lost heaven.

Жан и Рико были в отчаянии, уже даже Кевин смирился, а они все никак не могли принять того факта, что их буквально блять закрыли в квартире и не выпускают на улицу! После того, как Жан в очередной раз сообщил своим братьям, что все уже в полном порядке и он может вернуться в «Гнездо» для тренировок и даже попытался покинуть уютные стены их общего дома, как Натаниэль зло сверкнул глазами и спрятал ключи от квартиры! Нет, Жан не был одержимым игрой идиотом, как те же Рико и Кевин, что скучали по своей клюшке как по потерянной жене, просто у него был четко выраженный инстинкт самосохранения, на который остальные, по настоянию Веснински, забили настолько огромный хер, что Тетсуи должен завидовать черной завистью, ведь был прирожденным евнухом. Сам же Натаниэль, что являлся косвенной причиной нытья и отчаяния не одного человека в этой стране, был погружен в бумажную работу, которой час от часу не становилось меньше. Кухонный стол, который он оккупировал для этих целей, был совершенно не виден под грудой бумаг и теряющимся в этом месиве ноутбуке. По большей части, он подготавливал 1000 и 1 документ для дела под кодовым названием «Лишим Тетсуи всего и даже его гнилых зубов». Ох уж это «распиши что, как, почему, к чему» и только тогда получи абсолютную власть над чужой судьбой и чудную возможность ебнуть старому маразматику по ебалу и сыграть с ним в зубную фею, что под подушку кладет далеко не деньги или конфетки. Документы что он кропотливо подготавливал уже вторые сутки, содержали настолько огромное количество компрометирующей информации, что если хоть треть от всего этого всплывет, Тетсуи придется самолично застрелиться. Еще и Ичиро буркнул что-то из разряда: «Раз отдыхаешь в квартире — помоги с бумажками». И знаете что? Этот клятый японский отпрыск отправил ему два килограмма макулатуры курьером! Также Ичиро отдал все полномочья по решению проблем с тренером «Воронов» Натаниэлю и ни капельки не помогал погубить жизнь любимого родственника, мол: «Делай что хочешь, я пошел рыть себе бумажную могилку дальше». Натаниэль был готов его придушить и придушил бы, если бы тот не был в другом штате. Хотя хотелось отдать Морияме старшему должное, за полную свободу в решениях относительно Тетсуи. Уж Натаниэль-блять-беги-Веснински этой возможностью не побоится воспользоваться и повеселится от всей извращенной души. Со вздохом, выражающим всю несправедливость вселенной, Веснински подписал еще одну бумажку, предварительно досконально ее перепроверив и изучив. Рико уже третий час наблюдал за его действиями, сидя на одном из кухонных стульев, не отрывая глаз от быстрых движений Натаниэля. Каждые несколько минут он начинал выкидывать занимательные ругательства на японском, то в сторону Тетсуи, то в сторону Ичиро. Ему явно не нравился факт того, что его брата так загрузили. — Когда ты выпустишь нас на корт? — сомкнув брови на переносице и скрестив руки на груди, поинтересовался Морияма. Верно, Рико должен был знать эту информацию, так как обходиться без экси больше трех суток является для него настоящим адом. Повезло еще, что у Кевина была травма, и предписание врача об отдыхе и отсутствии нагрузки на сломанную кость, иначе было бы на еще одного нарушителя спокойствия больше. Дэй достаточно рационален, чтобы смириться и дождаться полного восстановления, а не возражать решению Веснински о запрете выхода на поле. Натаниэль поднял на него взгляд самого заебанного человека мира, внимательно проанализировал физиономию Рико и со вздохом прокомментировал: — В зеркало давно смотрел? Радуга на лице — нездоровый симптом, не считаешь? — сказал он и вновь вернулся к бумагам, попутно набирая текст одной рукой на ноутбуке. Лицо Рико действительно выглядело ужасно и назвать это разнообразие цветов «радугой» было почти что комплиментом. С каждым новым днем какие-то синяки выцветали до отвратительного желтого цвета, какие-то приобретали зеленоватые оттенки, некоторые только начали менять свою богатую палитру с пестрого сине-фиолетового на более приглушенный. От каждого нового взгляда на это лицо, Натаниэль мысленно пополнял пункты плана своей жестокой мести. — Говорит мне идиот, что выходил на поле с пулевым ранением, — презрительно цыкнул Рико в ответ. — А ты не этот идиот, чтобы пренебрегать своим здоровьем и идти на поле с травмами. Как только Микаэль скажет, что ты полностью здоров, можешь хоть бежать к своей клюшке. — Ты даешь мне повод подкупить этого докторишку, — подстрекательски ухмыляясь сказал Морияма, уже разрабатывая захватывающий план действий. — Не выйдет, — ответил Натаниэль, закончив еще один документ, он вновь вернул равнодушный взгляд на сидящую напротив фигуру. — Документы на рождественский подарок готовы, ждите вести к утру, — с явно радостными и довольными нотками добавил он, хотя лицо, как и прежде, ничего не выражало. Взвешивая в руках объемную стопку макулатуры, Натаниэль спокойно рассудил, что ей вполне можно было огреть человека так, чтобы он получил сотрясение. Ох, не следовало Ичиро вызывать его к себе ближайшие дни, не следовало… Рико подскочил с нагретого местечка и в одно мгновение приблизился к своему названному брату, ударяя ладонями по заваленному бумагами столу. Пускай стол и был достаточно устойчивым и надежным, но его ножки предательски заскрипели под напором парня. — Это ведь не будет опасным? Ты не рассказывал суть своего плана, — подозрительно разглядывая Натаниэля, с нотками немой ярости шипел Рико. Он всегда был вспыльчивым, а особенно когда его единственной семье грозила опасность. Злость и несоизмеримый страх за ближнего яростно пылали в его обсидиановых глазах. Натаниэль — тот еще засранец, упаси Господь с ним связаться. Решает все в одиночку, в планы, что могут выйти на ужасную концовку — никого не посвящает, хоть стреляй. Максимум, на который способна эта рыжая катастрофа — ввести в курс дела парой мутных, общих фраз, и на этом его словарный запас словно испаряется, хотя обычно его невозможно заткнуть. Чего только стоит наблюдать за тем, как он поливает раздражающих особ грязью, на всех известных ему языках и ловко доводит их до точки кипения, мастерством слова. А когда дело доходит до чего-то действительно важного — Натаниэль нем как рыба. А потом сиди и гляди, как он отстирывает собственную кровь от одежды и опять ничего тебе не скажет, буркнув свое фирменное: «Я в порядке». В такие моменты Рико хотелось его придушить и взмолить Господа, в которого он, кстати, никогда не верил, о помощи в развитии для этого чистокровного идиота. Кевин уже чистосердечно заебался об этом просить, как и говорил сам Натаниэль, все молитвы о нем Всевышний успешно игнорирует. Зубы Рико яростно скрипнули, пока он плыл в потоке собственных размышлений. — О, это будет опасно только для Тетсуи, его гордости, состоятельности…. Ну и конечностей, — заверяет его Веснински, отрешенно опуская подбородок на ладонь. Рико ненавидел его бескрайнее спокойствие и неколебимую решимость. Первое — потому что это было фальшивой частью Натаниэля, второе — потому что изменить решение этого натурального барана попросту невозможно! Вот и за что ему эти мучения, чем он согрешил в прошлой жизни, что ему вместо нормального брата послали это стихийное бедствие?.. В какой-то миг голубые глаза метнулись к непрерывно тикающим настенным часам, что любезно сообщали о начале шестого часа, а, следовательно, и времени приема лекарств. После недавнего инцидента, Натаниэль стал носить баночку медикаментов вместе с собой, так что быстро выудил новую пилюлю и проглотил. От этой картины Рико поморщился и посмотрел на баночку со злосчастным препаратом с еще большей, чем ранее, злобой. Эти таблетки были ему омерзительны, в принципе, так же, как и остальным членам их небольшой семьи. Их влияние слишком сильно меняло сущность того Натаниэля, с которым Морияма был знаком едва ли не с пеленок. — Когда ты собираешься слезть с этой дряни? — морщась, говорил Рико, прожигая Натаниэля взглядом. Этот препарат стал частью жизни вратаря еще в пятнадцать лет, после того как вспышка его ярости стала слишком буйной и неконтролируемой, для того, чтобы люди близь него не пострадали под ее гнетом. Уж таким темпераментом он обладал — вспыльчивым и порой, совершенно диким. — Когда-нибудь, — пожав плечами, расплывчато ответил Веснински, поддерживая игру в гляделки с Рико. От этого неизменного в течение нескольких лет ответа — Рико поджал губы в тонкую полосочку, да так, что они стали совсем бледными, обескровленными. Ответа он от него не добьется, кажется, никогда. Ведь ответа на этот вопрос не знал и сам Натаниэль. Ему слишком нравилось влияние этого препарата. Вновь хлопнув ладонями по столу, Рико стал пыхтеть разнообразные не особо цензурные выражения на японском и удалился с кухни, а после громко хлопнул дверью своей спальни. Через пару секунд послышался его яростный, громкий голос, что кажется, рассказывал одному из двух других братьев о тупости Натаниэля. «Чего он так бесится?» — про себя подумал Веснински, откинувшись на спинку стула, он приступил к внимательному изучению белоснежного потолка над головой. Он действительно не понимал, причин таких вспышек ярости у Мориямы. Одно дело — злиться из-за того, что дорогим тебе людям причинили вред — как это делал Натаниэль, борясь с пеленой наркотической дымки, а совсем другое — злиться из-за какой-то мелочи — как Рико. Если быть честным, Натаниэль даже не понял, что стало спусковым крючком на этот раз, да и не горел желанием понимать, пока его братья в полной безопасности. Натаниэль поднялся из-за стола, а его кости предательски заныли после столь длительного пребывания в сидячем положении. Покрутив шеей и хрустнув парой нерадивых позвонков, Веснински слегка размял свое старческое тело и пару раз отбил стопку бумаг о поверхность столешницы. После, он выудил телефон из кармана своих спортивных штанов и набрал курьеру, что работал лично на него и был подчиненным, что заслуживал доверия в подобных доставках. Как-никак, на эту роль его выбрал сам Натаниэль, что пользовался репутацией хладнокровного «Жнеца». Люди, что были верны ему, никогда не задумаются о предательстве, ведь оно принесет в их жизнь нечто, намного хуже пыток и смерти. В течение получаса мужчина средних лет со светлыми, блондинистыми волосами забрал у Натаниэля стопку уже упакованных бумаг и отправился в путь на ближайшем авиарейсе. Через 4 часа, вся документация будет в Нью-Йорке. Таким образом, Ичиро, как практически глава клана, сможет без каких-либо вопросов или же проблем снять Тетсуи с должности и отобрать власть, принадлежащую ему. В документы, информацию для которых Натаниэль тщательно собирал ни одну неделю или же месяц, было вложено ужасающее количество компрометирующих сведений, что станут гарантией на отсутствие угрозы со стороны глупого старикашки. Вновь достав телефон, Веснински набрал номер Ичиро. Ответ на звонок последовал незамедлительно. — Ну что еще? — едва не умирающим тоном простонал Морияма в трубку собственного мобильного. — Если ты опять надумал загадать мне подобное предыдущему желание, мой ответ — нет. — Ну что ты, это совсем не желание, скорее малюсенькая просьба и отчет о моих действиях. Между прочим, я отправил тебе документы с подписями насчет дел клана и по делу непосредственно Тетсуи. Они — наша гарантия на его бездействие. Натаниэль ясно представлял, как Ичиро стал страдальчески потирать свою переносицу и обдумывать слова своего заместителя. — Ладно, слушаю просьбу, — со вздохом полным смирения, произнес он спустя десяток секунд. — Пригласи Тетсуи в Восточную Башню «Эвермора». Скажи, что приехал в Западную Вирджинию и хочешь с ним встретиться, один на один, без камер и свидетелей. Хочу устроить ему сюрприз, — какой-то темный и холодный огонек блеснул в голубых глазах и это совершенно точно, не сулило ничего хорошего. — На когда мне назначить встречу? — Сегодня, на полночь. — И что же ты собираешься делать? — Мстить, — увиливая от доходчивого ответа говорит Натаниэль. После этих слов, он сбросил звонок и на секунду не думая о том, что ему откажут в столь скромном пожелании. И он был прав, через пять минут, пришло короткое сообщение: «Готово» Ночь обещала быть интересной.

***

Ожидая наступления нужного часа, Натаниэль вновь сидел на своем излюбленном подоконнике. В ночной мгле, он едва различал какие-либо элементы, прилежащего к его многоквартирному дому, ландшафта. Лишь верхушки деревьев покачивались из стороны в сторону и имели выделяющийся на общем фоне более темный цвет. В этот раз окно он не стал открывать, температура упала до цифр, близких к нулю и угроза подхватить простуду была зашкаливающе огромной. Несмотря на тьму и нулевую видимость, он все равно продолжал глядеть в окно. В его голове всплывали известные жителям этого штата пейзажи неповторимой природы. Стоило лишь выйти из городишка, и пред тобой раскинется невероятный вид на грубоватые горные вершины, что так и стремятся пронзить небеса своими каменными копьями. За густыми кустами и пышными деревьями в глубинах гор стеснительно прячутся бурные, быстрые реки, над водами которых, в период нереста вскидывается огромная рыба. Пройди еще дальше в глубины изумрудных зарослей, и твоему виду откроется вход в горную пещеру, что поведет тебя в загадочные каменные лабиринты, созданные природой. Туристы поговаривают, что когда-то в тех лабиринтах скрывалась орда каннибалов, что с остервенением разрывала людские тела и лакомилась стейками из человеческих бедер. Сам Натаниэль не был фанатом этой или же еще какой-либо природы, она была ему попросту не интересна, а вот Жан был приверженцем исследования горных склонов и активного отдыха на природе. Далеко от него не отставал и Кевин, однако его интерес к данным местам обоснован историей, вложенной в таинственные подземные пещеры. Ему нравилось исследовать те места и находить там что-то старинное, оставленное задолго до их рождения. Это вызывало в его душе некий трепет, ведь историей он был одержим не меньше, чем экси. Рико же просто был рядом с ними, не выказывая особого интереса ни к природе, ни к историческим деталям, что с таким восторгом восхвалял Кевин. Настоящее наслаждение ему приносило времяпровождением в кругу семьи, за пределами «Эвермора» и «Гнезда». Жаль только, что подобные поездки были для них сущей редкостью, хотя и были столь любимы их странной, не связанной кровью, семьей. Часы на кухне пробили одиннадцатый час; до совершения сладкой, спланированной мести, оставался один час. В связи с подобными обстоятельствами, Натаниэль решил употребить дозу своего препарата раньше положенного. Кто знает, насколько затянется все это, а показывать свою ничтожную слабость и беспомощность в период ломки равнялось подставлению шеи под острое лезвие гильотины и игре в смертника, коим Натаниэль пока никак не мог стать. Спрыгнув с нагретого места и выпутавшись из плотных штор типа блэкаут, Натаниэль достал из комода аккуратно сложенный в чехол костюм Dormeuil Vanquish II, великолепного черного цвета. Его он надевал лишь несколько раз, на официальные приемы клана Морияма, на которых он официально присутствовал как правая рука и доверенное лицо будущего главы. Все остальное время — он пылится в комоде, и о нем даже не вспоминали. Сейчас же, был просто потрясающий повод нарядиться и отправить Тетсуи вниз, по лестнице жизни. Возможно, чуть позже можно будет надеть его и на душераздирающие похороны, под подлую еврейскую музыку.… Но это будет потом. Надев деловой костюм свободного кроя и нацепив на свое тело привычный набор орудий, Натаниэль сделал пару брызгов роскошного парфюма на свою шею и на все помещение разнесся крепкий аромат мускуса и пряностей, с нотками свежести цитрусовых. Сделав пару умелых движений руками, он уложил свои буйные волосы в аккуратную укладку, от которой так и веяло превосходством и статностью. Завершающими штрихами в этом образе стала пара итальянских туфель, которые он обычно носил в те же времена, что и костюм, а так же неизменные кожаные перчатки. Образ был завершен, шоу начинается. Быстро покинув квартиру, Натаниэль запрыгнул в свой черный автомобиль марки «Aston Martin» и направился к «Эвермору» до которого было всего двадцать минут езды. Машину он припарковал вне зоны видимости, а на огражденную территорию зашел пешим ходом. Ворота были любезно открыты для приезда Ичиро, а система наблюдения отключена, что было видно по нефункционирующим камерам. На эти жесты бесприкословного повиновения Натаниэль лишь довольно фыркнул. Тетсуи всегда так старался ублажить своего старшего племянника, не желая впасть в немилость, что это было даже до истерики комично. Ноги сами понесли его в Восточную Башню, что так же была не заперта, и ни единая камера так и не была включена, позволяя Веснински без лишних усилий проскользнуть к пункту назначения. Используя новомодный, как и весь «Эвермор», лифт, он поднялся на верхний этаж. Когда Натаниэль вышел, его нос уловил слабый аромат дезинфицирующих средств, кажется, все здесь старательно вымыли пред приездом Молодого Лорда и Натаниэлю оставалось лишь довольно и выжидающе блеснуть голубыми глазами, в предвкушении. Из небольшого холла он прошел в просторную комнату, что была ему слишком хорошо знакома. В этом помещении отец Натаниэля, Натан Веснински, устраивал показательную казнь для предателя клана Морияма, около семи лет назад. Троих детей заставили смотреть, не смыкая глаз, что отразилось на их психике слишком глубокой, гноящей раной. Мелькнувшее в голове воспоминание заставило скрытые под перчатками ладони Натаниэля сжаться в крепкий кулак. С неким усилием Веснински переступил порог комнаты и прошествовал к панорамным окнам с видом на подсвеченный светом уличных фонарей красно-черный стадион. Он несколько секунд глядел на трибуны и поле с неким отвращением, после чего плюхнулся в кресло, что стояло спинкой к входу. Его рука облокотилась на подлокотник и подперла слишком тяжелый подбородок. До полночи оставалось пять минут. Глядя в пустоту, Натаниэль и вовсе потерял течение времени. Из некого состояния, подобного трансу, его вывели тяжелые, приглушенные шаги, что сопровождались равномерным постукиванием тяжелой резной трости. Жертва выходит на сцену, и глаза хищника прищурились в ожидании. Через пару мгновений дверь со скрипом открывалась, и среди монолитной, леденящей тишины раздается низкий мужской голос: — Приветствую Молодого Лорда, чем могу быть полезен? — приглушенно спрашивает Тетсуи, сгибаясь в почтительном поклоне под девяносто градусов. Тон его был певуче-сладким, и это заставило запястья Натаниэля дрогнуть в желании сломать пару ненужных смертникам костей. Было настолько мертвенно тихо, что Веснински стал слышать тихое тиканье часов Мориямы. Прошла одна минута, следом вторая, но ни он, ни Тетсуи не проронили и слова. До чутких ушей Натаниэля стало доноситься панически неровное дыхание тренера, что стал воспринимать происходящее в правильном ключе. Наконец, Натаниэль поднялся на свои слегка затекшие ноги, но не повернулся к Тетсуи, так и остался стоять да глядеть на стадион. В комнате стоял приятный полумрак, что так и не позволил тренеру разглядеть огненно рыжую макушку и осознать, кто перед ним. Время все тянулось, так же как напряжение и страх, в каждом вздохе Мориямы. Сделав оборот в 180 градусов, Натаниэль продолжил свою занимательную игру. — Тренер, — сладко пролепетал он, с каменным, совершенно нечитаемым выражением лица. Лишь после этого, Тетсуи издал рваный вдох и такой же выдох, осознавая происходящее. — Тренер, а вы знали, что прикасаться к тем, кто находится под моей защитой — худшее из возможных решений? — его голос шептал, да так сладко, что можно было ощутить крупицы сахара на собственных зубах. Однако не стоило заблуждаться в этой намеренной приторности, ведь она была подобна яду, что разъедал твое нутро и сковывал в предсмертных судорогах. — Н-натаниэль… — все, что смог выдавить из себя Тетсуи, его голос дрогнул, нарушая привычную маску надменности и спокойствия. Пристально глядя на силуэт у входа, Веснински заметил как задрожала рука мужчины, держащая трость. — Сюрприз! — вскинув руки и активно замахав ими, произнес названный. Такое, да и подобным тоном, стоило бы произносить с радостной улыбкой, организовав тайную вечеринку для именинника, но острое, пустое лицо Натаниэля нагоняло ужас в каждую клеточку тела собеседника. Хищной, медленной походкой он сделал пару шагов в сторону Мориямы, его ледяные глаза стали разрывать тело мужчины средних лет взглядом, и это была не угроза. Это был намек на воплощение фантазии в реальности, без толики мнимого сожаления. — Ты не можешь причинить мне вред! Я твой тренер, хозяин! Глава Побочной Ветви, я — Морияма! — отчаянно цеплялся он за то, что у него есть, вернее, было. Его тело пятилось назад, пока и вовсе не уперлось в дверь. Вся напускная гордость слетела с его существа, словно ее и в помине не было. Нет, Тетсуи не боялся Натаниэля, рыжего мальчишки, что обладал удивительно острым языком, что неоднократно позорил его пред публикой, он боялся того, кто в действительности сейчас предстал пред ним. «Жнец клана Морияма, правая рука Ичиро Мориямы». — Больше ты не мой тренер, и побочная ветвь тебе более не принадлежит, а моим «Хозяином», — ядовито сплюнул он, продолжая медленное надвижение, — ты никогда не был. С сегодняшнего дня, ты — никто. Пустой звук и лишенный всего старик-маразматик. Как тебе такой уход на пенсию? — прошептал Натаниэль с горящим в глазах пожаром ненависти. Каждое его слово эхом отражалось от стен башни, с еще более ужасающим эффектом влияя на жертву. — Что?.. — лицо Тетсуи окрасилось в мраморный оттенок, под волной ошеломления стихла даже паническая дрожь. В его темных глазах вспыхнула привычная ярость, которую он вымещал на игроках своей, уже бывшей, команды. — Ты не мог этого сделать! Ты не глава клана, ты… — все более яростно шипел он, а меж бровей залегла глубокая складка, что еще больше выделяла морщинки на его лбу. Натаниэль лишь пожал плечами, достал из кармана телефон, набрал первый номер в списке и включил вызов на громкую связь. Его голос все продолжал сладко напевать, когда трубку подняли: — Ро-чан, кто теперь Тетсуи? — Тетсуи? А… — Ичиро явно холодно усмехнулся, — Изгой, лишенный власти, «Воронов» и «Эвермора». Я просматривал собранную на него информацию, и, кажется, теперь он еще и покойник, — еще более холодно закончил он. — Славно, — ответил Натаниэль, глядя на мертвецки бледное лицо бывшего тренера, а его губы растянулись в непривычном для лица хищном оскале. Он сбросил вызов. — Ну что, расскажите мне, каково это, потерять все за один миг? — продолжил он. — Ох, тренер, вы ведь так старались ради нас! Получали такие деньги! Так старательно развивали свои «проекты», но упс… Больше у вас совсем-совсем ничего нет, — в голубых глазах Натаниэля стояла метель, а на губах все растягивался ужасающий оскал, теперь уже напоминающий нездоровую улыбку. Он непрерывно глядел в черные радужки Тетсуи, продолжая подходить все ближе и ближе…. По комнате разливался цокот небольшого каблука дорогих туфель Веснински. Он остановился, когда дистанция между ними стала ровняться вытянутой руке. Всегда статный, горделивый японец сгорбился, от него прежнего ни осталось и следа. Этот вид приносит Натаниэлю истинное наслаждение. — Трене-ер, ну почему же вы молчите? Где же ваша психическая неуравновешенность, агрессия, столь трепещущая мания величия? Язык проглотили? — продолжал шептать он, пока Тетсуи начинал медленно, но верно задыхаться. Глаза Натаниэля метнулись к трости, что едва не выпала из ослабевших рук Мориямы. Он выхватил ее, не касаясь вырезанной в форме вороньей головы, головки. И пару раз прокрутил ее в руках, взвешивая. — А помните, как вы столь яростно махали этой палкой, что сломали Кевину руку, избили до потери сознания Жана и даже собственному племяннику нанесли ужасные увечья? Мой принцип требует вернуть вам все это с процентами, — его улыбка растянулась еще шире, трость рассекла воздух, опрокинув тело Тетсуи на землю. — Будет совсем немного больно. Послышался хруст и вопль, не напоминающий человеческий.

***

Уже как 4 дня были зимние каникулы, до Рождества оставалась всего жалкая неделя. Часть команды «Лисы» завалились в скромную обитель Эбби, что была слишком теплой и уютной, дабы обойти ее стороной. Как правило, эти ребята никуда не уезжали на Рождество. Кому не к кому, кто просто не желал видеть своих родителей от слова «совсем», а возможностью вкусно поесть и если совсем честно, ощутить себя частью незамысловатой семьи столь теплой женщины — было просто прекрасной альтернативой. Женщина средних лет, с блондинистыми волосами, собранными в домашний пучок хлопотала на кухне. Одно мановение ее волшебных рук порождало на свет просто умопомрачительные блюда, пускай, и предназначались они всего-навсего для ужина ее гостей. Один только аромат заставлял вкусовые рецепторы взвыть в предвкушении. Однако были и нетерпеливые среди компашки ее гостей. Они пытались украсть пару нарезанных ломтиков колбасы со стола, однако каждая попытка оборачивалась жестоким крахом и несколько угрожающим наставлением: — Испортите себе аппетит — запрещу Ваймаку спонсировать вас алкоголем, — и это была действительно чертовски страшная угроза, а еще страшнее ее делал факт того, что так действительно и случится, если Ники не перестанет пытаться стащить колбасу из тарелки, словно настоящий шкодливый кот! Эндрю сидел вместе с Ваймаком на кухне и наблюдал за этим нечитаемым взглядом, испытывая лишь откровенное равнодушие и незаинтересованность в происходящем. Порой его уста растягивались в наркотической, даже маниакальной улыбке, а из уст выливались язвительные фразочки. «Чертовы таблетки» — думал его затуманенный разум, и если быть честным, ему хотелось залиться нездоровым смехом из-за этой мысли. В гостиной сидел Аарон, что даже на каникулах не мог достать своего носа из откровенно скучных и неинтересных учебников по биологии и химии. Периодически, у него происходили вспышки немой ярости, и он начинал едва не рвать волосы на своей голове. На это Эндрю реагировал лишь тихой насмешкой. В какой-то миг, раздался звонок во входную дверь, оповещающий о приходе явно незваных гостей. Эндрю и Ваймак обменялись взглядами и вместе, не сговариваясь, прошествовали к двери. Миньярд провел рукой по своим черным повязкам, что скрывали предплечья. Пальцы очертили контур ножа и поспешили молниеносно выудить его из ножен. Ваймак же просто открыл входную дверь, глядя на четверых человек, стоящих пред ними. И, о черт, они оба знали их достаточно хорошо, чтобы Эндрю покрепче ухватился за нож. — Что «Вороны» забыли в Пальметто? — холодно спросил Ваймак. — Если вы вновь хотите попытаться завербовать Эндрю, его ответ по-прежнему — нет. — Нет, — ответил рыжий парень, с ледяным выражением лица, за спиной которого стояли остальные игроки команды. — Мы здесь не для этого. У нас диалог именно к вам, Дэвид Ваймак, позволите войти?