Allegory

День Обетованный войдет в историю Аместриса. Затмение, «массовая галлюцинация» и переворот во главе с Роем Мустангом, Оливией Мирой Армстронгом и армией Бриггса — это не тот день, который можно было бы забыть в ближайшее время. И для Альфонса Элрика это было важно по всем этим причинам и ещё по одной. Это был день, когда он снова стал целым. … Он знал, что должен был сделать. Альфонс хлопнул в ладоши, сосредоточившись на своей кровавой печати. Он знал, как это сделать, так же уверенно, как Эд знал, как связать душу. Истина, которая была осознана, другая сторона их Обмена. Алхимический свет окружил его, и впервые за много лет Альфонсу стало тепло. Затем его постоянное зрение души потемнело, и мир исчез. Ал моргнул, открыв глаза, и увидел белое белое б е л о е, и Существо, состоящее из Ничто, но Из Всего, напротив него. — Итак, вижу, ты в целости и сохранности — Существо наклонило Свою голову в чём-то вроде веселья — Думаешь, он вернётся за тобой? — Не сомневаюсь — сказал Ал, глядя на Арбитра Баланса — Он придёт. Ничто улыбалось, острая как бритва улыбка простиралась шире бесконечности. — Чем он пожертвует на этот раз? — Всё посмотрело на Его правую руку, плоть распадалась, оставляя на своём месте бесконечные глубины белого белого белого статического электричества. Истина рассмеялся, тысячи голосов отозвались эхом в искажённой гармонии — Мне не терпится узнать. … Вскоре и целую вечность спустя Альфонс — весь он — вышел из Врат и открыл глаза на Всё. Земля была твёрдой, и в его бок торчали камни, хотя они были смягчены мягкой тканью, которая окружала его. Ветер щипал лицо, пыль щекотал нос и слезил глаза, но, несмотря на холод, пронесшийся по коже, ему было тепло. И краски… он мог видеть богатство цвета, о котором он не подозревал, что потерял. Он мог видеть Эдварда, и Мэй, и Учителя, и Армстронга, и дюжину солдат Бриггса, покрытых пылью и кровью, с лицами, полными страха и надежды. Альфонс снова был целым, в окружении своих друзей и семьи, и он упивался этим. … Позже, лёжа на больничной койке, Альфонс услышал, что произошло после: «Ты ударил Отца по лицу?! И я пропустил это?!» — и узнал о том, что должно было произойти дальше. Ему предстояло несколько месяцев физиотерапии, и это было бы болезненно, потому что теперь у него были мышцы и нервы, которых у него не было годами, но Ал был счастлив. Потому что он снова мог чувствовать. Его тело и душа пели о воссоединении, две пустоты, которые он так остро ощущал, теперь слились воедино. Тем не менее, они не были согласны во всём. В то время как душа Ала была вне себя от радости вернуться в знакомый мир, вдали от бездонной пустоты, его тело покалывало от этого, неуверенное во всём, но лишенное всего вокруг него. И Ал спал. Во сне он открыл глаза на белое белое б е л о е. Он сидел, скрестив ноги, напротив фигуры Пустоты, которая отражала его положение. Пустота улыбнулась ему слишком широкой улыбкой со слишком большим количеством зубов — Что такое Мир? — спросила Пустота, Её тысячи голосов эхом отозвались в Ничто. — Миров два — Ал чувствовал себя странно апатично и бесчувственно, отвечая на весь этот фарс — Все живут в своём собственном мире, мире, границы которого ограничиваются нашим сознанием. Это то, что составляет человека. Но второй мир состоит из индивидуумов, тысячи отдельных сознаний, объединенных в Единый мир. — Это Истина? — спросила Пустота. — Это правда — ответил Ал. Затем сон сместился, и Альфонс потерялся в своих воспоминаниях. Он ехал в поезде с Эдвардом куда-то, но это был другой поезд. Тени были темнее, и иногда они двигались, даже когда то, что их отбрасывало, не двигалось. Иногда Ал моргал — но он не моргал, не так — и кто-то был другим, смертельная рана обвивала голову, грудь, но они не вздрагивали, потому что её не было (была). Затем Ал резко проснулся, уставившись на белое, но это не было б е л о е Ничто и Всё. Его глаза опускались, и он видел простыни, натянутые вокруг его тела, и Эдварда, сгорбившегося в изножье кровати, сложив голову на руках, и слюни, стекающие по его подбородку. Эдвард… С тех пор, как он вернулся из Области Истины, в Эде было что-то, что тревожило Ала в уголках его разума. Он не совсем понимал, что это было, и это заняло несколько дней, но Альфонс в конце концов понял, что его брат чувствуется иначе. Он чувствовался больше. Но почему? Альфонс перебрал это в уме, пытаясь понять. Пока он, наконец, не осознал, что Эд чувствовался больше, потому что Альфонс был чем-то большим. Альфонс был меньше, а Эдвард больше. Ал больше не мог убаюкивать своего брата массивными бронированными руками. И теперь, когда Ал пришел в себя, он мог чувствовать так, как не мог годами. Когда он обнял Эда, его обняли сильные, крепкие руки, излучающие тепло и безопасность. И он мог впитать запах Эда, что-то, что было настолько глубоко его, что Ал не понял, что он забыл. И когда Эдвард улыбался, он улыбался шире, чем Альфонс видел за многие годы. Так что да, Эдвард был больше. Но когда Альфонс помахал своему брату с задней части поезда, направляющегося к Сину, он не мог сдержать шёпот ощущения, что было что-то ещё. Что было что-то ещё, что он пропустил, просто вне поля зрения. ... Прошло больше года, прежде чем Альфонс снова увидел своего брата, на этот раз в Аместрисе, возле Центральной больницы. По крайней мере, на этот раз, подумал Альфонс, это произошло не потому, что кто-то из них был ранен. — Альфонс! Знакомый голос заставил Ала обернуться как раз вовремя, чтобы его подхватили и сжали в объятиях. — Эдвард! — Ал рассмеялся и снова обнял брата, наслаждаясь его теплом и твердостью. Он не думал, что когда-нибудь устанет от этого. В конце концов они отпустили друг друга, оба задыхались от двойных объятий, которые выжали весь воздух из их лёгких. Эд рассмеялся, наклоняясь к Алу — Я так рад тебя видеть — сказал Эд, и его золотые глаза встретились с глазами Ала — Ты очень хорошо выглядишь, Ал. Ал улыбнулся в ответ, и он не мог не озорничать — То же самое могу сказать и тебе. Ты сейчас моего роста — Эдвард нахмурился, но Ал увидел в этом юмор. — Ой! Я твой старший брат! Не оскорбляй меня! — Эд проворчал, его рука слегка ударила Ала по затылку. Оттуда их подхватил теперь уже генерал Мустанг, который провёл их по зданию. Когда они подошли ближе, Ал почувствовал, как что-то шевельнулось в воздухе. Его душа заколотилась в ответ, а напряжение в мышцах усилилось. Затем он увидел это. Это было…. Неправильно, но в то же время казалось знакомым. Рябь в воздухе, сквозь которую Альфонс мог видеть перевернутый мир. Тьма колыхалась в центре этого существа, затененные руки мелькали туда-сюда, как змеиные языки, царапая кожу реальности, прежде чем согнуться обратно. Пахло пустотой, жженой лакрицей и покалыванием — пустым и недостаточным. — Что это такое? — спросил Ал приглушенным голосом, почти опасаясь, что может потревожить Запредельное из того места, где оно лежало по другую сторону. Однако Эдвард, похоже, не разделял его чувств — Подожди, ты тоже это видишь?! — Эд взвизгнул, и Ал повернулся, чтобы встретиться с безумным взглядом своего брата. — Я имею в виду, в основном да, — сказал Ал, нахмурив брови — Ты тоже видишь тени? Внезапно лицо Эдварда стало опустошенным. Прежде чем Ал успел спросить почему, Мустанг подозвал его, кивнув на искажение прерывистых теней. — Попробуй трансмутацию, — сказал генерал. — Отправь её в пределы аномалии. Но будь осторожен, убедись, что она маленькая. Ал нахмурился, но кивнул. Он хлопнул в ладоши, прижимая их к земле. Он потянулся к тектонической энергии, потянув ее ленту вверх и вниз под пальцами, заплясала молния. Булыжник перед ним исказился, когда трансмутация приблизилась к искажению. Ал заколебался на краю этого, но затем он собрал свои нервы и протянул руку к камню внутри аномалии. э т о в ы т а щ и л о и з н е г о В одно мгновение Альфонс почувствовал, как контроль над трансмутацией вырывается из его рук, и ощутил пустоту-не-пустоту, исходящую от волны искажения. Белое белое б е л о е рассыпалось и заполнило камень, по мере того как прерывистые тени сжимались и росли, врываясь в себя, в камень. В искажении мир разорвался на две части, превратился в Ничто и Всё, рассыпался на атомы и застыл во времени… Снова и снова и снова и снова— — Что за черт? — прошептал Ал, и это было все, что он мог сказать, наблюдая, как камень разрушается, переделывается и никогда не создаëтся тенями и б е л ы м… — Брат, ты видишь это? — Ага. — Есть идеи? — спросил Мустанг — Потому что никто из нас понятия не имеет, что делать с искажающей реальность дырой. — Подожди, подожди, подожди… — Эд прищурился, глядя на Мустанга. — Ты хочешь сказать, что видишь это?! — Брат Ала агрессивно указал на искажение и скручивающиеся тени. Ал признался, что вопрос его немного смутил. Как это можно было не видеть? — Э-э, да? — Мустанг кивнул. Эд вцепился пальцами в волосы и издал пронзительный крик, граничащий с истерикой. Именно тогда Ал узнал, что, по-видимому, его брат видел эти искажения в течение многих лет, и мало того, что он не упомянул об этом, очевидно, Истина имел к этому какое-то отношение. И вот Альфонс сидел напротив своего брата в кабинете Мустанга, глядя на то место, где его брат был выброшен из тени (и при этом никуда не уходил). Он уставился на Эдварда, пытаясь разобраться в противоречиях и запутанных утверждениях, которые Эд сплëл, в то время как его брат смотрел куда-то вдаль, на его лице была смесь замешательства, ярости и страха. Ал не знал, что спросить в первую очередь, поэтому Мустанг сделал это за него. — Не то чтобы я недооценивал вашу способность доставлять неприятности, — медленно сказал генерал, глядя на Эда из-за очков в толстой оправе — Но как аномалии могли появиться из-за тебя? Эд резко выдохнул, провёл рукой по волосам и начал ходить по офису — Это… я отдал свои Врата Алу. Я думал, что это отрежет меня от Истины, но вместо этого это больше похоже на то, что меня ничто не останавливает. Я –заткнись– дыра, как Он любит выражаться. Я всё время вижу Истину — Эд широко обвёл рукой комнату — но больше никто этого не видит. Думаю, это… просачивается сквозь меня. — А как насчёт разницы во времени? — спросил Ал, обдумывая сказанное — Ты сам сказал, что видел эти вещи с Дня Обетованного, а это было почти два года назад. Генерал получает отчеты только девять месяцев. Эд начал еще один обход офиса, потирая правую руку. Он посмотрел в сторону окон, словно мог видеть аномалию отсюда. (Его взгляд был слишком острым для этого). — Дыры — пробормотал себе под нос брат Ала, продолжая протаптывать дорожку в ковре Мустанга — Что делают дыры? Они пропускают вещи, вот что происходит сейчас… но… они также делают вещи слабее — Левой рукой Эд сжал бицепс правой руки. Пальцы его правой руки согнуты, открыты, закрыты, открыты — Не все сразу, но со временем ткань осыпается… нитки распутываются, и все больше лоскутов ткани истончается… Взгляд Эда метнулся вниз, и он оттолкнул ногу. Ал задавался вопросом, что его расстроило. (Он удивлялся, почему тени под ногами Эда казались темнее) — Заткнись — прошипел Эд, зажмурил глаза и провел рукой по волосам. (Волосы Эда застряли в металлических суставах его пальцев.) — Слушай — сказал Эдвард громче. — Это… возможно, причиной этому была моя близость. Я… где были провалы? — спросил Эд, глядя на Мустанга. Мустанг выпалил дюжину имен, и Эд поморщился — Да, я был во всех этих местах в прошлом году. Я… я был в Апаро больше месяца назад, до того, как приехал в Акуройю. Эд широко махнул рукой. (Тени тянулись за ней). — Становится хуже — тихо сказала Соколиный Глаз, и, когда зал повернулся к ней, продолжила — Последний раз ты был в Центре почти год назад, но аномалия появилась у нас только на прошлой неделе. С другой стороны, ты был в Апаро относительно недавно, и если ты не был там раньше — Эд покачал головой — то эти аномалии развиваются быстрее. И если эта скорость сохранится, Ризе не нужно было об этом говорить. Тогда не пройдет много времени, как весь Аместрис превратится в одну гигантскую Аномалию.

«***»

— Нам нужен план. Эд крепче сжал правую руку, впиваясь ногтями в кожу, которая гудела от статики. Его пальцы впились в металл, и каждое подергивание автоматических пальцев посылало молнии в его существующие-нет-существующие нервы. В другом конце комнаты находились остальные члены команды «Мустанга», все они были проинформированы о текущей ситуации и воспринимали ее так хорошо, как можно было ожидать. Бреда смотрел на Эда с почти неловкой напряжённостью, Фалман выглядел заинтригованным, а Фьюри и Хэвок выглядели «покончившими с этим дерьмом».  Эдвард не винил их. — Нам нужно больше, чем это, Бреда, нам нужно решение — резко сказал Мустанг. Указательные пальцы генерала потерлись друг о друга — единственный признак его беспокойства — Итак… есть идеи? Выпусти нас, освободи нас, чирикали тени, вытягиваясь из-под кушеток. Эд переминался с ноги на ногу, тени под ним обвились вокруг его ног. Мы хотим играть, мы хотим быть свободными. — Мне и так хорошо, — запротестовал Эд, не обращая внимания на глаза, смотревшие на него из тени и с человеческих лиц. — Конечно, да, — Хэвок затянулся сигаретой — Но твой порог странности смещен настолько, что он больше не находится даже в этом плане существования. Буквально, видимо. А я, например, за то, чтобы реальность была не такой. Эдвард вздохнул — Опять же, как именно мы должны это сделать? — К этому моменту он был таким уже почти два года и ничего не добился. — Это отсутствие… Врат… причина этого, верно? — спросил Фалман, на что Эд кивнул — Ну, а почему ты не можешь забрать их обратно? Эд оскалил зубы, шерсть уже поднялась, когда он зарычал. Под ним корчились тени, хотя он не знал, реагировали ли они на ярость Эда или на перспективу поесть — Ни за что!!! Мои Врата были моей платой за возвращение тела Альфонса, и я не делаю ничего, что могло бы снова подвергнуть его риску! — Успокойся, брат — сказал Ал, похлопав его по плечу — Фалман этого не говорил… но это нужно учитывать. — Что?! — Эд бросил на младшего брата недоверчивый взгляд — Ты не можешь всерьёз рассматривать… — Проблема связана с Вратами, — вмешался Ал жёстким голосом — И есть больше способов заплатить пошлину, чем этот. Мы могли бы торговаться чем-то другим, множеством мелких сделок вместо одной крупной. — Что, мы все собираемся предложить Истине почку? — Эд истерически пробормотал. Белое белое белое мелькнуло в уголке его глаза, фигура, вырисовывавшаяся в Пустоте, выглядывала из окон — О, это может быть мило — пробормотал Он с острой улыбкой — Я мог бы также взять печень, может быть, сердце, пока я этим занимаюсь. Обмен, если вы не видите ценности того, что отдаете? Это Плата, если вы не платите Цену? — Что, если мы отправимся к источнику проблемы? — спросил Фьюри, и Эдвард не мог не приподнять бровь, указывая на себя. (К теням, падающим с его кожи, к блеску автомейла, мерцающему там-не-там). Фьюри покачал головой — Нет, не ты. Я имею в виду… Когда возникает проблема с передачей, мы отслеживаем проблему до источника проблемы. Иногда это связано с проводкой, но в большинстве случаев проблема заключается в генераторе. То, что за проводами. Фьюри указал на Эда. — Ты - провода. Нам нужно обратиться к источнику проблемы, к этому… Истине, я думаю. Нам нужно пойти к тому, что находится по ту сторону этих дыр. — Неа, нет, нет, нет, — замахал руками Эд, в то время как Мустанг и Альфонс кивали. — Это один из методов — пробормотал Ал, выглядя слишком задумчивым — Вы не можете починить плотину, если вода бьёт вас в лицо. — Нет! — Эдвард запротестовал, яростно качая головой — Конечно, Воронки ведут во Владения Истины, в Запределье, но я понятия не имею, что происходит, когда вы проходите через них! Я даже не знаю, сможете ли вы пройти через них! — Эдвард — Эд резко повернул голову к Соколиному Глазу. Она бросила на него обеспокоенный взгляд, и когда она заговорила, её голос был мягким — Я понимаю, что ты беспокоишься, но нам нужно решение. Мы не можем оставить это на волю судьбы. — Я тоже встречал Истину, брат — сказал Ал, и когда Эд посмотрел на него, он увидел отражение Пустоты в глазах Ала — Я тоже Его боюсь… Я знаю, как это сводит с ума… но прямо сейчас ты не один. Мы можем помочь — Альфонс кивнул остальным из отряда Мустанга, все смотрели на него с одинаковой решимостью. Я знаю, подумал Эд, глядя на их лица, на которых с каждым мигом чередовались различные кровавые раны. Я не хочу, чтобы ты это видел. Но… — Ты не можешь бороться с Истиной — наконец сказал Эд — Поверь мне, я пытался. Усталость тяготила его кости, он слишком состарился из-за всего, что видел. Боль пронзила его руку и ногу, которые были сделаны из металла. Напоминание о плате, которую он заплатил, когда пытался сопротивляться Истине. Б е л ы й уставился на него, острые улыбки сверкнули в очках Фьюри и Мустанга, в блеске пистолета Соколиного Глаза. Постоянное напоминание о том, когда он осознал (не потерпел поражение, никогда не победил) Истину. — Ты научился… — пропел Арбитр Вселенной тысячей, миллионами, миллиардами голосов. Альфонс мрачно улыбнулся Эду — Я знаю. И я не собираюсь бороться с Истиной… но есть и другие способы обойти Его. — Как, например? — Но… они тоже. Альфонс ухмыльнулся. Это была дикая штука, напомнившая Эду об Истине, слишком широкая и знающая что-то, чего не знаешь ты. — Ты помнишь, как ксерксианские философы всегда спорили о природе абсолютной Истины? О знании и вере? — Ага… — медленно сказал Эд, видя только половину картинки. Альфонс всегда больше интересовался поэтами и философами, чем он сам. Эл особенно привязался к одному парню по имени Декарт из-за его диссертации на тему «Я мыслю, следовательно, я существую». Эд знал только некоторых классиков. (Ему нравилось тыкать пальцем и смеяться над парнем, который сказал «Бог мëртв». Нет, Бог был «живым» и стервой.) — Ну, для некоторых Истина абсолютна, и есть вещи, которые всегда истинны. Но для других… — Ал усмехнулся, и на его лице появилась ухмылка — Ну, Истина может быть очень субъективной вещью. Эд моргнул, кусочки головоломки, о которых он и не подозревал, медленно складывались в его голове. Вокруг него гудели тени, широко распахнутые глаза жадно смотрели, смотрели, смотрели — Ты пытаешься победить Эквивалентный Обмен в его собственной игре?! — Эд чуть не закричал. Какого хрена, Ал, я думал, что я один сошёл с ума! — Ни в коей мере — сказал Ал, и его ухмылка повторяла ухмылку Существа, которое пряталось в окнах, слишком широкая и слишком острая — Нет ничего, чтобы выиграть. Вам не нужен Обмен, чтобы что-то было Эквивалентным. Эд уставился на брата хитрыми глазами, полными знаний. Возможно, подумал Эд, чувствуя, как Око смотрит на него, Судит его откуда-то (из ниоткуда) за его пределами. Хотя я могу видеть Истину и взаимодействовать с ним, может быть… может быть, Ал — тот, кто понимает Истину. На краю его чувств играла статика, глаза следили за ним из каждой тени, а краем глаза Истина Мира, то, что было Богом, наблюдала с острой улыбкой. — Что ты думаешь, ~Маленький Ал-хи-мик~? — Он напевал — Ты собираешься играть в игру? Встретившись глазами со своим младшим братом, Эд почувствовал раздражение и нежность, переполнявшие его грудь — Это плохая идея — категорично сказал Эд, игнорируя попытку протеста Ала — Тот факт, что я говорю это, говорит вам обо всем. Однако… я также знаю, что иногда самые безумные планы сбываются. Его правая рука сжалась в кулак, и металл заскрежетал о металл. Он поднял голову и встретился взглядом со своим младшим братом, целым, здоровым и живым. Сумасшедшие планы, отчаянные планы, планы, которые работали. Они и раньше обманывали судьбу, совмещая сделки Истины со своими собственными. Что было ещё раз? Эдвард ухмыльнулся. — Я в деле. В отражении хохотал Истина, Его жуткая ухмылка расстилалась по всем окнам — Мне не терпится увидеть, что вы сделаете на этот раз, ~Маленькие Алхимики~.