действительности ее план сохранять хладнокровие и невозмутимость трещал по швам. Существовал ли в природе человек, способный не терять самообладания под пронзительным взглядом Северуса Снейпа? Она так не считала. Среди ее знакомых таких точно не было. Но раз уж она решилась обратиться к нему за помощью, надо идти до конца. Вот только мысли хаотично разлетелись во все стороны, и она тщетно пыталась ухватиться хотя бы за одну из них, чтобы начать свой рассказ. - Что это было, Грейнджер? - сквозь зубы процедил зельевар, первым нарушая тишину. Обращаться к ней, используя девичью фамилию, было одной из его уловок, когда он намеревался задеть или позлить ее. Знал бы он, на сколько в данной ситуации это было зря. От волнения ведьма не обратила на это внимания. - Это воспоминания жены… - Я понял, что это! Вы меня за идиота держите?! - рявкнул Снейп, теряя выдержку. - Потрудитесь объяснить при чем здесь я? - В них запечатлено убийство главы… - реакция зельевара превзошла ее ожидания, Гермиона начала заикаться, надеясь, что Снейп зол настолько, что не заметит, как ее всю трясет. - Грейнджер… - теперь его голос опустился почти до шепота, стал хриплым, грудным и оттого еще более устрашающим. - Это прислали в наш Аврорат из Италии. Местные… - она не договорила, голос предательски дрогнул, когда она заметила, что Снейп перекидывает через руку мантию, до этого висевшую на спинке кресла, и направляется к выходу. Ее нервы сдали, никогда раньше он не унижал ее настолько, чтобы оборвать на полуслове и уйти. Рука сама потянулась за палочкой, и запирающее заклинание полетело в сторону двери до того, как здравомыслие вернулось к ней. Заклятие было такой силы, что ламочки, освещающие помещение, лопнули, устилая осколками пол. Кабинет, не имеющий окон, полностью погрузился во тьму. Воцарилась звенящая, зловещая тишина. - Люмос максима! - сердце Гермионы колотилось с бешеной скорость, но совладать с собственным голосом у нее получилось. - Я приношу свои извинения. Догадываюсь, что Вы думаете обо всем этом и обо мне в частности. Но поскольку Вы УЖЕ пришли, УЖЕ просмотрели эти воспоминания, может Вы согласитесь выслушать мои объяснения, почему я решилась побеспокоить Вас. А потом уже будете делать выводы, презирать меня и швыряться проклятиями. - бровь Снейпа, что теперь пристально рассматривал ведьму, стремительно поползла вверх, и Гермиона поняла, что последнее было сказано зря. Швырялась пока только она. К счастью, в дверь, а не в него. К счастью, для нее самой. Снейп продолжал молчать, всем своим видом демонстрируя презрение к бывшей ученице и недовольство ситуацией в целом. Но его мантия, плавно скользя по воздуху, снова перекочевала на ближайшее кресло, а сам он хоть и остался стоять на месте, скрестил руки на груди и облокотился спиной о дверь, давая понять, что готов слушать. Гермиона медленно выдохнула, потом снова набрала полные легкие воздуха, и начала говорить, очень надеясь, что ее рассказ если и не будет убедительным, то хотя бы не выйдет совсем идиотским. - Это воспоминания Доминики Бьянконе, супруги Алвиза Бьянконе, бывшего главы итальянского Аврората. Он вышел в отставку два месяца назад и сразу перебрался из Рима на остров Мареттимо вместе с супругой. Они хотели спокойной уединенной старости и поселились в отдаленном от других поселений домике на склоне гор, предусмотрительно защитив его от излишнего внимания Репелло Магглетум. Но месяц назад Алвиз был убит. Пытаясь защитить жену, он использовал на ней защитные чары, именно поэтому она не разбилась насмерть от падения с высоты и успела передать местным аврорам свои воспоминания. Травмы не были смертельными, но пережитое сильно подорвало ее здоровье, и Доминика скончалась от сердечного приступа через несколько дней после произошедшего. Убийца, Терзо Морелли, тоже маг, полукровка. Его мать, маглорожденная волшебница, умерла во время родов. Воспитание детей после этого полностью легло на плечи отца. Знакомые отзывались о нем как о мягком и порядочном человеке, но и с ним случилась беда. Когда Терзо было десять, отца по ложному наговору сослуживца, обвинили в причастности к преступной банде. Я не знаю подробностей, но тогда в Италии были модными идеи, наподобие тех, что так любил Волдеморт. Конечно, масштаб был гораздо меньше. Возможно потому, что проявления таких настроений мгновенно пресекались и жестко наказывались. Дарио Морелли провел в местной магической тюрьме год, и скончался там же за несколько дней до завершения повторного разбирательства и оправдательного приговора. Старший брат Терзо, Раймондо, на тот момент был совершеннолетним и взял опеку над братом. Только характером он не пошел ни в отца, ни в мать, и в тот же год оказался замешанным в контрабанде темномагических артефактов. Вскоре был убит аврорами при попытке задержания. У Терзо не осталось родственников, по крайней мере готовых забрать его к себе в семью не нашлось. Его поместили в приют при магическом госпитале. Мальчик с раннего детства отличался от других детей, со временем его признали умалишенным. Персонал приюта, где содержался Терзо, говорит, что в мальчике действительно было много странностей, двери местной школы магии были закрыты для него, он не смог бы нормально адаптироваться. Но в то же время они в один голос твердят, что в нем никогда не было агрессии. Терзо был добрым, но доверчивым ребенком, легко внушаемым. Эти сведения вместе с воспоминаниями в наш аврорат передал Бернардо Капогроссо, приемник Алвиза Бьянконе, тот самый о котором он беседовал с супругой незадолго до гибели. Алвиз был его наставником и, невзирая на занимаемый пост, до последнего принимал активное участие в расследовании самых громких дел, непосредственно в слежках и задержаниях. Он утверждает, что Бьянконе был в отличной форме. Мог дать фору любому аврору вдвое моложе его. А Терзо никогда не обучался магии, странно, что ему с такой легкость удалось убить опытного аврора. Еще одна странность - не сработали сигнальные чары, которые навешивают после выхода в отставку на всех авроров, на случай если кому-то из старых недоброжелателей захочется отыграться и отомстить. На людях положения Бьянконе они особенно чувствительны, и все равно не сработали. Аврорат узнал о происшествии только получив патронуса Доминики, которого та отправила Бернардо на исходе сил. По его указанию, авроры проверили дом, тело Алвиза, его палочку, кофе, который они пили, отдыхая на террасе, все продукты и предметы домашнего обихода, которые нашлись в доме, включая одежду и средства гигиены, но не нашли ни следа зелий, проклятий или артефактов, которые могли бы как-то объяснить случившееся. Поэтому он отправил официальный запрос нам, чтобы мы проверили, не сталкивались ли уже с чем-то подобным ранее. Возможно, зелья или заклинания, ослабляющие силы волшебника или блокирующие сигнальные чары, уже встречались в нашей практике. Такой же запрос был направлен в другие страны, с которыми сотрудничает Министерство Италии. Гермиона замолчала, растратив все силы, которые берегла для этого разговора. Снейп тоже молчал, выражение его лица оставалось прежним, и ведьма поняла, что попытка не выглядеть полной дурой провалена с треском. Он не обнаружил в ее истории здравого зерна. Ни крупицы логики. - И? Чего Вы хотите от меня? Даже не так, чего Вы вообще хотите? Как это касается Вас? - зельевар снова нарушил молчание первым. - Вообще-то, этот запрос получил Гарри. Но он не сталкивался ни с чем таким, о чем пишет Капогроссо. И он спросил меня. - Снова Поттер, - скривился Снейп. - Все никак не избавитесь от привычки выручать своего дружка. Или роль мозга Золотого Трио так сильно пришлась Вам по вкусу, мисс Грейнджер? - закончил он со вздохом. Похоже, долгий монолог ведьмы вымотал и его. - Он просто пришел посоветоваться! - попыталась оправдаться ведьма, тут же понимая насколько это жалко. - Вот только не очень удачно. И Вы решили переложить свою головную боль на меня. Очевидно, забыв, что я больше не Ваш учитель, и Вы больше не можете бегать ко мне с глупыми вопросами, когда Вам вздумается. - К счастью, Вы вообще больше не учитель. И можно подумать, кому-то из учеников могло прийти в голову бегать к Вам хоть с какими-то вопросами, глупыми или умными. Первого урока было достаточно, чтобы эта мысль никогда не посещала наши головы. Уверена, даже слизеринцы не рисковали, - она не собиралась вступать с ним в перепалку, никогда раньше этого не делала, но сегодня все шло не по плану и из ряда вон плохо. Гермиона поняла, что произнесла это вслух, только когда заметила на себе гневный взгляд уже-не-профессора. На какой-то момент, ей показалось, что она также заметила в его глазах едва уловимый упрек и обиду, но тут же отогнала от себя эту мысль, решив, что отправится домой сразу же, как только закончит со Снейпом. Ну, или он с ней. Только при таком раскладе маловероятно, что она сможет куда-то отправиться самостоятельно. В любом случае, предположить, что Снейп умеет обижаться - признак надвигающегося безумия. С ней явно что-то не так и лучше пережить это где-то подальше от рабочего места, пока не натворила дел, которые самой же потом и решать. Снейп может злиться, ненавидеть, презирать, рвать и метать от ярости, но не обижаться. Не на нее точно. Чтобы человек мог обидеть тебя, нужно испытывать к нему хотя бы слабую симпатию, привязанность или уважение. Снейп ни к кому не питал теплых чувств и привязанностей. Возможно, были единичные экземпляры, которых он уважал, но она точно не в их числе. - Простите. У меня не было намерения оскорбить Вас. Это нервы, и я даже не понимала, что несу. Просто убийство действительно выглядит очень странным. Я пыталась разобраться сама, но ничего не добилась. В день, когда я написала Вам с просьбой о помощи, я узнала, что дело закрыли. Терзо умер, пустил Аваду себе в висок. Из палочки старшего брата. Ее же он использовал при нападении на супругов Бьянконе. Она хранилась в их доме. После смерти отца и брата он пустовал. Там его и нашли. В его старой детской. - Я думал, палочки уничтожают или забирает на хранение Министерство. В крайнем случае, хоронят вместе с хозяином. - Так и есть. Это была незарегистрированная палочка Раймондо. Одна из. У преступников их часто несколько. Она хранилась в тайнике. - Дайте угадаю. Ныне покойный глава аврората был причастен к делу отца Терзо или к смерти его брата. Или и к тому, и другому? - Да, но не так как вы ду… - Тогда что вас удивляет? Не вижу ничего странного. Закрыть дело было правильным и логичным решением. - Но как же… - Гермиона попыталась возразить, но Снейп не дал ей закончить. - Сколько лет было старику Бьянконе? - Ему не было и восьмидесяти. Семьдесят восемь, если точно, - в голосе ведьмы сквозило возмущение. - Семьдесят восемь, - фыркнул зельевар. - О чем здесь можно рассуждать!? Он был стар, вышел в отставку и наслаждался жизнью на берегу Средиземного моря. Он не ожидал нападения, расслабился и потерял бдительность. Вы сами это видели. Здесь нет ничего странного. Все, наоборот, закономерно, - он говорил резко, быстро, не скрывая раздражения и того, что хочет поскорее убраться отсюда. - Вы же не станете отрицать, что для волшебников это не возраст. Все его сослуживцы утверждают, что он был в отличной форме и… - Не возраст, чтобы умереть от старости, - снова перебил маг. - Но его убили. Напали, когда он меньше всего этого ожидал. В этом возрасте реакция и скорость уже не те, силы начинают слабеть и могут подвести в самый неподходящий момент. Как, собственно, и случилось. - Неправда, Дамблдору было больше ста, когда он в одиночку… - Дамблдор не рядовой волшебник. Он был сильнейшим в своем времени, и до сих пор я не знаю никого, кто мог бы сравниться с ним. - Хорошо, тогда как Вы объясните то, что Терзо так уверенно и умело обращался с палочкой, откуда он вообще мог знать эти проклятия?! Он же ни дня не обучался магии. - Это не означает совершенно ничего, Грейнджер! Возможно, его не обучали, возможно он не умел пользоваться и контролировать свои способности. Но это никак не указывает на то, что он был беспомощен и слаб. В нем был магический потенциал, это уже говорит о многом! Ваш Терзо, если верить ВАШИМ же словам, долгое время жил в семье. Наверняка, у него был доступ к магической литературе. Отец мог не всегда уследить за ним. А мог вообще не придавать значения, в каких книгах роется его сын. Читать то он умел? В воспоминаниях он не производит впечатления полного имбецила! Не сбрасывайте со счетов и старшего братца с его сомнительной биографией. Могу поспорить, больным родственником он интересовался куда меньше, чем отец. Это в лучшем случае. В худшем, он мог намеренно учить его тому, чего ему знать не стоило. И даже это еще не все. Вы что-нибудь знаете, об условия, в которых он содержался в приюте? Допустим, персонал хорошо относится к своим пациентам, но часто они слишком преуменьшают их способности воспринимать и запоминать информацию. Кто знает, кто, когда и о чем мог разговаривать при нем? И напоследок, он же наверняка был обскуром!? По Вашему выражению видно, что я прав. Неужели Вы не знаете, что это означает!? Он мог быть безобидным до поры до времени. Пока не случилось то, что случилось. Как он сумел забрать палочку? Как нашел Ваших Бьянконе? Он ведь сбежал из приюта, так? - Так, - у Гермионы закончились аргументы. Она не была уверена в том, что Снейп окончательно убедил ее, но противопоставить ему что-то еще она сейчас не могла. Ей нужно было прийти в себя, закончить срочные дела, отдохнуть и только потом еще раз хорошенько подумать. - И отвечая на Ваш главный вопрос, мне не известны ни зелья, ни заклинания, влияющие на силу волшебника, которые нельзя было бы определить хотя бы постфактум. Поэтому уверен, если бы что-то подобное имело место, авроры обязательно бы заметили. Что касается сигнальных чар, могла быть ошибка при наложении. Элементарная халатность. Нельзя также исключать, что это могли сделать намеренно. За годы службы он наверняка нажил себе достаточно врагов не только среди преступников. Кто-то мог сделать это полагаясь на удачу, с намерением попросту сократить шансы старика, если найдутся желающие поквитаться с ним. Как видете, нашлись. Теперь я могу идти? - Алвиз Бьянконе был инициатором пересмотра дела Дарио Морелли, отца Терзо. Он не был обвиняющей стороной. Наоборот. Он первым заподозрил нелогичность вменяемой ему вины. Никто до этого даже не задумался о том, что женой Дарио была маглорожденная, которую он любил до безумия, не особо скрывая это, и с которой они нажили двоих детей. Слишком много невиновных тогда оказывалось за решеткой. Алвиз хотел добиться справедливости. И он действительно занимался расследованием контрабанды, в которой был замешан Раймондо. Но не участвовал в задержании. Он считал, что еще слишком рано и небезопасно для этого. Решение принимал другой человек… который погиб в ту же ночь. - Это не имеет смысла, - вздохнул Снейп. - Вы не слышите меня. Вам не нужен мой совет и не интересно мое мнение. Все чего Вы хотите, это признания Ваших доводов разумными, а Вашей теории - жизнеспособной. Но это не так. Терзо был болен, психически болен. Информация могла оседать в его мозгу в искаженном виде. Что творилось в его голове не дано понять ни мне, ни Вам, да и вообще - никому. Это не Ваша забота. А если Вам скучно и нечем заняться - обратитесь к Кингсли. Он, в отличии от меня, высоко ценит Ваши способности, и с радостью найдет им применение. - Спасибо за уделенное время, профессор Снейп, - теперь была ее очередь позлить его. Первое время она называла его профессором неумышленно, по привычке. Несмотря на то, что после окончания Войны, он не проработал в Хогвартсе ни дня и больше не возвращался к преподаванию ни в каком виде, для нее он прежде всего оставался ее мрачным учителем Зельеварения. И только потом шпионом, героем войны, бывшим Пожирателем и нынешним кошмаром. По непонятной ей причине такое обращение мгновенно выводило его из себя, а поскольку срывался и отыгрывался он на ней, ведьма сочла разумным избавиться от этой привычки. За долгое время она впервые назвала его так. На этот раз намеренно. На самом деле ей хотелось сказать ему гораздо больше, высказать все, что думает. Но это было бы неразумно. Она пожалеет сразу же, едва выпустит пар. Поэтому она ограничилась “профессором”, и взмахнула рукой в сторону двери, снимая чары. - Всего доброго, мисс Грейждер. - Хорошего дня, профессор Снейп. Он беззвучно притворил за собой дверь, а Гермиона уселась прямо на стол, заламывая руки и размышляя о том, рискнет ли когда-нибудь еще обратится к зельевару за помощью - несмотря на договоренности между ним и министром, несмотря на баснословные гонорары, которые Кингсли выплачивает ему за редкие, короткие, но такие полезные консультации. Нет, теперь уж точно нет.