Мы не те, кем кажемся

Мужчина отшвырнул газету в сторону. В его глазах читалась ярость, а обычно холодное и угрюмое лицо исказила гримаса омерзения, словно бумага, которую он только что держал в руках, источала зловоние. Статья и колдофото на первой странице вызывали гадливость, желание вымыть руки и стереть память о прочитанном Обливиэйтом. Он не питал к издательству ни уважения, ни доверия, но на этот раз Рита Скиттер превзошла саму себя. Ни книга о Дамблдоре, принадлежавшая перу этой стервятницы, ни тома уничижительной, грязной писанины о нем самом не шли ни в какое сравнение с тем, что было опубликовано в сегодняшнем номере. Обуреваемый эмоциями, он резко встал из-за стола и заметался по кабинету. Ему не было никакого дела до Грейнджер, он недолюбливал маленькую выскочку с ее первого урока Зельеварения и презирал ту надменную особу, в которую она превратилась. В ней не было ничего, способного вызвать в нем уважение или хотя бы снисхождение; он вынужден был терпеть ее по собственной глупости и до сих пор проклинал тот день, когда Кингсли явился к нему с предложением о работе внештатным консультантом для Министерства. И все же… После войны, несмотря на эмоциональную речь Поттера во время финального поединка с Лордом, несмотря на показания того в суде, положение Зельевара в обществе и, возможно, даже его свобода, оставались слишком шаткими, чтобы в открытую отказывать министру. За свои услуги Снейп затребовал астрономических денег и был уверен, что Кингсли никогда не пойдет на такую сомнительную и заведомо невыгодную сделку, когда ситуация в стране все еще оставалась неспокойной. Но ехидная улыбка бывшего аврора оповестила зельевара о том, что его отличный план провалился, еще до того, как министр утвердительно кивнул. В открытую саботировать порученные дела он не мог, обвинения в сокрытии преступлений не поспособствовали бы обелению его порядком замаранной репутации, и Северусу приходилось честно отрабатывать выплачиваемые ему деньги. Но не прошло и полгода, как он добился своего иным путем - в Министерстве не осталось служащих, согласных работать с ним в паре. Кингсли был в бешенстве, но противопоставить ничего не мог - о тяжелом нраве бывшего Хогвартского профессора ходили легенды, а прошлое Пожирателя не делало его облик привлекательнее. Снейп забыл о своей министерской повинности на долгие годы, пока на должность начальника Отдела Магического Правопорядка не была назначена Гермиона Грейнджер. Не будь он таким самоуверенным, он мог бы отказать министру, сославшись на то, что срок их договоренности истек. Но любопытство и соблазн поиздеваться над девчонкой, потешить свое самолюбие взяли верх. Собираясь на первую встречу, он мысленно злорадствовал и прикидывал на сколько хватит его бывшей ученицы - продержится ли она пока они докопаются до сути хотя бы в одном вопросе, или же она в истерике выставит его вон гораздо раньше. Тогда он еще не знал, что будет скрипеть зубами и сжимать от злости кулаки, таскаясь в Министерство едва ли не через день. Грейнджер оказалась непробиваемой, ей не было никакого дела ни до него самого, ни до уловок, к которым он прибегал, чтобы вывести ее из себя. Казалось, ее больше не заботило ни то, что он старше, мудрее, опытнее, ни то, что целых шесть лет он был ее учителем и много лет подряд вытаскивал из беды задницы незадачливой троицы, иногда рискуя собственной жизнью. Грейнджер не испытывала ни благодарности, ни уважения. Справедливости ради, ему это было и не нужно. Страх и ненависть, или хотя бы что-то одно его бы вполне устроили. Но она оставалась спокойной и равнодушной, а он угодил в собственную ловушку и сходил с ума от бешенства, не в силах справиться с занудой. Единственным утешением было наблюдать, как искажается ее лицо, когда он обращался к ней по старой фамилии. Единственным и слабым. Оставалось только гадать, то ли война и работа в Министерстве так закалили ее, то ли это он теряет хватку. Сказывался возраст? Его затворничество? Отсутствие преподавательской практики? Или все вместе? И все же… какой бы занозой в заднице не была Гермиона Грейнджер-Уизли, она не заслуживала той грязи, которая лилась не нее со страниц Пророка. Вспоминая их последнюю встречу две недели назад, он вынужден был отметить, что ее поведение отличалось от обычного - она выглядела уставшей, нервничала, была заметно взволнована, а ее импульсивное поведение в комнате с Омутом Памяти и вовсе застало его врасплох. Он и выслушал то ее исключительно из интереса, чтобы подольше понаблюдать как и она, наконец, теряет выдержку. Тогда он сам оправдал ее поведение чувством стыда и уязвленной гордостью - все же Грейнджер, какой бы наглой и самонадеянной она не была, скорее всего понимала, что не только совала нос не в свое дело, но и перешла границы их рабочих отношений, попытавшись втянуть в это и его. Находиться в роли просящего, осознавая свою неправоту - не самое приятное ощущение, которое точно не добавляет уверенности в себе, он знал это точно. Но теперь он сомневался, что причина была в этом. То, что с ней происходило тогда, скорее всего было предпосылками или результатом того, о чем напечатали сегодня в Пророке. Ему не было жаль ее, в случившемся она была виновата сама, Снейп мог бы даже позлорадствовать, но то, что это было предано огласке, то каким образом это было раскрыто, поднимало в его душе бурю гнева, направленного вовсе не на Гермиону. Погруженный в свои мысли он не сразу заметил, что больше не один. - Давно ты здесь торчишь? - удивление и недовольство смешались в голосе зельевара в равных пропорциях. - И тебе добрый день. Пребываешь в одном из своих премерзких настроений? - неприветливый тон вовсе не смутил гостя. Он отлепился от двери и вальяжной походкой, держа руки в карманах, направился к креслу для посетителей. - Пять минут, Северус. Я стою здесь всего пять минут. Не будь параноиком, - все же ответил молодой человек, ощущая на себе пристальный взгляд хозяина кабинета. - За тобой вроде бы не водится привычки говорить с самим собой. А легилимент из меня посредственный. Так что тебе не о чем переживать. Хотя то, что ты не заметил меня, надо сказать, настораживает. У тебя все в порядке? - У меня всегда все в порядке, - голос Снейпа оставался ворчливым, но взгляд его смягчился. Он снова занял свое место за столом, неосознанно отодвигая только что прочитанный номер Пророка еще дальше в сторону. - О, вижу и до тебя дошли самые горячие новости нашего немного чокнутого сообщества? - брезгливость на лице Снейпа не ускользнула от Драко. - Вся МагБритания буквально стоит на ушах. Подумать только, идеальная девочка из Золотого Трио, вовсе не так идеальна, как всем казалось. Все только об этом и говорят с самого утра, - он замолчал на секунду, внимательнее всматриваясь в лицо зельевара, словно пытаясь там что-то прочесть. - Не поэтому ли ты ходишь мрачнее тучи? Неужели судьба бывшей ученицы тебе не безразлична? Я то думал, ты не упустишь повода съязвить, это в твоем стиле. - Рыться в чужом грязном белье… НЕ. В МОЕМ. СТИЛЕ. Драко, - насмешливость в голосе Малфоя мгновенно вывела его из себя. Виной ли тому его собственный горький опыт по части унижений и издевательств, или может причина в его отношении к маг-сообществу в целом - фанатики чистой крови или мнимые либералы - все они оставались для него спесивыми лицемерами, которых он презирал; в любом случае он не терпел разговоров такого рода, как не терпел и вмешательства в чужую жизнь. До этого момента ему удавалось сохранять равнодушие к любым сплетням и интригам, но этот случай не был рядовым. К тому же, Грейнджер не совсем незнакомый ему человек. Пусть его бывшая ученица и изрядно подпортила ему нервы, но все же, как ни противно это признавать, она была достойнее всех сливок общества, что теперь не стесняясь, будут смеяться ей в лицо. Она его раздражала и выводила из себя, но, снова приходилось отдать ей должное, вряд ли делала это из злого умысла. Подлости и коварства он в ней так и не разглядел. - Эта выскочка мне как в кость горле, но я никогда не был сторонником выносить подобное на публику. Произошедшее - результат ее собственной глупости и неразборчивости, и тем не менее, это ее личное дело. - Ладно-ладно, успокойся, я не собирался издеваться над Грейнджер, - Драко поднял руки в пораженческом жесте, демонстрируя свое согласие с бывшим профессором. - К нашей всезнайке я отношусь более чем положительно, гораздо лучше, чем она ко мне. Хотя, конечно, у нее есть на то веские причины. Если тебе станет легче, я даже предложил ей свою помощь и поддержку, но она послала меня. - Вот как? - хмыкнул Снейп. - Почему-то мне кажется, что и само предложение, и форма, в которую ты облачил его, носили неприличный, если не сказать оскорбительный характер? - С каких пор ты записался в адвокаты Грейнджер и решил бросаться обвинениями в меня? - огрызнулся Драко. - С тех пор как знаю тебя как облупленного? - ухмылялся Снейп. Почувствовав, что инициатива снова оказалась у него в руках, он расслабился. - Интересно, что такого ты обо мне знаешь? - Например, то, что ты редкий засранец? Или то, что засранец ты только на первый взгляд? А чванством и высокомерием ты просто пытаешься скрыть свои уязвимые места, я бы даже сказал, слабости? - Не могу сказать, что ты меня удивил, - Драко скривился. - Высокопарные слова ни о чем. Но даже если предположить, что ты попал в точку - ты был моим профессором и деканом целых семь лет, а знаешь практически с младенчества. К тому же когда-то имел глупость дать клятву защищать меня, следовательно присматривал за мной больше, чем за кем либо. Ну и в конце концов я сам позволил тебе многое увидеть. Да и сейчас, мы видимся по твоим меркам довольно часто. После войны я единственный человек, с кем ты более-менее сносно общаешься. Что не удивительно, кто кроме меня еще вытерпит тебя? Так что маловато пикантных сведений ты нарыл. - Не думаю, что ты хочешь, чтобы я лез тебе в душу, - в голосе Снейпа теперь звучало снисхождение. - И ты не терпишь меня, Драко. Ты сам нуждаешься в общении, а друзей у тебя не то чтобы много. Те, с кем ты водился до войны, не сильно устраивают тебя, а те кто устроили бы, не хотят водится с тобой. - Это, например, кто? - Малфой скривился в ухмылке, разваливаясь в кресле, закидывая ногу на ногу, будто подчеркивая таким образом свою уверенность и безразличие к разговору. - Грейнджер. - Наша всезнайка? - застигнутый врасплох, он прикладывал все усилия чтобы изобразить презрение, и смеяться так, чтобы это звучало искренне. - Во-первых, она не в моем вкусе. Во-вторых, даже принимая во внимание то, что идеи Темного Лорда постепенно изживают себя, я все-таки принадлежу к чистокровному древнему роду, и никогда бы не подумал… эм… разбавить его такой кровью. - Надеюсь, в остальном ты врешь искуснее. - лицо Снейпа выражало скуку и сочувствие одновременно. - Она нравится тебе ещё с Хогвартса. Но ересь о чистоте крови и авторитет твоего папаши не позволяли тебе признаться в этом даже себе самому. Потом было слишком поздно, и чтобы не выдать себя и не выставить посмешищем, ты предпочел оставаться почти таким же заранцем, как был в школе. Для любого, у кого есть глаза, это очевидно. Твое счастье, что таких в МагБритании практически нет. Но даже все это можно бы было отрицать, если бы сейчас ты не выдал себя с потрохами. Я говорил о друзьях, а ты начал нести чушь о важности сохранения родословной в семействе Малфоев. - Я не вы… Да ты не понял меня! Я хотел сказать, что… что… Черт! - под пристальным взглядом бывшего профессора Драко покраснел до кончиков ушей, осознав, наконец, какую глупость сказал. - Я… Я не то чтобы… То есть да, я… Да твою ж мать! Зачем ты это сделал?! - Ты сам ляпнул, не подумав. Но мне и без этого все давно понятно. Успокойся, болтать - не в моих правилах. Но если не хочешь, чтобы это стало известно еще кому-то, следи за тем, что говоришь и как реагируешь. - Ты старый сукин сын! - Расскажи лучше что творится в Министерстве? - Снейп постарался увести разговор в более безопасное русло, давая Драко шанс прийти в себя, не сгорев со стыда заживо. - Ничего, о чем ты не догадался бы сам, - Драко ухватился за возможность сменить тему почти с благодарностью. - Все в Министерстве смакуют сенсацию о Грейнджер. Она пока держится, но, мне кажется, это не надолго. Слишком много внимания приковано к ней, она постоянно на виду. И очень мало тех, кто поддерживает ее или хотя бы из вежливости делает вид, что ничего не произошло, - Слова Драко были пропитаны яростью и горечью, словно он люто ненавидел то, что происходит вокруг несостоявшейся подруги детства, а заодно и всех причастных к этому. Снейп осознал, его насмешливость и бравада в начале разговора были напускными, всего лишь уловка, чтобы спрятать свои настоящие чувства от посторонних. Он бы догадался об этом сразу, если бы его самого не одолевал гнев. - Как к этому отнеслись Уизли? - Уизли и Поттеры поддерживают ее. Честно говоря это делает им честь, я удивлен. Кингсли тоже вроде бы на стороне Грейнджер. Но мне кажется, она сейчас в таком состоянии, что не замечает этого. У меня сложилось впечатление, что все силы она вкладывает в то, чтобы достойно держаться на публике, а оставшись наедине с собой - уходит в себя. Даже мое… предложение дошло до нее не сразу, я уже думал все совсем плохо, раз она никак не реагирует. - А потом?.. - А потом она погнала меня поганой метлой, как я уже говорил. Обязательно заставлять меня повторять это? - Если действительно хочешь помочь - поговори с ней откровенно. Такое быстро не забывается. Как ни крути, это скандал. Кингсли рано или поздно придет к выводу, что ей лучше уйти. Но вероятность того, что до этого она успеет еще сильнее скомпрометировать себя, тоже высока. - Хочешь, чтобы я предложил ей сбежать, поджав хвост? Да она никогда не пойдет на такое. - Возможно. Но попробовать стоит. Кто знает, может с годами в ней поубавилось Гриффиндорского безрассудства. - Это вряд ли. - Ладно. У тебя ко мне дело? Ты же пришел не для того, чтобы обсудить неприятности, в которые влипла твоя подружка. - Она не… Иногда ты бываешь такой задницей, Северус! - Малфой едва сумел подавить в себе новый приступ раздражения. - Не то чтобы по делу. Я пришел по поручению матери. Она уже отчаялась, ты игнорируешь все ее приглашения. Даже ее сова теперь летает к тебе неохотно, ее едва ли не уговаривать приходится. - Ты мать пожалел или сову? - Считай, что их обеих. Можешь ерничать сколько угодно. Все живое заслуживает сострадания, знаешь ли. - И как давно ты стал так размышлять? Интересно, когда по твоей прихоти едва не прикончили Хагридова гиппогрифа, ты так же рассуждал? - Нет, я рассуждал не так! Я был избалованным, заносчивым, мелким засранцем, раз уж тебе так нравится вспоминать мне мои проступки. Ты сам не был святым, и даже твои военные заслуги не делают тебя таковым. - Возможно, - Снейп утвердительно кивнул, скрещивая руки на груди. - Выкладывай, с чем пожаловал, - он и так прекрасно знал о чем пойдет разговор, но поддался, желая поскорее с этим закончить. - Мама переживает. Она вся извелась, гадая чем могла задеть тебя и чем спровоцировано твое поведение. - Мое поведение? - бровь Снейпа резко поползла вверх в деланом удивлении, словно подчеркивая недоумение своего хозяина. - Ты избегаешь ее. Не отвечаешь на письма, больше не появляешься у нас в доме. Сначала я думал, она слишком все преувеличивает. Но это длится уже достаточно долго. Настолько долго, что стало заметно даже мне! - Драко. Хотя бы ты не поддавайся этой истерии. Допустим ты и правда стал заботливым сыном, и действительно сильно переживаешь о матери, - он снова говорил в манере Хогвартского профессора, спокойно, чеканя каждое слово, тоном, не терпящим возражений. - В таком случае, постарайся объяснить Нарциссе, что ее затея лишена всякого смысла. Когда-то я помог ей, помог ее сыну, то есть тебе. Но я делал это не по доброте душевной, и если уж на то пошло - не совсем добровольно. Ни она, ни ты ничего мне не должны. Я поступал, как поступал, потому что иного выбора у меня не было. И даже если я сам себе его не оставил, твоя мать все равно ничего мне не должна, - он глубоко вздохнул, делая паузу, словно от усталости. - Мне не нужна благодарность. Тем более такая. И не нужна вынужденная дружба из чувства долга, скучные формальные ужины с хорошей едой и неинтересной компанией. Я понимаю, что Нарцисса привыкла к такой жизни, и для нее это кажется естественным. Но меня это только тяготит и раздражает. Если она действительно убеждена, что обязана мне, пусть просто оставит меня в покое. Благодарность в такой форме я готов принять. - Не делай из меня дурака, Северус! После войны вы общались довольно много и тесно. Это не смотря на то, что сразу после Победы мама была не в себе и обвиняла во всех несчастьях нашей семьи именно тебя. Это было недостойно и неправильно, я не собираюсь этого отрицать. Больше того, я и сам вначале поддерживал ее в этом. К собственному стыду. Но потом ведь все наладилось!? Ты был желанным гостем в нашем доме, и по тебе не скажешь, что ты принуждал себя. Ты не смог бы переступать через себя столько лет без надобности. - Разве? - Тогда почему именно сейчас, Северус? Почему ты не оборвал все концы раньше? И от меня ты почему-то не стал бегать, как домовики от Грейнджер с шапочками! - Не очень изящное сравнение для аристократа, Драко. Но в одном ты прав, у меня уже появляется желание оградить свою жизнь еще и от тебя, и я пока не нахожу причин отказывать себе в этом. - Что. Между вами. Произошло?! - Ничего. Не. Произошло, - он прикрыл глаза рукой, предчувствуя, что препираться они будут долго. - Но если ты пообещаешь отстать от меня, я могу придумать какой-нибудь формальный повод. Дай мне минуту. - Для тебя это шутки, ерунда, не стоящая твоего внимания? - Не дашь мне подсказку, какое объяснение тебя устроило бы? - Можешь ерничать сколько влезет. Я не уйду отсюда пока не получу ответы на все вопросы. Речь идет о моей матери, и я не позволю... - Пошел вон из моего кабинета! - терпению зельевара пришел конец, но то, что прозвучало в следующий момент, загнало его в угол, лишив возможности спорить и огрызаться. - Дай ей еще один шанс. Дай себе шанс в конце концов! - Драко почти сорвался на крик. - Да, она любила отца слишком сильно, каким бы мерзавцем он ни был, и ей нелегко решиться на новые отношения. Я могу представить, как тяжело и неприятно это для тебя. Но черт возьми! Моя мать не Лили Эванс! Она не станет играть твоими чувствами. Не веди себя как семнадцатилетний идиот, Снейп! Драко потерял контроль над собой. Он не планировал заканчивать этот разговор вот так. Он даже не собирался касаться этой темы напрямую. Но категоричность и напускное равнодушие Снейпа словно лишили его тормозов. Когда дело касалось Нарциссы, он забывал и о правилах приличия, и о благородном воспитании. Так происходило всегда, когда дело касалось его семьи. Но если в юности в нем говорила гордость и чувство превосходства над окружающими, то сейчас он действительно переживал за мать. Он переживал и за Снейпа. И вовсе не собирался бросать ему в глаза то, о чем Северус предпочел бы не вспоминать вовсе. Осознав, что шагнул за грань, Малфой рассудил, что продолжать разговор было бы неблагоразумно. Он спешно покинул кабинет, не оставляя зельевару шансов прийти в себя и дать достойный ответ. На осознание того, что ему предъявил Драко, Снейпу потребовалось время. Шокированный, он, как рыба, хватал воздух ртом, не в силах решить, какая реакция с его стороны будет наиболее уместной и достойной - смеяться ли, негодовать, сгореть на месте от унижения и стыда или прикончить наглеца на месте. А когда самообладание наконец вернулось к нему, Малфоя уже и след простыл.

***

Гнетущие мысли, тяжелые воспоминания, что так просто, почти мимоходом разбередил Драко, гнали его из дома прочь. Вот уже несколько часов он бродил по Лондону пытаясь совладать с непрошенными чувствами, унять тоску, избавиться от такого знакомого ощущения обреченности. Солнце давно исчезло за горизонтом, тусклые сумерки сменила ночь, и Снейп был бы совсем не против прогулки в темноте и тишине, но современным мегаполисам эти понятия чужды. И если гул автомобилей и шумные компании почти не доставляли ему дискомфорта, то неоновый свет неприятно слепил чувствительные глаза, вынуждая мужчину ускориться в поисках более спокойного, укромного места. Должно быть он забрел в какой-то не очень популярный парк - вокруг были деревья, скамейки, клумбы, но для лета и не слишком позднего времени суток здесь было непривычно безлюдно. Редкие прохожие, что попадались ему, скорее торопились по домам или направлялись в какие-то более интересные места, нежели просто вышли прогуляться перед сном. Впрочем, для ночных прогулок это место, возможно, и не было самым подходящих. Свет фонарей позволял различать тропинки, не натыкаясь на кусты и деревья, но все же его было недостаточно; должно быть именно полумрак, царивший здесь, и делал это место менее привлекательным для людей. Но Снейпа, напротив, все устраивало. Он бы с легкостью мог обмануться, принять парк за лес, настолько глухим он был, если бы не знал наверняка, что всего в нескольких квартал отсюда бурлит ночная жизнь Лондона. Умиротворенность этого места действовала на него целительно. И пусть шторм в его душе не утих полностью, трезвость рассудка и способность мыслить рационально постепенно возвращались к нему. Он больше не несся сломя голову непонятно куда и непонятно зачем, но спокойно сидел на скамейке, не без удовольствия отмечая про себя, что теперь может спокойно вернуться домой и, скорее всего, ему даже удастся уснуть, не прибегая к зельям. Но ход его мыслей прервал знакомый треск аппарации. Северус рефлекторно потянулся за палочкой, но спустя несколько мгновений, он вздохнул с облегчением и застонал от досады одновременно. Озираясь по сторонам, петляя между деревьев, к нему медленно приближалась Гермиона Грейнджер. Молодая женщина заметила силуэт мужчины лишь когда расстояние между ними сократилось до нескольких шагов. Вздрогнув, она замерла от испуга, но уже через мгновение сжимала в руке волшебную палочку, предусмотрительно заведя ее себе за спину. Снейп прикрыл глаза, ощущая, что его снова распирает от раздражения. - Мисс Грейнджер, размахивать палочкой в маггловском парке - не самая лучшая затея. - Профессор Снейп? - ее голос был полон неподдельного удивления, словно она встретила не его, а в лучшем случае, морщерогого кизляка, в чье существование, кроме Лавгудов, в маг-сообществе не верил никто. - Вы проницательны. - Простите. Обычно здесь малолюдно. Даже днем. Я не ожидала встретить здесь кого-то в такое время, - Гермиона быстро взяла себя в руки. - Я достала палочку на всякий случай. Без крайней необходимости я бы ею не воспользовалась. И даже если бы кто-то из магглов заметил ее, вряд ли бы они догадались что именно у меня в руках. Но что здесь делаете Вы?! - Судя по всему Вы облюбовали это местечко давно, - хмыкнул Снейп. - Но это не запрещает мне прогуливаться там, где я захочу. Это все еще общественное место, Грейнджер. И немного осторожности еще никогда никому не навредило. А Вам тем более пойдет лишь на пользу. То, что он перегибает палку, Северус понял еще до того, как закончил говорить. Он не собирался причинять ей боль, напоминая о недавних событиях. Он никогда не был особенно учтив, а сарказм, по отношению к окружающим да и к себе самому, давно стал его неотъемлемым атрибутом, как ремень для штанов или наручные часы для магглов. Его реплика содержала отсылку к ее школьным годам, к часто неоправданной самоотверженности в работе, к ее излишней, непозволительной в их обществе прямоте. Но, конечно, она восприняла это по-своему, и он не мог ее в этом винить. Даже в темноте он мог различить, как побледнело ее лицо, а затем от возмущения и ярости покрылось багровыми пятнами; он слышал, как от волнения участилось ее дыхание, а когда напряжение стало невыносимым, и глаза Гермионы заблестели от непролитых слез, она развернулась и пошла прочь настолько быстро, на сколько могла. Несколько секунд он смотрел ей вслед, чертыхаясь и чувствуя себя идиотом. Он признавал свою вину, но извиняться перед ней не собирался. По крайней мере не в общепринятой форме. В ее состоянии любая мелочь может вывести из себя, не ползать же ему теперь на коленях. И в то же время привести девчонку в чувства было необходимо. Оставлять ее сейчас одну, ночью, непонятно где было небезопасно, и не только для нее самой. Он окликнул ее уже в третий раз, но Гермиона словно не слышала, продолжая идти не разбирая дороги. Она свернула с тропинки и петляла между деревьями. Зельевару не оставалось ничего другого как последовать за ней, и теперь его ботинки увязали в сырой от дождя земле, от чего он раздражался еще больше. Его терпение закончилось, когда пытаясь нагнать ее, он поскользнулся и едва не извалялся в грязи, но в последний момент успел выставить руку вперед, предотвращая позорное падение. Бормоча под нос проклятия, Снейп нагнал Гермиону в несколько широких шагов, тут же ухватив за рукав платья, чтобы ей не пришло в голову снова сбежать. - Не думал, что скрываться от мелких проблем - достойное поведение героини войны. - Мелких!? Что Вы называете мелкими проблемами?! Мою разрушенную жизнь?! Разрушенную семью? Загубленную карьеру?! Вы видели, что обо мне напечатали в газетах? Я не могу смотреть людям в глаза! Не могу появляться в обществе! Да просто не могу спокойно выйти из дома! Я едва ли выдерживаю путь от камина до своего кабинета в Министерстве! По-вашему это мелкие проблемы? - Не будьте такой эгоцентричной истеричкой, Грейнджер! Не произошло ничего настолько страшного, чтобы так убиваться. - Конечно не произошло, кому как ни Вам давать мне советы! Да и какое Вам до этого всего дело!? Пустите меня! - Грейнджер, успокойся! - Немедленно уберите руки! - Грейнджер! Но Гермиона уже не слышала его. Она отчаянно пыталась вырваться, не обращая внимания ни на него самого, ни на его слова. Когда она начала отбиваться, он понял, что еще немного и истерики будет не избежать. Впервые за много лет Северус был напуган, находясь на грани паники. - Да возьми ты себя в руки, ненормальная! - рявкнул он и встряхнул ее несколько раз так сильно, что голова его бывшей ученицы закачалась вперед-назад с такой частотой и интенсивностью, будто в руках у него была не женщина, а кукла. От неожиданности Гермиона притихла, застыла на месте, а потом… все же расплакалась. Не в истерике. Тихо и горько. Снейп не знал что ему делать. Он впервые оказался в такой ситуации и был совершенно растерян. Мужчина признавал право Грейнджер быть обиженной, расстроенной, злиться и ненавидеть. Но по-прежнему не видел повода так горевать. Он был возмущен, что умная женщина (ведь он действительно втайне признавал в ней способности и талант), позволяет себе убиваться пусть не совсем из-за ерунды, но все же из-за вещей, что не стоили ее слез. Гермиона продолжала всхлипывать, а он все не мог подобрать слов, которые могли бы успокоить ее. И тогда он не нашел ничего лучше, как притянуть ее к себе, позволить уткнуться лицом в свое плечо и просто выплакаться. Он гладил ее по волосам и удивлялся нелепости всей ситуации. Но еще больше его поражала собственная реакция - впервые чужие слезы не раздражали его, впервые он искренне сочувствовал чужому горю.

***

Северус вернулся домой под утро совершенно измученным. Это была странная ночь. По неосторожности он едва не довел женщину, к тому же свою бывшую ученицу, до припадка. По чистой случайности, благодаря небывалой удаче ему таки удалось успокоить ее. Он знал ее больше двадцати лет, и сегодня, находясь, наверное, в одном из самых жалких своих состояний, она впервые не действовала ему на нервы. В итоге, он снова умудрился оскорбить ее. По крайней мере в ее глазах это выглядело именно так. У него же на этот счет имелось иное мнение. Он чувствовал себя униженным, и винить в этом мог только себя. Снова. Домой Снейп добирался пешком, в надежде отвлечься и избавиться от навязчивых мыслей. Равно как и после неудачной встречи с Драко. Отвлечься не вышло, но добравшись, наконец, до кровати, он замертво провалися в сон.