lost heaven.

Всю недолгую дорогу по узким коридорчикам Натаниэль ощущал, как пристальный взгляд пытается залезть внутрь его сознания и понять, что происходит в этой рыжей голове. Судя по нарастающей свирепости взгляда и заметно потяжелевшим шагам — Эндрю полностью провалился в своих раскопках. Такому исходу событий Веснински совершенно не удивился, куда уж кому-то пытаться понять весь тот бред, что происходит в его голове, когда он сам толком там не ориентируется. Гостиная встретила разношерстную компанию приятной атмосферой, светлыми стенами молочного оттенка и болезненно знакомой низкорослой тушей, в банках из-под энергетиков и пустых упаковок от батончиков «Баунти». Картину «Хаоса и раздора» дополняли разбросанные по полу конспекты и учебники по химии. Кажется, эти самые конспекты и учебники летели, куда глаза глядят, когда терпение близнеца Эндрю, Аарона, бесследно иссякало, и он сдавался в своих уничижительных попытках понять всю глубину этого сраного предмета. Смирившись с тем, что сейчас мозг не понимал ни единого предложения в таинственной науке, юноша пытался тихо-мирно умереть под тяжестью белого потолка и окружающего его скромную персону мусора. Блондинистые локоны Аарона пребывали в полном беспорядке, кажется, каждый раз, как с химией у него не складывалось — руки мстили волосам, бессовестно издеваясь над непричастными к его горю прядями. В карих глазах пылала тихая ярость на весь мир, а темные мешки под глазами были слишком заметны на фоне светлой кожи. Кажется, слово «недосып» было вторым именем этого Миньярда, хотя не Натаниэлю-сон для слабаков, а я не слабак-Веснински — говорить об этом. Сам-то он максимум, чем мог похвастаться — так это шестичасовой дремотой по праздникам, трехчасовой, если над его умирающим организмом сжалятся высшие силы и полным отсутствием сна в привычном расписании. Как заметил Натаниэль, близнецы Миньярд были буквально идентичны внешне, логично, они ведь близнецы, вылезшие из одной яйцеклетки, однако наученные нелегкой жизнью голубые глаза ежесекундно уцепились за ряд различий. У братьев было совершенно не похожее телосложение, пускай рост и был одинаковым; стиль одежды отличался, так же разительно, как и взгляды коими они глядели на мир. Во взгляде Эндрю читалось осязаемое безразличие, пускай губы и вечно кривились в улыбке из-за предписанного судом препарата, когда как Аарон смотрел совершенно иначе, пускай пока что Натаниэль и не мог 100% утверждать, о том, что именно видел в этом взгляде. На данный момент он склонялся к варианту, что во взгляде этого близнеца присутствовала «жизнь», коей совершенно не было у второго. Продолжая глядеть на лежачего в позе морской звезды Аарона, Веснински замечал, как в его карих глазах плещется океан эмоций. Каждая новая, будь то вновь нахлынувшее раздражение или же тихое отчаяние — незамедлительно отражалась на светлом лице, в то время как в практически таких же глазах Эндрю, было нечто схожее с пустотой и непроглядным мраком, в котором не было абсолютно ни-че-го. Однако Натаниэль мог поспорить, что подобное видение этого близнеца было ошибочным. Он был слишком хорошо знаком с понятием «скрытие эмоций», для того, чтобы не отличить настоящую пустоту от фальшивой. Во мраке, коим Эндрю пытался заградить свое «я», скрывался точно такой же океан, как и у его брата, живые эмоции, которые он пытался утаить, словно самый страшный секрет во Вселенной. Сие желание Веснински понимал так, словно оно было его собственным. До того, как он стал принимать таблетки — поступал точно также как и Миньярд, а после начала псевдо лечения его неадекватности тренером Тетсуи — в этом и вовсе пропала какая-либо нужда. Толку-то прятать то, что безвозмездно испарилось? Закончив со своими рассуждениями, Натаниэль вновь стал разглядывать Эндрю, внимательно изучая и проводя повторный осмотр, дополняя старые сведения новыми. Во всех чертах блондина, он пытался найти подтверждение своим суждениям, найти подтверждение ответа на заданные самому себе вопросы. Брошенный в сторону Миньярда взгляд не остался незамеченным, уж слишком пристальным и обжигающе холодным он был. Эндрю слегка наклонил голову так, чтобы видеть лицо своего наблюдателя, оскалился и с некой угрозой растянул уста в ухмылке. В его руках неизменно продолжал сверкать небольшой нож, а одними только губами он по слогам произнес: «Пя-лишь-ся» Веснински в своей привычной манере по-птичьи наклонил голову и безэмоционально кивнул, глядя прямиком в глаза Миньярда, не прекращая своего маленького расследования. Если быть откровенным, Эндрю до чертиков забавило это «птичье поведение» со стороны вражеского голкипера. Уж слишком несуразно и очаровательно он выглядел, даже тогда, на банкете. Взгляд, коим Натаниэль одаривал его из раза в раз, становился ему лишь более ненавистным. Какого черта он смотрит на него так, словно в лике Миньярда есть ответ на все вопросы во Вселенной? Это ни черта не так. Они продолжали свою, казалось, бесконечную схватку взглядами, пытаясь найти то, что делало их столь занимательными в глазах друг друга. Все попытки Эндрю терпели бесконечный крах, заставляя раздражение так и кипеть под тонкой кожей, а брови сходиться на переносице, тогда как Веснински вечно удавалось отыскать искомое в чертах Миньярда. Его лицо выглядело дивно довольным, несмотря на уже привычное, но не менее странное отсутствие какой-либо мимики и эмоций. Эндрю бы сказал, что на лице вообще отсутствовало что-либо, оставляя лишь липкую пустоту. Их безмолвную вражду прервал ровный женский голос. — Аарон Майкл Миньярд! — чуть повысив тон, произнесла Эбигейл, глядя на то, во что превратилась ее ранее чистая гостиная. Оба парня оторвали взгляды от лиц друг друга и стали наблюдать за происходящим. Женщина пред ними выглядела не на шутку рассерженной подобным бардаком, а возможно ключевую роль в смене ее настроения сыграло неисчислимое количество жестяных банок, в которых ранее был вредный для организма напиток. Кажется, Аарон просто обожал энергетики, а этот инцидент был далеко не первым и уж точно не последним. Названный не принял и малейшей попытки подняться с пола, где вполне себе спокойно лежал в позе морской звезды и вел свирепую схватку с белоснежными просторами потолка. Возможно, на закромах сознания Аарона заплясало чувство долга пред женщиной, и он соизволил лениво приподняться на локтях. Взглянув в дверной проем, в котором застыл далеко не один человек, он кажется только сейчас осознал, что дом их временного арендодателя посетили гости, да еще какие. — Какого черта здесь эти забыли? — скептически выгнув бровь, поинтересовался «нормальный» Миньярд, глядя на вторженцев, как на главных врагов мира сего. Сложно было сказать, чему он меньше рад: вторжению в его псевдо владения или же игрокам вражеской команды в этих владениях. Конечно, Аарон моментально узнал их, как же не узнать-то. Эти рожи прокручивали по телевидению настолько часто, что начинаешь сомневаться, не видишь ли ты лицо того же Кевина Дэй или Рико Морияма чаще, чем собственное в отражении зеркала. — Во-первых, не выражайся, во-вторых, не «эти», в-третьих, где «здравствуйте», почему моя гостиная превратилась вот в это и почему ты выпил столько этой гадости? — кипя праведным гневом и негодованием, говорит Эбби, пока ее руки показательно скрестились на груди. Светлые брови женщины достаточно забавно сошлись на переносице, а она сама стала чем-то напоминать разгневанную росомаху. От подобной мысли Натаниэль едва слышимо и пусто хмыкнул. — Ну-у… — с тихим зевком протянул Аарон, кажется, совершенно не замечая гнева женщины. — Сердце у меня точно не встанет, да и убирать здесь особо нечего, — мнимо ровно произнес он, после чего рывком подскочил на ноги и принялся за приведения гостиной в прежний вид. Натаниэль тихо наблюдал за мельтешением одного из Миньярдов, отмечая то, с какой скоростью он избавлялся от улик своего пребывания в этой комнате. Кажется, это зрелище совершенно не устраивало Эндрю, так как он громко цыкнул, впиваясь взглядом в фигуру своего брата. Веснински совершенно не понимал причины его раздражения, возможно, она находилась намного глубже места, до которого он смог прочесть близнецов на данный момент, а что еще более вероятно, крылась в нюансах прошлого этих парней и их взаимоотношениях. Эбби переступила порог гостинной и опустилась на одно из плюшевых кресел. На ее устах играла доброжелательная улыбка, а от прежней напускной, показательной злости не осталось и следа. — Присаживайтесь где вам удобно, — радушно произнесла она и указала рукой на все свободное пространство, с интересом глядя на троих «Воронов». Натаниэль кивнул в сторону дивана, Жан и Рико без лишних слов поняли данный намек, уставши, падая на мягкую мебель. Парни пару раз потянулись и хрустнули позвонками шеи, разминая тело после длительной автомобильной поездки. Ники занял другой край дивана, не смея приближаться к Жану и Рико после гневного шипения француза всего около 10 минут назад. Эндрю в привычной манере оперся на стену, следя за всеми одновременно, Аарон вернулся и вновь уселся на пол, когда как Натаниэль так и продолжил стоять на месте подобно истукану. Пару секунд он внимательно исследовал гостиную взглядом, просчитывал все возможные пути отступления и запоминая расположение всех присутствующих. Лишь закончив с обыденной процедурой, голкипер несколько лениво оперся на стену возле занятого братьями дивана. В его голове не проскакивала ни единая мысль о том, чтобы присесть где-то, ведь мозг сразу же начинал кричать о слишком опасном и уязвимом положении. Как узнал Веснински за 17 лет своей нелегкой жизни: лучшее положение то, где твоя спина надежно прикрыта, а руки и ноги в любой момент способны атаковать, следовательно, лучше стоять, чем сидеть. В гостиной повисло напряженное молчание, и никто не стремился его нарушить. Миньярдам кажется это все было до смерти безразлично, пока Хэммик с опаской поглядывал на «Воронов» боясь наткнуться на новую порцию агрессии. Эбигейл же лишь продолжала доброжелательно улыбаться, не пытаясь вытянуть из парней нежеланных слов, и если быть откровенным, Натаниэль был доволен отсутствием настырности с ее стороны. Под ногами третьего номера «Воронов» чудным образом оказалась открытая тетрадь, которую Аарон по всей видимости откинул в некие ебеня и вовсе позабыл о ее существовании, а может намеренно оставил валяться подальше от собственных глаз. Веснински подхватил ее и стал глядеть на открытый разворот. Пред его глазами красовался аккуратно выведенный конспект по химии и задача, которую Аарон, по всей видимости, пытался решить, но все его попытки потерпели крах. — Ты неправильно написал химическое уравнение, и поэтому задачу не выходит решить, — равнодушно прокомментировал Веснински, не отрывая взгляда от конспекта. Кажется, все были поражены фактом того, что хоть один человек решил заговорить при столь напряженном молчании. Эндрю с пущим интересом взглянул на голкипера, а Аарон рывком поднялся с нагретого места. — Быть не может! — возразил Миньярд, подходя ближе. На сие действо тело Натаниэля отреагировало моментально, напрягаясь до предела и принимая позу, более удобную для обороны и нападения. Дабы соблюсти дистанцию, Веснински устремил на Аарона нечитаемый взгляд, повернул тетрадь к лицу блондина и ткнул пальцем в неверное уравнение. — При реакции пероксида бария и серной кислоты образуется именно перекись водорода, но никак не вода и водород. Ты сам себе жизнь усложнил таким глупым выводом, — продолжил он, когда взгляд защитника «Лисов» забегал по собственным записям. Аарон взглянул на него как на восьмое чудо света и рывком выхватил тетрадь из чужих рук в кожаных перчатках, начиная перепроверять условия поданной задачи и уравнение, к которому придрался Натаниэль. — И правда… — на грани слышимости прошептал он. — Ты разбираешься в химии? — с надеждой спросил Миньярд, а в его глазах мелькнула едва заметная искра, что явно не сулила ничего хорошего и предзнаменовала ненужное внимание к своей персоне, однако Веснински не привыкать, он всегда оказывается в центре какого-то пиздеца, и честно, ему уже как два года до нельзя на это все насрать. Таблетки творят чудеса, лишая его даже столь скромной возможности ощутить раздражение. На этот вопрос Натаниэль лишь пожал плечами, давая немое подтверждение словам Аарона, а тот в свою очередь чуть приподнял уголки губ в маленькой улыбке. — Это ты зря, — уже менее маниакально улыбаясь, произнес Эндрю, продолжая стоять у стены. Кажется, действие таблеток начинало подходить к концу, какая неприятность. На этот укор и слегка изменившееся поведение Эндрю, Натаниэль ответил лишь новым изучающим взглядом. Он знал о некоторых особенностях препарата Миньярда и то, как эти таблетки влияют на его организм, но наблюдать за этим было удивительно занятным делом. Эндрю чувствовал себя под чертовым объективом микроскопа и раздраженно оскалился, отворачиваясь от лица рыжего голкипера. Аарон достал из кармашка спортивных штанов шариковую ручку, уселся обратно на пол и стал переписывать химическое уравнение, периодически нерешительно поглядывая на Веснински, а тот в свою очередь предпочел игнорировать взгляд Миньярда, и даже не одного, абстрагируясь от окружающего мира в ожидании возвращения Кевина. Аарон, как и Эндрю, были ему совершенно не интересны, в принципе, как и все люди вне членов его некровной семьи. Главное, чтобы никто из присутствующих не пытался им навредить, а остальное второстепенно. Натаниэль не сказать было, что шибко доверял Ваймаку, оставляя их с Дэем наедине, однако второй номер «Воронов» захотел поговорить со своим кровным родственником приватно, так что Веснински позволил это. Все-таки, это не совсем его дело, а Кевин слишком долго ждал этой встречи. Да и был один плюс, если Ваймак решит что-то сделать — они все услышат возглас и крики Дэя, а после всей пернатой семьей отправят мужчину гнить в водах ближайшей реки. — Как доехали? — решил поинтересоваться Ники, не желая находиться в столь монотонной тишине. Проскользнувший минуту назад диалог, по всей видимости, знатно его воодушевил, давая намек на то, что эти ребята все-таки не немые, а просто слишком молчаливы для нормального люда. — Je commence à regretter ce voyage, ça m'énerve — с обманчивой улыбкой на устах ответил Жан, глядя прямиком на Хэммика. Все, кроме «Воронов», как и предполагалось, бросили на Моро непонимающий взгляд, а тот так и продолжил отыгрывать гримасу доброжелательности. — Простите, французский его родной, и он порой путает языки, — сценично улыбаясь, ответил Рико. Он был настолько великолепным актером, что сквозящая из его натуры фальшь поначалу была даже не заметна. Один только Эндрю презрительно фыркнул, намекая на то, что вранье капитана вражеской команды было раскушено в считанные секунды. — Он говорит, что поездка была бы чудесной, если бы Эль не попытался убить нас по дороге, обгоняя все машины и воюя за первенство, — нахмурившись, продолжает он, впиваясь черными глазами в Натаниэля. Тот в ответ лишь пожимает плечами и вскидывает руки в жесте «а что я, а я ничего». Эндрю переводит взгляд на безучастного Веснински и приступает щуриться, наблюдая за развитием событий. — О, — коротко восклицает Ники, — так ты у нас гонщик? — продолжает он, обращаясь к голкиперу, стоящему позади Жана и Рико. На устах Хэммика расплывалась дружелюбная улыбка, а если вы не являетесь Натаниэлем, то могли бы даже заметить разящие от него кокетливые мотивы. Нет, ну, а что? Познания в области столь противных слов как «любовь» и «симпатия» ему не даны от природы, а жизнь эти термины старательно выжигала из мальчишки едва ли не с младенчества. Он не знал того, как чувствовать себя по настоящему любимым и не собирался узнавать вплоть до самой смерти. «Любовь» такая же эмоция, а, следовательно, ее существование непозволительно. — Вообще-то я ехал вполне себе медленно, — неизменно равнодушно отвечает Натаниэль, не отводя взгляда от столь интересного узорчатого пола под ногами. Он совершенно точно не врал, эта скорость и близко не стояла к той, на которой он гнал в «Гнездо» неделей ранее. — Ох, ну конечно, — шипит Жан и, поворачивая голову в сторону голкипера, — глаза Рико напоминали 50 центов, а черные волосы каждого из нас чуть не поседели! — И что? — подув на одну из рыжих прядей и отправляя ее в недалекий полет, отвечает Веснински. — А то, что я азиат, мать твою! — продолжает Морияма, не утруждая Моро дальнейшими разъяснениями. — Ну, подумаешь, оказывается, твои глаза умеют вполне себе хорошо открываться. Рико показательно скрестил руки на груди и чуть сильнее вжался в мягкую обивку дивана. Со стороны он стал напоминать маленького обиженного ребенка, что обозлился на весь мир, а слегка заалевшие от раздражения щеки лишь подтверждали эту теорию. Наблюдая за этим выездным цирком, глаза Ники заметно округлились, в принципе доля удивления заиграла на лице каждого присутствующего. Эти трое буквально рушили весь напыщенный авторитет и загадочный образ «Воронов», пуская его пеплом по ветру. Теперь нельзя было ничего сказать и об их необщительности, хотя выводы все еще рановато делать. Ох, как бы зол был тренер Тетсуи, застукав эту картину после стольких лет кропотливого труда…. Может, Натаниэлю стоит заснять это на камеру и добродушно отправить старику в больничку? Пускай порадуется, а может, словит инсульт, и его не смогут откачать.… Эх, мечты, хотя Морияме определенно стоит продолжить свое существование хотя бы ради того, чтобы полностью испытать тот ад, в который его отправил Веснински бесплатной путевкой «Для конченных». Рико стал праведно пыхтеть себе под нос на особом, «ворчливом японском», подобно старенькому паравозику. Созерцая эту картину, Жан с невозмутимым выражением лица стал подражать пыхтению своего капитана: — Бу-бу-бу-бу, Эль такой злой, — пролепетал Моро со своим фирменным французским акцентом и растягивая уста в язвительной насмешке. Морияма лишь перевел на него тяжелый сердитый взгляд черных глаз и беззлобно цокнул языком, приступая теребить пальцами по бедру. — Ну, псих ведь, больше ничего и не скажешь, — расслабленно пожав плечами, добавляет Жан. А вот это было зря. Рико всыпал оборзевшему французу безболезненный подзатыльник, вырывая краткое: «ай!», — из его уст. — Если кто-то громко плачет — довыебывался значит, — победно задирая нос, произносит Рико. Будь он в действительности птицей, перья на его грудке 100% бы распушились, а так оставалось довольствоваться лишь его напыщенной физиономией. От того, как два «Ворона» продолжали свою дивно дружескую перепалку, бросаясь забавными фразами, Ники и Эбби периодически прыскали со смеху и так же влились в диалог, периодически задавая короткие вопросы по теме, и, что удивительно, получали вполне себе сносные ответы. Аарон тоже не отставал от общего гогота, порой издавая пару звуков, напоминающих короткий смех. Только Натаниэль и Эндрю оставались совершенно не задействованы во всем этом. Если первый просто стоял так, словно он часть стены, то Эндрю пристально наблюдал за тем, как вздымается чужая грудь при дыхании. Миньярд все еще не мог стопроцентно убедиться в том, что человек пред ним не ожившая мраморная статуя или же бредовый плод его больного воображения, а это, между прочим, было вполне вероятно. Периодически голкипер ловил свет ближайшей настенной лампы лезвием своего ножа и забавы ради направлял в глаза Веснински «солнечных зайчиков», однако реакции и тогда не последовало. Это казалось странным, а значит, являлось чертовски интересным. В один миг Ники настолько осмелел, что решил попытаться втянуть Натаниэля в их общий диалог. — Слушай-слушай, Натаниэль! — произносит Хэммик, едва ли не подпрыгивая на мягком диване. От полного имени Веснински, лица пташек исказились в легкой неприязни. Дождавшись того, что названный перевел на него свой пустой взгляд, Ники решил задать наиболее интересующий его вопрос: — А ты состоишь в отношениях? Веснински лишь непонимающе наклонил голову, явно осмысливая сказанное парнем. Такая задумчивость заинтересовала даже Эндрю, заставляя того подумать, что, возможно, третий номер решил придумать хорошенькую ложь для посторонних слушателей. — Ну-у! У таких красавчиков, как ты и остальные члены вашего квартета, обязательно должна быть подружка! Ну, если, конечно, ты не заглядываешься на парней. В таком случае можешь говорить прямо, чтобы я не терзался в своих ужасных догадках, — подмигнув, продолжает Ники. — А какая тебе разница? — все еще пребывая в неком недоумении, спрашивает Натаниэль. — Просто спрашиваю. — Поправочка, он сгорает от любопытства и от разочарования выпрыгнет из штанов, если ты не ответишь, — разъяснил Аарон, не удостаивая никого, кроме любимой тетради, взглядом. — Не интересуюсь отношениями. М… — задумчиво протянул он, — вернее людьми в принципе, — чуть приподняв голову в размышлениях, все-таки отвечает он и вновь уходит в себя. — Гонишь! — стал восклицать Ники. — А вы? — с надеждой глядя на остальных «Воронов», поинтересовался он, надеясь, что хоть у этих ребят в жизни есть что-то интереснее мяча и клюшки для экси. — Еще ни разу не состоял в отношениях, — задумчиво ответил Жан, прикладывая согнутый палец к подбородку. — Отношения вредят карьере, так что принципиально их избегаю, — пожав плечами и показательно разведя руками, отвечает Рико. — Да ну нахуй… — не веря ни единому слову, шепчет Хэммик. «Как у таких красавчиков да отношений нет!» — так и читалось на его удивленном лице. — Ники, — настойчиво произнесла Эбби, требуя фильтрации лексикона хотя бы в ее присутствии. — Эбби, ну вы слышали?! Это где такое видано?! Еще скажите, что в свои 19 вы все еще девственники! Эбби безнадежно выдохнула, пряча лицо в ладонях и понимая, что сила заткнуть Ники ей не дарована, не в этой жизни. Лица Рико и Жана заметно вытянулись в немом удивлении, если не сказать что в диком ахуе. Они тупо глядели на Ники, пытаясь переварить услышанную фразу. Их ступор был вполне себе объясним, нет, ну а какого блядкого хуя только что произошло?! Как вообще о таком можно спрашивать?! Натаниэль казалось и вовсе не слышал последних фраз, пребывая в далеком астрале, пока Аарон показательно скривился от темы диалога и бросил на Хэммика испепеляющий взгляд. — Ну, нет… — болезненно шепчет Ники и начинает потирать лоб ладонью, выражая всю степень своего отчаяния. — Кто вообще задает такие вопросы во время первого же диалога? — нахмурившись, комментирует Аарон. — Ну, мне ведь интересно! — без капли стыда отвечает Хэммик. На эту реплику Миньярд лишь закатил глаза и презрительно фыркнул, выказывая, что продолжать этот спектакль он более не намерен. Куда больше его в данный момент интересовала тетрадь перед носом и ручка в руках, какое ему вообще дело до степени сексуального просвещения «Воронов», хотя стоп, была одна внезапная несостыковочка… — Я так и не спросил, а что вы здесь, собственно, забыли? — вопросительно выгнув бровь и глядя на Натаниэля, изрекает Аарон. Кажется, этот Миньярд обозначил его самым адекватным из присутствующих и решил со всеми расспросами клеиться именно к нему. — Сына вашего тренера привезли, — коротко отвечает Веснински, не фокусируя взгляд и не прекращая глядеть в дивную пустоту. — Неужели этот узкоглазый или француз… — Не тупи, — вмешивается в диалог Эндрю. — Пораскинь своей пустой головушкой, кого же среди пташек нет? — Как будто я знаю кого-то из этих пернатых… Стоп. Кевин Дэй? — А говорил, что не знаешь, — горделиво сложив руки на груди и задирая нос лишь выше, отвечает Рико. — Смотри, корона соскользнет, — язвительно комментирует поведение своего капитана Жан. — Неужели так гордишься за своего малютку Дэя? — Цыц, плебей, — несильно ударяя парня под ребра, отвечает Морияма. — Рико, не бей Жана, — впервые за долгое время произносит Натаниэль по собственной воле, не отвечая на чей-то неожиданный вопрос. — Вот! Слушайся мамочку, бессовестный японец! Эль, а он меня обижает… — показательно всхлипывая, начинает свою великолепную игру Моро. Ники прыскает со смеху, пока оба Миньярда с интересом поглядывают на каждого из чужаков. Аарон, кажется, и вовсе выпал в осадок, после новости о дивном родстве. — Предатель, — сквозь зубы шипит Рико. — Заслужил, — довольно кивнул самому себе Жан и в силу своего высокого роста лишь больше распластался на диване, отжимая свободное пространство у Мориямы. — Ах ты-, — успевает начать перепалку капитан «Воронов», как из коридора послышались приглушенные шаги, сигнализирующие о возвращении четвертой пташки из их квартета. Кевин словно вырос в дверном проеме мрачной фигурой с красноватыми, явно от слез, глазами, пускай на лице и застыла смесь радости и облегчения. Натаниэль мгновенно перевел на него взгляд ледяных радужек, изучая, казалось, каждый миллиметр нападающего на наличие повреждений, и мысленно отмечая отсутствие грусти в его настрое, значит — диалог прошел вполне успешно. Когда никаких отличий, кроме, собственно, припухлых глаз, не обнаружилось, он мельком кивнул самому себе, мысленно радуясь целостности Дэя. Если бы Ваймак посмел хоть пальцем его тронуть, обвинить в ложности предоставленной информации или еще чего хуже… «Лисы» бы 100% остались без своего горячо любимого тренера. Натаниэль указал рукой на диван, приглашая Кевина, присоединится к своим братьям. Хотя, кажется, тому и приглашение было не нужно. Он быстрым шагом подошел к дивану и бездыханной двухметровой тушей рухнул поверх ног Рико и Жана, заставляя тех от неожиданности взвизгнуть, однако никакого протеста подобному жесту со стороны Дэя они не издали. Морияма, которому посчастливилось стать обладателем головы Кевина на своих бедрах, стал уже, словно по привычке, перебирать его волосы между пальцев. Кажется, подобный жест немой поддержки не на шутку успокаивал Дэя, заставляя его чуть расслабиться и едва ли не растечься на ногах своих братьев. Моро же повезло куда намного меньше, и весь вес двухметровой туши оказался на нем. — Ты тяжелый, — констатировал Жан. — Не ебет, потерпишь, — едва слышно ответил ему Кевин, за что получил ощутимый удар по бедру. — Ауч! — воскликнул он, приподнял голову и гневно взглянул на Моро. — Если кто-то громко плачет — довыебывался значит, — повторил фразу Рико Жан и победно усмехнулся. — Это издевательство! — констатировал Кевин. — Не ебет, потерпишь, — вернул ему его же фразу француз, а улыбка его стала лишь еще более довольной. — Эль, — жалостливо протянул Кевин, с надеждой глядя на Веснински, но тот лишь пожал плечами и ловко перешел на французский, впервые за все время их поездки: — Как прошло воссоединение семьи? — поинтересовался Натаниэль. — Все было… Хорошо, — на том же языке начал отвечать ему Дэй, а Жан и Рико приступили внимательно слушать их диалог, — даже слишком, я такого совсем не ожидал. Он сказал… — Кевин шмыгнул носом и спрятал лицо, уткнувшись в чужие бедра, — сказал, что мама бы гордилась мной, и он тоже гордится. Сказал, что будет рад наладить со мной отношения и стать мне настоящим отцом. Пообещал наверстать все упущенные годы… — Я рад, — чуть приподняв губы в далеком подобии улыбки, ответил Натаниэль с неизмеримым количеством тепла в голосе. — Мы все гордимся тобой, Киви.