lost heaven.

С того момента, как Кевин вернулся в компанию своих братьев, прошло уже порядком десяти минут, однако этот двухметровый экси-наркоман и пальцем не пошевелил, дабы по-человечески сесть на сраном диване. Положение лежа поверх первого и четвертого номера «Воронов» его вполне устраивало, да чего уж там, более чем устраивало, особенно когда член преступного клана Морияма бесплатно делает тебе массаж головы. Ну разве не сказка, что может быть лучше? Белки глаз Дэя были уже не такими красными, как раньше, и он медленно, но верно переставал походить на человека, залившего слезами всю кухни Эбби, что было весьма вероятно, учитывая его излишний драматизм. Возможно, Ваймак все еще не вернулся, именно из-за того, что утопился в том импровизированном океане, а сам нападающий бессовестно сбежал с места преступления. Вот так нынче и теряют едва обретенных родителей. Жан, со своим излюбленным французским акцентом, продолжал жаловаться, на то, что еще немного, и огромное, атлетически сложенное тело Дэя раздавит его, однако даже не смел скидывать нападающего с себя, бессовестно роняя на пол. Им хватило одного перелома, больше не нужно, хотя подправить часть мозга, отвечающую за «наглость» было бы не плохо, но для этого будет достаточно одного небольшого подзатыльника, ну, во всяком случае, француз верил, что этого будет достаточно. Моро бросал взгляды полные надежд на Веснински, в его серых глазах так и читалась мольба о спасении, однако голкипер или просто игнорировал этот кричащий намек, или вовсе не замечал. Четвертый номер, мог поставить руку на отсечение, что первый вариант является правильным, так что красноречиво заливался отборным французским матом под непонимающие взгляды их «Лисьей» компании. Его предали. Родной брат предал его! Натаниэль все так же безучастно стоял у стены, практически сливаясь с ней в единую материю. Он был так же холоден и не подвижен, а его присутствие в комнате едва ли ощущалось. Казалось, словно парень взаправду стал частью интерьера и никогда не был живым человеком, он не был заинтересован ни в чем происходящем от слова «совсем» и, кажется, такая позиция в данном обществе устраивала лишь его одного, так как все остальные, по всей видимости, страсть как желали завести с ним диалог. Взгляд ледяных глаз был все так же расфокусирован, и Веснински словно утонул внутри своей мраморной оболочки, оставляя ее абсолютно пустой. Короткий диалог с Кевином дал ему достаточно обширную пищу для размышлений и повод продолжить молчать, да и «Лисы» пока не задавали новых, весьма дурацких вопросов, предпочитая сохранять молчание и наблюдать, что несказанно радовало порядком уставшего от компании голкипера. В полной хаоса, рыжей голове роился целый улей настырных мыслей, что требовали ответа. Являлся ли Ваймак действительно достойным человеком для того, чтобы продолжать встречи с Дэем? Сможет ли дать ему то, что столь трепетно жаждал второй номер едва ли не со дня смерти своей матери и момента нахождения ее тайного послания? Сможет ли этот человек действительно быть отцом и подарить своему сыну семью. Сколько бы Натаниэль не размышлял о концепте такого понятия как «семья», каждая фигура в этом отвратительном слове вызывала в его голове лишь воспоминания, наполненные болью и отчаянием, пускай сам голкипер факта своих страданий никогда в жизни не признает. Что хорошего ему даровал родной отец? Абсолютно ничего. О, стоп, а если припомнить, то кое-что полезное в его существовании все-таки было. Уроки Лолы по обращению с оружием сыграли ему достойную службу, когда ярость затмила разум, и он не думая вырезал всё поместье к чертям собачим, а сколько крови было…. Да целое море. Жаль только, никто из них девственником не был, можно бы было принимать ванны как Елизавета Батори и омолаживаться. Хоть какая-то польза была бы. Ладно, хорошо, два плюсика у Натана Веснински все-таки было. Уроки Лолы и его могильный крест в Балтиморе. На этом список красноречиво заканчивается и пополняться явно не собирается. Как бы он ни крутил ситуацию, переступить свое безграничное недоверие к тренеру «Лисов» он не мог. Просто убрать клеймо сомнительной личности было бы вековым достижением, а доверить столь драгоценного человека, как Кевин под попечение этого мужчины, звучало как полнейший абсурд. В нем, безусловно, говорили его параноидальные мысли, привитые матерью, но стоило найти какую-то альтернативу, а возможно закрепить за Ваймаком наблюдение.… Да, конечно, Натаниэль действительно мог придумывать еще сотни способов доказать самому себе безопасность этой личности, его пригодность для нахождения рядом с Кевином, мог использовать их, но кто сказал, что они хотя бы на одну сотую сместят его мнение в позитивную сторону? Верно, никто, так что такого и не будет. Веснински слишком укоренился в позиции полного недоверия к окружающим, а особенно к мужчинам старше тридцати с подобным типом телосложения. Они вызывали в его мутном сознания не самые приятные образы, хотя это еще слабо сказано. Приятные? Да с точностью наоборот и в сотой степени ненависти и отвращения. В какой-то момент голкипер пошевелился, словно в его сомнительное существование вновь вдохнули жизнь. В глазах мелькнула какая-то осознанность и концентрация, и, что удивительно, неотрывно следящий за ним Эндрю так же заметно дернулся. Кажется, Миньярд и вовсе не ожидал того, что эта «статуя» способна вертеть своими мраморными конечностями, а когда Веснински и вовсе выпрямился и чутка размялся, он едва заметно опешил. Кто же мог подумать, что его введет в ступор внезапное движение со стороны постороннего человека? Эндрю уж точно подобного не предполагал, и даже задумался над собственной реакцией. Это было странно, и как посчитал сам Миньярд, непонятно и опасно. Этот человек продолжал вызывать в нем смешанные чувства, в сути которых, он упорно не мог разобраться. Кажется, позже придется набрать номерок своего психиатра и обсудить с ней насущие проблемы. Натаниэль скрестил руки на груди, а после умело заговорил на французском, чем крайне сильно разочаровал, а в большей степени разозлил наблюдающего за ним голкипера и заставил того насторожиться пуще прежнего. Нет, ну, а какого, блять, черта? Веснински не выглядел пушистым голубоглазым котенком с рыжей шерсткой, с какой стороны не погляди. Уж скорее притаившийся, пока что сытый тигр, что в любой момент может озвереть и накинуться, разрывая глотку в бесформенные лоскуты плоти. Когда этот ходячий кусок камня и опасности что-то намеренно скрывал от посторонних ушей, переходя на иностранный язык, стоило начинать задумываться об уровне нарастающей опасности и точить осиновые колья. Этот рыжий определенно далеко не ушел от вампиров, гляди, и кол в сердце поможет его утихомирить. Жаль только, деревца осины по близости не было. Забавным наблюдением стала профессиональность, с которой голкипер защебетал по-французски. Честно, казалось, что он и Моро в навыках владения языком даст прикурить, а тот, на минуточку, коренной француз. Откуда же такие познания? Что-то загадок вокруг этой таинственной личности становилось все больше, а ответов как было ноль, так и осталось. Какого черта? Пристально наблюдая и прожигая в «Воронах» почти осязаемые дыры, Миньярд особое внимание уделял почти что стеклянным, даже при разговоре, глазам Натаниэля. Поговаривают, что глаза — это зеркало души, но такой пустой и одновременно непроглядно темной души попросту не должно существовать. Эндрю никогда не сможет забыть ту бездонную тьму и приближающееся всепоглощающее цунами в этих голубых глазах, а этого всплеска из чистой тьмы определенно стоило опасаться. Кто знает, когда этот латентный маньяк решит выудить из-под своего длинного пальто не менее длинный нож и перерезать их всех к чертям собачьим, а это было вполне себе вероятным исходом событий. «Нельзя сводить с него глаз», — настырно шептал разум Миньярда, более не одурманенный веселящей пеленой препарата. — Кевин, — призывает к вниманию Натаниэль, задумчиво обращаясь к нападающему по-французски. — Ваймак показался тебе хорошим человеком? — любопытствует он, постукивая кончиком указательного пальца по сгибу локтя. Дэй лишь несколько, явно нехотя, сменил положение головы, лежащей на спортивных бедрах Рико, дабы глядеть прямиком на лицо голкипера. Его темные брови вздернулись в удивлении от подобного вопроса, но он добросовестно стал отвечать на том же языке, правда, французский, льющийся из его уст, был достаточно ломаным: — Он не кричал, говорил спокойно и.… Ну, знаешь.… С любовью? Когда мама была жива, — Кевин на пару секунд запнулся и прикрыл глаза, пытаясь успокоить нахлынувшие из детства воспоминания. Рико безболезненно дернул его за угольно-черную прядь волос, помогая заземлиться и не утонуть в болоте под названием «память» еще глубже. — Когда мама была жива, она разговаривала со мной практически так же, — наконец продолжил он, — Ваймак…. Он был грубее, но мне все равно было…. Тепло? Не могу объяснить, — с удрученным вдохом закончил он и небрежно пожал плечами. Натаниэль кивнул, пускай совершенно не понимал, о каком тепле идет речь. Хотя он точно мог утверждать, что Кевин говорит не о горящей от боли щеке, что так и плавилась на его лице все детство. Странно, что от его лица не остался один лишь череп, после тех потрясающих ударов. Он привык получать такую любовь от собственной матери, а любовь, которой его одаривал отец, была еще более извращенной и изощренной. Все родительское тепло, которое он от него ощущал — это тепло струящейся по телу собственной крови и встречи с отвратительными людьми, что должны были помочь ему стать «Настоящим Веснински». Как у его маленькой версии вообще язык поворачивался называть это все — родительской любовью? Тайна, покрытая мраком, и эту тайну, сам Натаниэль видимо не сумеет разгадать даже после смерти. Стоило ли пытаться оправдать их поступки тем, что они просто не знали, как правильно выразить привязанность к родному ребенку?.. Этого он не знал, но Рико давным-давно сказал, что это совершенно точно не любовь, и если все родные семьи имеют подобные пристрастия — он предпочтет стать сиротой, а не воссоединяться со своим отцом и старшим братом. Морияма не раз, с полными злобы глазами, разглядывал нанесенные другу увечья, помогая их подлатать кое-как, и кажется, именно тогда мальчишка и осознал, что «семья» — это не радужная сказка о счастье, а самое настоящее минное поле, на котором можно подорваться в любой миг. Рико, откровенно говоря, и сам никогда не понимал значения слова «семья» или «родительская любовь» ведь был обделен этим с самых пеленок, но он достаточно долго был любим матерью Кевина, чтобы понять, что является нормальной семьей. Она привила ему чувство собственной важности, понятие того, что он тоже является ребенком, а в большей степени личностью, достойной любви и заботы. Кажется, леди Дэй была единственной женщиной, которую Рико мог назвать словами, близкими к понятию «мама». Свою собственную он никогда не видел, а Тетсуи же говорил, что она умерла в автокатастрофе практически сразу после рождения второго сына клана Морияма. Правда только, голкипер прекрасно знал, откуда ноги растут у этого «несчастного случая». Натаниэль пару раз резко качнул головой, пытаясь отогнать все подступивший рассуждения и мысли, возвращаясь к главной проблеме этого дня. — Как думаешь, он хорошо дерется? — задумчиво протянул Веснински на неизменном французском. Не сказать, что этот вопрос играл хоть какую-то роль, но сейчас, он должен был знать все до последней мелочи, для наиболее рационального вывода, а возможно, он просто не хотел верить словам о том, что Ваймак и правда является «хорошим человеком». — Не знаю, — честно ответил Кевин, мимолетно пожав плечами, — но руки у него мускулистые, наверное, спортом занимается. — Все-таки он тренер команды по экси и бывший игрок, — вмешался в диалог Жан, заинтересовано сверкая своими пронзительными серыми глазами. — Эль, к чему подобные вопросы? Что за мысли уже всплыли в твоей хаотической головушке? — Да так, хочу знать, каким ножом вскрывать ему горло в случае чего, — равнодушно протянул Веснински в ответ и отмахнулся, словно от незначительной, мельтешащей пред глазам мошки. А, человеческая жизнь ведь действительно не важнее назойливой букашки, какая ирония. Достаточно одного единственного взмаха клинка, чтобы назойливое создание замолчало на вечность. — Ножи не понадобятся. Вообще, не смей о них думать, — недовольно нахмурив свои темные брови, с тихой яростью, отвечает Кевин. — Ты не должен убивать ради меня. Ты вообще не должен убивать. — Нет-нет-нет, Кев, — преступил перечить его высказыванию Натаниэль. — Я обязан убить за тебя. Никто не смеет причинять тебе, или кому-либо из вас боль. — Ты неисправим, — в унисон отвечают трое «Воронов» на французском, и красноречиво прикрывают лицо рукой. — Я уже говорил, но ни я, ни они, ни твои хрустальные вазочки, что разобьются от малейшего дуновения ветра, — клацая зубами, произносит Рико. Кто бы мог подумать, что эти глаза могут так сердито щуриться. Интересно, а насколько сильно японец может сощурить глаза? Может, они вообще пропадут с лица…. Стоит испытать это на Ичиро в будущем. Веснински не стал продолжать бессмысленный диалог, вскинул руки в немой реплике «ну, допустим» и замолк. Хотя никто, из знающих его достаточно долго, не был убежден, что их слова дошли до этого рыжего барана. Толщину его лобовой кости можно было заносить в книгу рекордов Гиннеса с красноречивой подписью «Самый толстолобый человек планеты» какое блять соглашение и повиновение от подобной персоны? Да ни в жизнь, это все пиздеж и провокация. Заслышав, что диалог между пташками затих, на сцену ворвался Николас — мать его — Эстебан Хеммик. — Нет, мне все еще интересно, — не унимается он. — Как, КАК ты можешь быть асексуалом?! — яростно тыча пальцем в Веснински, вопрошает он. — У вас в «Воронах» всех до такого доводят?! Какой кошмар! — артистично хлопая руками, Ники продолжает свою тираду, уже ожидающе взирая на Рико и Жана, что неплохо вели с ним диалог совсем недавно. От них он хотя бы мог дождаться ответа, не то что от рыжего молчуна, который, кажется, вообще игнорировал его существование. — О нет, он исключительный случай, — с хитрой ухмылочкой произносит Рико. — Таких зверей у нас больше не водится, только один экземпляр великолепного рыжего барана. — Говорит псина узкоглазая, — огрызается Натаниэль с неизменно пустым лицом, даже не глядя на капитана своей команды и обводя глазами какие-то абсолютно немыслимые узоры. — Собака намного лучше и милее барана, спасибо за комплимент, — ловко, с артистичной улыбкой настоящей модели с обложек журналов, парирует Морияма, а голкипер лишь показательно отворачивается, ясно выказывая, что участвовать в этом диалоге он более не намерен. Серьезно, кому оно блять надо? С каких пор первых встречных интересует, с особями какого пола он перепихивается и перепихивается ли вообще? Что за бред? У него вообще-то есть куда более интересные дела, вроде того, чтобы подрезать сухожилия какому-то зазнавшемуся подчиненному клана япошек. — Узкие глаза у азиатов выглядят чудесно! — эмоционально размахивая руками, возражает оскорблению Веснински Ники и продолжает, — возвращаемся к главной проблеме, вы чертовы секс бомбы во плоти! Какого черта вы это игнорируете?! « — Блять, ну вот и опять. Наша песня хороша, начинаем сначала, ну какого черта? — думает про себя Натаниэль, слегка хмуря брови и скрипя зубами». — Простите, у него все еще не прошло половое созревание, и он бросается на парней как собака на косточку, — не отрываясь от многострадальческой тетради и хмурясь по неизвестным причинам, комментирует Аарон. — Эй! — восклицает Хэммик и безболезненно тыкает лежащего кузена в бок, на что получает лишь полный игнор, а это, на минуточку, еще хуже, чем обыкновенная агрессия. Ники показательно надувает щеки, красноречиво намекая, что он обиделся. Аарону было плевать в кубе, что было стабильной, неизменной истиной. — Мне кажется, что любая девушка, да и парень хотели бы оторвать такой лакомый кусочек, как вы. Как вообще так случилось, что Натаниэль — секс бомба — Веснински — асексуал?! — все не унимается Ники, и если быть честно, упомянутого в диалоге голкипера это начинает знатно раздражать, кажется, действие его препарата тоже начинает подходить к концу. Нужно будет принять новую дозу чуть позже, пока не стало слишком поздно. — Представляешь, родился таким, — равнодушно отвечает Натаниэль, глядя в пустоту. — Тебя не должна волновать моя половая жизнь, ориентация или наличие отношений. С твоей стороны, не гуманно совать свой уж больно длинный нос не в свое дело, а тем более в чужую личную жизнь. Я прекрасно понимаю, что ты человек, который только и жаждет узнать чужой грязный секретик, покопавшись в нестиранном белье, а в особенности парня, исходя из твоих вкусовых предпочтений. Но. Ты переступаешь черту, — зло, сверкая голубыми глазами, произносит Веснински, что заставляет Эндрю сделать шаг вперед и напрячься едва не до дрожи в мышцах. Нужно быть готовым вмешаться в любую секунду. — Своими постоянными вопросами ты заставляешь собеседника чувствовать себя неправильно, ведь он не чувствует влечения к другим существам на этой блядской планете, а ты выставляешь это так, будто асексуальности и вовсе нет места в этом мире. Тогда, я вполне имею право вопрошать о том, как же такой на вид «нормальный» парень может встречаться и любить других парней? Если ты продвигаешь гомосексуальность и хочешь, чтобы её начали воспринимать и уважать, то пытайся понять и другие ориентации — или их отсутствие — у других людей. Будь добр и просто блять, отъебись от меня со своими блядскими вопросами. Натаниэль впервые за все время целенаправленно вцепился взглядом в Хэммика. Его естество источало столь подавляющую и убийственную энергетику, что хотелось попросту задохнуться от того, каким густым стал воздух вокруг. Один лишь взгляд этих ледяных глаз заставлял моментально заткнуться и ощутить морозный холод, пробегающий по позвоночнику, словно сотни сколопендр. Казалось, словно перед ними находиться далеко не обычный человек, а тот, кто намного выше их по статусу и превосходит в сотни раз. Ники начал ерзать на плюшевом диване и нервно накручивать прядь собственных волос на палец, виновато направляя взгляд под ноги, сейчас уже боясь глядеть вражескому голкиперу в лицо. Хэммик мог честно признать, что этот тип куда намного страшнее даже того же Миньярда, тот хотя бы угрожает ножами, а не словами, что кажутся в сотни раз острее и опаснее любого материального оружия. Аарон же, наконец, отрывается от тетради и выжидающе смотрит на Веснински с толикой удивления. Судя по пристальному осмотру мимики Натаниэля, этот Миньярд решил попытаться понять, что может произойти дальше, считывая его поведение и выражение лица. Какая жалость, что это лицо не посещают такие бесполезные вещи, как эмоции, уже порядка трех лет. Эндрю же так и застыл стоя на месте, однако нож в его руке все еще предостерегающе сверкал, намекая на то, что острое лезвие способно пустить чужую кровь в любую минуту. Напряжение в каждой мышце его тела так и кричало, что хоть одно «не такое» движение в сторону Ники прольет багровую жидкость на чистенький ковер в гостиной Эбби. Черт, неужели придется доставать перекись, дабы свести свежие пятна? Ох, а как же зол будет его личный врач, когда ему вновь придется штопать ножевое ранение…. Не хотелось бы видеть на этом и так старом лице новые морщинки и седые брови, их уже и так слишком много. — Эль, успокойся, — по-французски шипит Рико, смотря, кажется, сразу на всех людей в комнате одновременно, — это, блять, всего лишь вопрос. — Я не собираюсь выслушивать вопросы от этого отставшего в развитии, которого, по всей видимости, заинтересовала моя «сексуальная» физиономия, — на английском, со сквозящим холодом и пустым лицом продолжает Веснински, желая, чтобы все поняли и услышали его слова. Ему не раз говорили о привлекательности его лица, и еще тогда, когда он был не на препаратах, он возненавидел это мнение о себе. Красивое лицо? Правда что ли? Стоит ли припомнить, кому изначально это лицо принадлежит и что с ним делали из-за его «привлекательности»? Меж темно-рыжих бровей залегла глубокая складка, что лишь частично выражала всю ту ненависть и отвращение, что поднялись в его голове вместе с воспоминаниями. — Хочешь найти себе смазливое личико для дрочки — поищи в другом месте, — ядовито сплевывает он, до боли в руках, сжимая рукав своего пальто. — Эль! — в унисон произносят «Вороны» в попытке утихомирить своего голкипера. Обычно, когда он начинает злиться и препараты не справляются — это заканчивается плохо для всех, а для Натаниэля — особенно. — Что, «Эль»? — вскидывая голову к потолку произносит Веснински, — я абсолютно спокоен, не смотрите на меня так, словно я сейчас попытаюсь расчленить кого-то. — Да, ты всего лишь сломаешь ему руку так, что она никогда в жизни не сможет функционировать, — по-французски произносит Кевин, вперивши в голкипера испытывающий взгляд. Натаниэль умело игнорирует его слова, разглядывая до смерти интересный потолок. Интересная шпаклевка, между прочим. Беленькая такая. У Эбби определенно есть вкус на такие вещи. — Прости… — как-то неопределенно скулит Ники, — я не хотел тебя разозлить. — Если бы я действительно злился, все было бы немного по-другому, — все так же холодно произносит Веснински, а с его лица вновь исчезает что-либо, отличающее парня от искусно сделанной статуи. — Забей, все в порядке. От последней произнесенной голкипером фразы, «Вороны» кривятся, словно их заставили съесть пару лимонов за раз, но ничего не говорят, продолжая сверлить Натаниэля взглядом, тихо планируя убийство одного рыжего безмозглого идиота. — Вау, — как-то фальшиво восторженно произносит Эндрю и растягивает уста в улыбке, пускай действие препарата и закончилось, — а у тебя есть хребет! — А у тебя есть нож, что дальше? — оценивающе окидывая голкипера взглядом, комментирует Веснински. — Этот нож может оказаться в твоем животе, — цедя на губах ядовитую ухмылку, продолжает он свой натиск и каким-то чудом понижая температуру в теплой комнате с камином. — Не сегодня, попытай удачу в другой раз, — равнодушно отмахивается Натаниэль, не удостаивая ни одного из близнецов ни единым взглядом. — Миньярд! — восклицает Ваймак, внезапно вырастая в дверном проеме. Пускай Веснински и слышал его приближающиеся, громоздкие шаги, присутствие мужчины его ничуть не обрадовало. Скорее заставило напрячься и внимательно изучать, в какую сторону двинуться эти мускулистые руки, что с поразительной легкостью могут причинить кому-то боль. — Ты хотя бы игроков чужой команды не калечь! — Тренер-тренер, как раз их мне и можно калечить, — сладко лепечет Эндрю, едко ухмыляясь. Как долго он еще может притворяться, что наркотик все еще действует? — Нет, нельзя, — нахмурив брови, отвечает Дэвид. Миньярд в ответ на его слова лишь показательно разводит руками, мол «я здесь ни причем и вообще, я святой человек». Ваймак закатывает глаза, умело читая между невидимых строк. — Вы уж простите, воспитание у нашего Эндрю слегка хромает, — пояснил тренер, обходя Эндрю и присаживаясь на одно из мягких кресел. — Почему ты их не остановила? — вопрошает он, обращаясь к Эбби. — Ты и сам знаешь, что это бесполезно, — отвечает она с легкой улыбкой, пожимая плечами. — Ну да, уж как есть… — со вздохом вселенской усталости произносит Ваймак. — Эндрю, убери нож, — смыкая густые брови на переносе, приказывает он. — Вы так жестоки, тренер, — артистично вздыхая, отвечает Миньярд, но нож все-таки ловко прячется под повязкой. Наблюдающий за этой сценой и тренером «Лисов» Натаниэль, равнодушно произносит: — Интересный способ прятать ножи, — подметил он, анализирующее глядя на черные нарукавные повязки, — вшил в них ножны или надеешься в один миг проткнуть себе вену? — поинтересовался он. — Ножны, — коротко ответил Эндрю. Он вновь ощутил то неприятное чувство от того, каково находиться под пристальным взглядом этих глаз. Боже, да когда же это, наконец, закончится и этот тип перестанет на него пялиться? — Сколько носишь с собой? — А ты как думаешь? — Думаю, по 4 на каждой руке, — задумчиво тянет Веснински, поправляя рукав своего пальто. Какого-либо ответа или же подтверждения он не получает. В принципе, то, чего и следовало ожидать. Однако столь пристальный взор заставляет его подумать, что он попал прямиком в яблочко, не целясь. — Вы скоро собираетесь покидать Южную Каролину? — внезапно спрашивает Эбби, постукивая подушечкой указательного пальца по колену и пробегаясь взглядом по «Воронам», а после по Ваймаку. — Планировали задержаться на несколько дней. Чего вы хотели? — чуть наклонив голову, и впиваясь взглядом в женщину, отвечает Натаниэль. Зачем ей эта информация? Она очередной наемник, угроза? Эти мысли заставляют его напрячься еще больше, что не остается незамеченным от крайне внимательных карих глаз вражеского голкипера. Вот же блядство. — Ну.… Раз Кевин и Дэвид — семья, может, вам стоит остаться у меня дома на эти пару дней, чтобы они смогли лучше узнать друг друга? У меня есть 2 свободные спальни, Дэвид бывает здесь каждый день, да и на отель тратить деньги не придется. Как вам такая идея? Веснински секундно перестает дышать, на слове «отель», но после задумчиво скрещивает руки на груди и приступает пальцем отбивать лишь ему известный ритм по изгибу локтя, прибывая в раздумьях. С одной стороны — предложение в плане сближения родственников чудесное, с другой же — оставаться в доме с неизвестными людьми…. Даже звучит отвратительно. Однако от этого выбора зависит далеко не его собственное благополучие, а то, как сложатся в дальнейшем отношения между тренером «Лисов» и Дэем.… Между ново обретенным отцом и утаенным сыном. — Кевин, чего ты хочешь? — моментально переключаясь на французский, интересуется Натаниэль, выбирая самый оптимальный вариант ответа на это предложение. Это ведь не его жизнь, а одну единственную ночь он ведь может и потерпеть, правда? Нападающий «Воронов» хмуриться и то закрывает, то открывает рот, вовсе не зная, что ответить на столь простой вопрос. Он бросил пару мимолетных взглядов на Рико, словно ища подсказку на его светлом азиатском лице и тот, кажись, был богом телепатии, так как уверенно кивнул, давая Кевину свое мнение насчет этой ситуации. Они все, и Рико, и Жан, и Натаниэль — всегда желали, чтобы Дэй был счастлив, и если факт обретения отца и установка крепких родственных уз между ними — его желание, они готовы выполнить его, заплатив своей плотью и кровью, ведь хоть кто-то из них должен наслаждаться этой жизнью, хоть кто-то из них должен быть по-настоящему счастлив. — Я хочу попробовать… — неуверенно мямлит нападающий по-французски. — Мы останемся, — моментально принимая решение, отвечает Натаниэль на вопрос Эбби. Эндрю заметно нахмурился, ему этот поворот событий определенно не понравился и скорее всего, по тем же причинам, что и самому Веснински. Незнакомые личности, от которых так и веет осязаемой угрозой, явно не лучшие соседи по дому, даже на пару дней. — Просто замечательно! — радостно восклицает она, хлопая в ладоши. — Я подготовлю ваши спальни, но кому-то придется спать на диване, это не будет проблемой? — Никаких проблем, я буду спать на диване, — кивая самому себе, отвечает Веснински и вновь пробегается взглядом по гостиной, что должна стать его временным пристанищем. Первый этаж, окно в помещении есть, лестница на второй этаж в 10 метрах отсюда. Не жизнь, а сказка. — Отлично! Тогда вы можете распределить между собой спальни, — произносит женщина, обращаясь к остальным «Воронам». — Одна на первом этаже, вторая на втором — выбирайте кто куда, — добродушно предлагает она. — А «эти» где спят? — вопросительно изгибая брови и кивая в сторону «Лисов», спрашивает Жан. На подобное пренебрежительное отношение Ники несколько надул щеки, а Аарон показательно закатил глаза, пока как Эндрю все продолжал свою игру «Прожги в человеке дырку взглядом». Правда, игра что-то не оправдывала своего названия, и Веснински почему-то все еще не дымился, сгорая в адском пламени. Очень и очень странно и настолько чертовски жаль, что эта хуйня не работает. — На втором этаже есть еще одна комната, они вместе заняли ее, — добросовестно отвечает Уинфилд, жестикулируя ведущей рукой. — Тогда мы втроем будем спать в комнате на первом этаже, — даже не задумываясь, отвечает Моро. Соседство с шизиком и его комплектом ножей Жана явно не обнадеживало. Ему все-таки не особо хотелось оттирать кровь от стен, да и трупы вывозить было бы проблематично, так что лучше держаться от живых экспонатов будущих мертвецов подальше. Не дай Бог Натаниэль подумает, что они хотят причинить им вред и напасть, не дай Бог. — Вы уверены? Там всего одна кровать, кому-то придется спать на полу, — пытается объяснить Эбби, желая, чтобы все гости в ее доме расположились с полным комфортом. — Ой, знаете, у меня такой сколиоз, говорят, пол очень хорошо лечит, — по-кошачьи улыбаясь, отшучивается Моро со своим неизменным французским акцентом. Уинфилд лишь кротко улыбается на его высказывание, и не думая заставлять мальчишек жить по отдельности, если они против этого. — Ну да, у шкафов это постоянная проблема, — явно насмехаясь над своим названным братом, отвечает Рико. — Зато японский чмохин по имени Рико с этим вообще никаких проблем не имеет. Тумбочка, — еще больше обнажая свою острую ухмылку вместе с не менее острыми клыками, заявляет Жан. — Ах ты черствый багет… — сердито смыкает брови на переносице и приступает недовольно фыркать Морияма. Под тихий смех защитника «Воронов» можно было услышать красноречивый японский мат, о переводе которого, не знает даже сам Господь Бог. Ники приступил тихо смеяться, наблюдая за этой умилительной сценой. Кто бы мог подумать, что эти ребята связаны такими теплыми дружескими отношениями? — И часто у вас такое? — с крайне яркой улыбкой наблюдая за кроющим матом все и вся Рико, интересуется Ники у спокойно наблюдающих за этой картиной Кевина и Натаниэля. — С тех самых пор, как я себя помню, — задумчиво кивает самому себе Кевин с тихим вздохом. Он знал Морияму едва не с пеленок, и такое порой умилительное агрессивное поведение сопровождало, тогда еще будущего капитана команды «Вороны», едва не всегда. Чем-то он действительно напоминал собачку, чем его крайне часто дразнили Жан и Веснински. — Хэй! — тут же обижено восклицает Рико, резко поворачивая голову к Кевину. — Ты намекаешь на то, что я вечно ору? — Нет, что ты, у тебя просто голос громкий, — со своей привычно безэмоциональной физиономией произносит Натаниэль. Если быть откровенным, выглядело это как классический сарказм, что, в общем-то, им и являлось, но говорить об этом ведь совершенно не обязательно…. А может Веснински стоит начинать носить с собой табличку со словом «сарказм»? Неужели люди настолько глупы? — Эль, предатель! — морща нос, возмутился Рико, — Это какой-то беспредел! Родной брат…. Все, не брат ты мне больше, я сваливаю! — начиная резко подниматься с нагретого на диване местечка, ругался Морияма, не забывая кинуть пару ласковых в адрес всех своих братьев. За долю секунды он сбросил мирно лежащую на его бедрах голову Кевина, заставляя того ойкнуть и глухо удариться затылком об сидение. Пару раз, окинув Дэя, удрученно потирающего свой затылок, взглядом, агрессивный японец надуто зашагал искать ту самую комнату на первом этаже, где они все вместе должны будут жить эти пару дней. — Вот это да… — растерянно моргая, но с приятным удивлением на лице реагирует Ники, глядя на удаляющуюся спину Рико. — Вы выглядите супер близкими. Прям действительно семья какая-то. Хэммик учтиво упустил факт того, что ему бы хотелось, чтобы между ним, Эндрю и Аароном тоже были подобные братские узы. Однако пока что продвижения в этом направлении не было от слова «совсем». Правда, Ники на то и Ники, чтобы не продолжать попытки наладить отношения в их искалеченном семействе. Размышляя об этом, он как-то грустно вздохнул, но с теплом посмотрел на своих кузенов, пока те, кажется, этого взгляда и вовсе не замечали. — О, ты еще не знаешь, насколько близки эти двое, — насмешливо играя бровями, заявляет Жан, уставившись на Кевина, что так и продолжал несколько обиженно лежать, не предпринимая попыток сесть на место, что ранее занимал Рико. Дэй несколько надуто уставился на Моро, что продолжал посылать ему многозначительные взгляды. Нападающий отреагировал на это лишь каким-то несуразным бубнежом и краснеющими мочками ушей. Защитник «Воронов» победно усмехнулся, принимая это за тотальную победу над грешником, пытающимся отдавить ему ноги последние минут двадцать. Какого черта он все еще с него не слез?! Учуяв намек на крайне горячие гейские отношения, Ники сверкнул своими карими глазами, но едва он успел открыть рот, дабы высказать свои похабные мыслишки на эту тему, как его перебил холодный голос Натаниэля: — Рико и Кевин действительно очень близки, наверное, они познакомились еще до того, как меня впервые пытались подружить с Ри. Годы сформировали между ними действительно крепкие братские узы, — задумчиво протянул он, глупо глядя в пустоту своими не менее пустыми глазами. Глядя на его чарующий профиль, Эндрю даже слегка удивился, замечая, насколько длинные у вражеского голкипера ресницы, да и темно-рыжий отлив придавал им некой сказочности и нереальности, словно ты если и сможешь до него дотянуться, то прикоснуться — никогда. Хэммик удрученно вздохнул и почесал затылок, думая, что его теория провалилась. А какая бы сенсация была! Рико Морияма и Кевин Дэй — пара! А тут голкипер «Воронов» прямо говорит, что кроме семейных отношений и многолетней дружбы их ничего не связывает. Умеет же настроение испортить, гад! Жан как-то уж больно красноречиво фыркнул на слова брата, но опровергать его высказывания не решился. Пускай думают, как думают, кто он такой, чтобы все карты за раз спалить. Так ведь совершенно не интересно. Стоит лишь представить удивленное лицо Натаниэля, когда до него, наконец, дойдет, что первого и второго номера связывают нихрена не братские отношения и можно заливаться таким хохотом, что поминай, как звали. Моро уж точно не мог упустить этой картины, не-а, ни за какие деньги и уговоры. — Ну что вы все болтаете и болтаете, может, пойдете на комнату посмотреть? Кажется мне, что Рико уже этим занят, — добросердечно улыбаясь, прерывает все возможные диалоги Эбби, призывая ребят пойти, взглянут на место, в котором они все-таки будут спать. Натаниэль взглянул на нее и коротко кивнул, начиная идти к двери, ведущей из гостиной. Ему было крайне интересно узнать, на каком расстоянии находиться предположительная комната его братьев и с какой скоростью, в случае чего, он сможет туда добраться. Веснински повернул голову и с красноречивым намеком взглянул на Кевина с Жаном, призывая их идти следом. Этот привычный намек «Вороны» поняли уж слишком быстро, не теряя и секунды они поднялись с дивана и словно тени последовали за третьим номером. Моро не упустил возможность пихнуть Дэя, за то, что он ужасно тяжелый и отлежал ему все ноги, заставляя их неимоверно болеть прямо сейчас. Когда незваные гости скрылись в дверном проеме, Эндрю, продолжал пристально глядеть им в след, словно пытаясь разглядеть там тех, кто уже ушел, совсем тихо, себе под нос, произнес: — Действительно как поводырь среди пташек. — Странные они, — комментирует Аарон, не удостоив никого и взглядом. — Вау, удивлен, что ты заметил, — саркастично отвечает ему близнец, — А я-то думал, что дальше своей тетрадки ты ничего не видишь. — Боже, ну ты хоть раз можешь быть не таким противным? — целенаправленно глядя на Эндрю, хмуря брови, произносит Аарон. — Так, вместо того, чтобы ссориться, давайте лучше поговорим о том, какие у них ахуенные фигуры, боже, а эти водолазки на рельефных прессах, — начинает, возносит свои молитвы гейскому Богу, Ники. — Заткнись! — едва не прошипел Аарон, переводя свой острый взгляд на Хэммика. Миньярд маневренно изобразил подступающую к горлу рвоту и еще более негодующе стал глядеть на кузена. Эндрю же наградил кузена пронзающим взглядом, полным холодной ярости. — Но я ведь говорю чистейшую правду! Вы их видели?! Они выглядят, как чертовы Боги секса! — стал причитать Ники, указывая на дверной проем, в котором совсем недавно скрылись его личные эталоны мужской красоты, ну, после Эрика, конечно же. — Натаниэль вообще выглядит так, словно Афродита решила породить свое мужское воплощение на этой грешной земле! — Послушай меня внимательно, — закипая от ярости начал Аарон, — Меня не интересуют твои мысли насчет их внешности и того, как ты бы завалил каждого из них в постель, так что прошу, пожалуйста, заткнись, пока я не засунул тебе тряпку в рот. — Тихо-тихо, мальчики, никаких скандалов в моем доме, — начала было Эбби, когда уже совсем запахло жаренным. До чего же глупые конфликты они развязывают между собой порой, — Ники, оставь свои мысли при себе, а Аарон перестань так кидаться на своего кузена. Для нас это была достаточно неожиданная и нервная встреча, давайте не будем усугублять? Миньярд, тот, который нормальный, лишь раздраженно фыркнул и вновь вернулся к своим конспектам по химии, пролистывая и перечитывая их содержимое. Хэммик лишь раздосадовано вздохнул и раскинулся на диване в полный рост, предпочитая с комфортом полежать. Эндрю решил остаться рядом с ними, не смея оставлять их одних, пока по дому шастают «Вороны».

***

Выйдя в коридор, Кевин, Жан и Натаниэль сразу же заметили стоящий в тени силуэт Рико, что прислонился к одной из стен и что-то раздраженно бубнил себе под нос, звонко постукивая пальцами о штукатурку. Исходя из своих потрясающих дедуктивных способностей «Вороны» сделали вывод, что Морияма стоит именно возле той самой спальни, которую они должны будут занять на эти насколько дней. — Ну и что, как тебе? — интересуется Жан, глядя на удрученного Рико под одной из дверей дома Эбби. Что же могло так разочаровать их капитана? Неужели ему не набили подушку перьями фламинго, выращенными в диких районах летней Африки? — Тесновато, бедновато, мрачновато, в общем, меня не достойно, — отвечает он, глядя куда-то в пол и активно жестикулируя руками, дабы показать всю недостойность этого местечка для его царской задницы. — Зато каморка в Эверморе то, что нужно, — равнодушно протягивает Натаниэль. Нет, ну он серьезно, что ли? Они все, кто-то с рождения, кто-то лет с 7, а некоторый лет с 13-16 жили в душных и мрачных, подвальных стенах «Эвермора». Их комнатки не шибко большие, чтобы зваться просторными и совершенно не уютные из-за своей мрачности и вечной сырости, да и плесенью там пахло весьма неприятно. — А ну тише, матушка, царь говорит, — нагло задирая нос, начинает Морияма, таким образом, требуя, чтобы его великую речь не перебивали, — Я считаю, что моя комната в «Гнезде» куда уютнее этого бездушного помещения. — Да, ага, конечно, сказал Рико, который кинулся на кровать в люксовом отеле с криками: «Эль, мы оказывается богаты!», — саркастично парадируя истерику своего капитана, произносит Жан, натягивая на уста свою привычную язвительную улыбку. — Не было такого, — как-то неуверенно произнес Морияма, действительно не припоминая подобного события в своей жизни. Так постыдно он просто не мог себя вести, не-не-не. Он с надеждой взглянул на Моро, надеясь, что тот прямо сейчас скажет: «Не паникуй, пошутил я». Кажется, он зря надеялся на то, что это шутка. Глядя на это растерянное лицо, защитник «Воронов» протяжно вздохнул и звонко ударил себя по лбу, пока как Натаниэль решил обновить дырявую память Рико: — Кажется, ты потерял память после 100 грамм водки. Но, думаю, волноваться не стоит. Ничего особенного не происходило. — Да, совершенно ничего особенного. Он просто накинулся на меня и сказал, что мои глаза подобны изумрудам, а грудь лучше, чем у любой девушки, — задумчиво вспоминал Кевин, после чего пристыжено прикрыл лицо рукой, пытаясь скрыть выступивший на скулах румянец. — О да, шоу еще-то было, — щелкая пальцами, и глядя на Рико-помидорку-Морияма, стал припоминать Жан с еще более едкой улыбочкой. — Ладно, признаю, это был настоящий цирк. Не думал устроиться клоуном у нас в «Гнезде»? Уверен, заработаешь целое состояние — признается Натаниэль, окидывая потешающегося над этой ситуацией Жана намекающим взглядом. — У меня есть видео того, как ты домогался Кевина, потом разделся до трусов и лег спать. Во сне ты, кстати, рассказывал великую тактику победы над «Троянцами». Показать? — Нет! — едва не закипая от смущения, громко вскрикивает Рико, пытаясь спрятать свое едва не алое азиатское лицо, — Удали это к чертовой матери! — Ни за что, — едва не промурлыкал Жан с дичайшим французским акцентом. — Да черт тебя подери! — Кстати о чертах, у Эля тоже такое видео есть. — И ты туда же! — едва не вспыхивая как светофор красным цветом, кричит Морияма, переводя взгляд на голкипера своей команды. Если бы Натаниэль мог улыбаться, он бы уже потешаясь, ржал во весь голос над этим придурком, совершенно не умеющем пить, увы и ах, таблетки все еще не выветрились, и мир мог довольствоваться лишь его пустым лицом и едва заметным огоньком веселья в пустых глазах. — Ну, раз ты не оценил, теперь наша очередь побыть диванными критиками, — произносит Кевин, и совершенно не обращая внимания на красного, как помидор, Рико, заходит в предложенную хозяйкой дома комнату. Веснински так же решил взглянуть на то место, где его братья будут жить. Не настолько в целях критики интерьера и вкуса Уинфилд относительно мебели, насколько для того, чтобы проверить безопасность и то, какими способами можно вломиться в это помещение. Зайдя в комнату, можно было сказать, что выглядит все не так плохо, как об этом совсем недавно говорил Рико. После слов Морияма складывалось впечатление, словно они будут жить как бомжи в кладовке без света и окон, а бонусом их посадят на цепь и прикажут мыть ужасно грязные полы своими языками, но все оказалось намного лучше всех их представлений. Достаточно большая двуспальная кровать, шкаф из темного дерева и тумба в том же стиле. Окно из этой спальни открывало неплохой вид на дорогу, с двух сторон украшенной различными деревьями и кустами, правда из-за прохлады все листья уже давно осыпались, оставляя после себя лишь тёмные, сухие и мрачные ветки. — И какого черта ты выебывался? — озадаченно спрашивает Жан, глядя на своего надутого, подобно маленькому ребенку, капитана. — Мне не нравится, — пробухтел он, поглядывая то на кровать, что выглядела явно слишком обычно для Его Высочества, то на недоумевающего защитника «Воронов». Может, Рико устал и просто хочет поскорее заснуть, забывая обо всех красках сегодняшнего дня? М-да, денек действительно был перенасыщен всеми этими «эмоциональными качелями», да и Кевину, кажется, приходится намного хуже. Казалось, его несколько опухшие глаза вот-вот слипнутся и не откроются больше никогда. Жан со вздохом пробежался взглядом по своим сокомандникам, бросая один крайне многозначительный Натаниэлю, на что тот лишь пожал плечами, продолжая внимательно осматривать помещение. На вид все выглядело более чем достойно и безопасно, но никогда не знаешь, когда опасность может настигнуть тебя. Особенно с его взглядом на жизнь, да и, по словам некоторых, он тот ещё параноик. Нужно будет попросить их закрыться на замок, на всякий случай. Никто из ныне здесь живущих не внушал Веснински и грамма доверия, что было совершенно неудивительно, особенно один карлик с ножами и совершенно не добрыми намерениями, хотя Хэммик ему не понравился в несколько раз больше Миньярда. Он слишком… Интересуется личной и половой жизнью, а для Натаниэля это нечто, переходящее все доступные рамки. — Так, мои условия, — подняв указательный палец, внезапно начинает свою дилемму Моро, осматривая, где же можно будет провести ночь с комфортом на этом холодном полу, — Во сне не храпеть, наяву не ебаться и не смотреть очередной матч «Троянцев». Ясно выражаюсь? — заметно хмуря брови и оценивающе глядя на Дэя с Мориямой, заявляет он. Кевин лишь обреченно вздохнул, и почему это Жан считает их парой сраных извращенцев, которые будут ебаться с ним-то в одной комнате? Нет, ну конечно во многих книгах такие конфузы частые явления и прочее, но черт его побери, какого черта, поганый французишка?! — Начитаешься своих французских романов о страстной любви и хуй тебя остановишь, — пробурчал Дэй, — Уже в невинном сне на одной кровати видишь еблю. Это к доктору, — покрутив пальцев возле виска и красноречиво глядя на названного брата, отвечает он. — Нет, мой дорогой друг, я просто слишком хорошо вас знаю, — по-кошачьи хитро улыбаясь и словно мурлыкая со своим акцентом, перечит ему Жан. — Услышу посторонние звуки — полетите в окно прямым рейсом. О, и скажу Элю оставить вас в Пальметто. Наказание явно похуже тех, что нам давал Тетсуи. Станете наблюдать, как взрослые люди клюшку на ровном месте роняют, вот это цирк будет. Рико направил на Моро крайне хмурый взгляд, кажется, остаться в Пальметто было для него просто ужасной перспективой, да и получить несколько инфарктов только в начале тренировки не хотелось. Кто вообще из адекватных спортсменов решится остаться тут добровольно? Команда «Лисов» самая настоящая солянка из помоев с потенциалом, которые те упорно не желают развивать, да и командной работой от них даже не пахнет. «Вороны» в целях поглядеть на Эндрю и его великолепные навыки смотрели пару их матчей и прекрасно слышали, что они собачатся даже на поле, а это уже точка полного пиздеца. Миньярд, голкипер, достойный пятого номера в «Воронах», вообще стоял на воротах так, словно он какая-то декорация, а не игрок. Вот это вообще полный пиздец. Кевин полночи ныл о том, что этот ублюдок рассеивает свой потенциал по ветру. Еще немного похмурившись, Морияма подхватил одну из подушек на кровати и метнул ее сокоманднику прямиком в лицо, причитая: — Спи и не выебывайся! — едва не прорычал он. — Ах ты японишка! — отвечает ему защитник «Воронов», отправляя подушку обратно ее гребаному отправителю. Дэй и Веснински лишь равнодушно наблюдали за этой сценой полной высокоинтеллектуального ребячества и мимолетных оскорблений, когда бедная подушка безуспешно пыталась сломать чей-то нос. Периодически у нее это даже практически получалось. — Кевин, а Франция с Японией никогда не воевала? — равнодушно наблюдая за недодракой своих братьев, спрашивает Натаниэль, поправляя рукава своего пальто, пока по комнате летали перья какой-то белой птицы. — Исключительно дружеские и дипломатические отношения, никаких войн, — со вздохом вселенской усталости отвечает ему Кевин, массируя свою переносицу. Ему явно хотелось завалиться спать, а не наблюдать за вот этим цирком, — Но, видимо, у этих двоих какая-то смешанная кровь. Рико, а ты не испанец часом? — Киви, иди нахуй! — кричит ему в ответ Морияма, обороняясь от нещадного двухметрового фонаря с перьевым оружием в руках. Кажется, в этой подушке были перья голубей прямиком из Парижа, иначе он не знает, как это оружие массового убийства может так хорошо лежать в его руке! Они 100% одной крови и в сговоре. — Какой темперамент, точно испанец, — кивает самому себе голкипер «Воронов», пока чистокровный азиат смотрит на него своими сердитыми, прищуренными черными глазами, напоминающими щелки и ничего более. — И когда это закончится? — спрашивает Веснински у Дэя. — В соответствии с историей, через 24 года, победой Франции. — Хватит нести околесицу! — глядя на равнодушных наблюдателей, выдает Рико. Правда, не стоило ему отвлекаться во время яростной бойни, в тот же миг ему в голову прилетела подушка, да с такой силой, что голова капитана «Ворона» закружилась, а сознание ушло в далекий астрал. Возможно, этой подушкой ему только что вышибли мозг. — Поправочка, через 24 секунды, — смотря на то, как летают звездочки над головой Мориямы, выдает Натаниэль, — Но в остальном ты прав, Франция победила. Кевин лишь издает протяжный, крайне заебанный после событий этого дня, вздох, приближаясь к Рико и приподнимая его лицо кончиками пальцев, заглядывая в подобные ночи, расфокусированные глаза. — Все в порядке? — спрашивает он, внимательно анализируя чужое лицо на предмет повреждения. — Я в норме, — пристыжено отводя глаза от нападающего, отвечает капитан «Воронов». — Вот и замечательно, — довольно улыбаясь, проговаривает где-то над головой Рико Жан, приступая трепать шелковистые волосы их агрессивного капитана. Веснински с далекой теплотой во взгляде созерцает эту картину и громко заявляет: — Вы спать собираетесь или как вообще? Моро смотрит на него пару долгих секунд, а после со вздохом немного горбится, жалобно причитая: — Помоги мне устроить себе кровать на полу. Натаниэль на эту просьбу лишь кивнул, открывая массивный шкаф и доставая из него запасной комплект подушек, теплое зимнее одеяло и еще одно, весеннее, начиная делать импровизированную кровать поближе к батарее. Жан не фанат холода, да и переносит его плохо, прям тебе самый настоящий кот. Закончив со своей работенкой, голкипер поклонился в аристократичной манере, жестом приглашая Его Французское Величество уложить свое лицо на мягчайшие подушки, набитые перьями фламинго или еще какого-то пернатого. Главное, что оно тоже было экзотическим. Под стать, так сказать. — Merci, esclave, — горделиво отвечает ему Жан и со всем своим аристократическим великолепием ложится на подушку, едва ли не с головой ныряя под одеяло довольно посапывая, тут же проваливаясь в блаженный сон. Рико и Кевин так же улеглись на разные края кровати, быстро начиная засыпать, как только голова коснулась подушки. — Закройтесь на замок и не поубивайте тут друг друга, — слегка повысив голос, скомандовал голкипер, ожидая, пока кто-то из его братьев лениво поднимется на ноги (Рико), и решит повернуть защелку, когда он покинет комнату. Лишь услышав этот звук и крайне недовольное бурчание по ту сторону, он удалился, возвращаясь в гостиную, где, по идее, должен спать, хотя кто сказал, что он будет это делать? Выйдя из комнаты, Веснински еще пару раз с недоверием осмотрел дверь и дернул за ручку, проверяя на надежность. М-да, то ли дверь, то ли кусок пенопласта — не понятно, но этой преграды будет достаточно, чтобы Натаниэль услышал чью-то попытку взломать хиленький замок или что еще интереснее — выбить дверь с ноги. Нет, ну, а что? Кто знает, какой таракан кому в голову заползет. Не придумав ничего лучше, он лениво поплелся по коридору обратно в гостиную, вновь рассматривая все, что встречалось по пути. Голкипер даже считал количество шагов от комнаты его сокомандников до лестницы на второй этаж и, собственно говоря, до гостиной. Ровно двадцать шагов, между прочим, такое расстояние он сможет преодолеть секунд за 15, не более, что весьма и весьма удобно. Встав в дверном проеме в нужную ему комнату, пред глазами предстали все те же «Лисы», но уже без Эбби и Ваймака. Кажется, те решили по-тихому смотаться куда-то, позволяя детишкам остаться один на один друг с другом. Интересно, они действительно настолько глупы, или искренне верили, что никто ни с кем не сцепиться и потасовка не закончится ножом в глотке? Вы только посмотрите на Эндрю, от него таким желанием за версту разит. — Вроде, сейчас это моя комната, — скрестив руки на груди и не торопясь входить в комнату, едва заметно щурясь, произносит Натаниэль. Их присутствие его безгранично сильно настораживало и напрягало. Какого черта они все еще не пошли в свою спальню? Он, вообще-то, хотел насладиться своим ночным временем в полной мере, если не спать — то хотя бы поработать, Ичиро будет чертовски рад этой новости. Голкипер «Лисов» резко повернул голову на возникшего, словно из воздуха Веснински и так же недоверчиво посмотрел на него, бегая по этому статному силуэту острым взглядом, явно выискивающим угрозу. Правда, только, его обычно даже чересчур внимательные глаза все никак не мог найти подтверждения своей гипотезы, относительно Натаниэля и его странностей. Вообще, он практически не мог его прочитать, что с одной стороны было классно и здорово, очень интересно, а с другой — он, блять, не может понять ход его мыслей и в случае чего предугадать действия. Аарон же посмотрел на вражеского голкипера крайне уставшим взглядом, кажется, при этом обдумывая какое-то безгранично важное решение, от которого зависят жизни миллионов и его собственная в том числе. — Помоги мне с этим, — ткнув пальцем в одну из тем в содержании учебника, как-то неуверенно пробормотал он, явно непривыкший к тому, что ему нужно кого-то о чем-то просить. Кажется, узнав, что Натаниэль разбирается в химии куда лучше страдающего под гнетом этого клятого предмета Миньярда, Аарон решил поработить несчастного. Справедливо? Не очень, но спать хотелось безумно. Честное слово, еще хоть одна бессонная ночь над уравнениями, решаемыми методом электронного баланса, и он добровольно скинется с крыши или нажрется соли. — Я не твой репетитор, — чуть наклонив голову набок, констатировал очевидную истину Веснински. Серьезно, какого, блять, черта происходит прямо сейчас? Защитник «Лисов» заметно поджал губы, упрямо глядя в пол, а после попытался еще раз: — Один раз, одну тему. Больше ни о чем не прошу, — скрипя зубами, продолжает он, все еще надеясь на положительный ответ. Веснински окинул взглядом отчего-то слишком радостного Хэммика, едва не подпрыгивающего на диване, и хмурого Эндрю, которому эта затея, по всей видимости, совершенно не понравилась. Устало вздохнув, он вернул свой тяжёлый взгляд на умоляющего близнеца, но с места не сдвинулся. — Если помогу — уйдёшь? — спрашивает Натаниэль, но его тон прозвучал скорее как неоспоримый приказ, чем обыкновенный вопрос, на который стоит ответить. Другому близнецу явно не понравилась эта интонация, но он лишь ещё пристальнее уставился на рыжего ублюдка, прожигая в его теле осязаемую дыру своими глазами-лазерами. Ники же, кажется, чуть с визгом не кончил от «давящей ауры сексуальности», что вызвало лёгкое отвращение как у голкипера «Воронов», так и у в край заебаного Аарона, у которого уже просто не было сил реагировать хоть как-то, кроме изменений эмоций на лице. Забив огромный болт на свою семейку, Миньярд лишь активно закивал и скрестил ноги по-турецки, увидев надежду в виде Натаниэля. Его мысли только и кричали: «Я смогу поспать сегодня!», — в то время как на лице появилась усталая улыбка, когда Веснински всё же оттолкнулся от косяка и, спокойной на вид походкой, приступил подходить к сидящему на полу Миньярду. Всё ещё оставаясь на расстоянии, он сел спиной к телевизору, чтобы все остальные и дверной проём были у него пред глазами, и решил мимолетно взглянуть на тему, что так упорно не поддается одному из близнецов. Аарон, для удобства, тут же отдал ему потрепанную жизнью книгу и пододвинул тетрадь, чтобы Натаниэль мог заглянуть в записи и указать на ошибки, которые и стопорят его уже явно не первые сутки. Веснински пару минут полистал книгу, бегло пробегаясь взглядом по содержанию учебника лишь с целью того, чтобы знать что, где и как написано. Правда только, досконально изучить и вспомнить нужную тему не дал Хэммик, который решил начать заинтересовано двигаться в их сторону. Тут же подняв серьёзный, ледяной взгляд на шатена, что намеренно остановился позади своего брата, видимо, лишь бы только посмотреть повнимательнее за их совместным учебным процессом. Хотя, если рассудить логически, на деле он просто вновь стал с восхищением и чем-то потусторонним, явно вожделенным, изучать сначала сосредоточенное, а после ощутимо недовольное, пускай и безэмоциональное лицо голкипера «Воронов», которое с каждой секундой становилось отчего-то лишь прекраснее в его глазах. Никто и слова сказать не успел, когда как раздосадованный Аарон, явно недовольный фактом того, что его «репетитора» отвлекают от работы, поднялся, привлекая все взгляды к себе. Ему чертовски не нравилось, что из-за похотливых мыслишек и несуразных целей Хэммика у него отнимают драгоценные минуты, которые он мог уделить сну. Серьезно, еще немного, и синяки у него под глазами будут в два раза больше его лица. — Кыш! — громко выкрикнул Миньярд, настойчиво подпихивая возмущённого шатена к двери. — Не смей мешать! Лучше займись чем-то полезным вдали от нас. Давай, топай! Натаниэль, посмотрев на этот цирк и бубнящего Ники ровно три секунды, теперь более спокойно, насколько это вообще было возможно в незнакомом доме с множеством потенциальных угроз различного характера, вернулся к теории в книге. Его паранойя заставила сознание продолжить внимательное наблюдение за передвижениями Эндрю и траекторией пути Аарона обратно, пока тот не плюхнулся недалеко от него. Сказать, что ему нравилось, что хоть кто-то не из его «семьи» сидит настолько близко к нему — значит солгать. Будь его воля, он бы отсел еще на несколько метров, но тогда процесс обучения будет сложнее и дольше, а этого ему чертовски не хотелось. Миньярд, тот, который нормальный, стал что-то недовольно пыхтеть себе под нос, вновь с надеждой глядя на задумчивого голкипера вражеской команды, дожидаясь его комментариев и объяснений. Тяжело вздохнув, уже смирившись со своей участью на этот вечер, Веснински опустил книгу по центру, чтобы и блондин мог взглянуть в неё, и только после приступил к объяснению сложных моментов в принципе Ле Шателье, прежде чем приступить к объяснению смешения баланса в различных типах уравнений. Глаза Аарона едва не засияли, когда в его мозге соединились какие-то кусочки теории, над которыми он раньше гадал, словно гадалка на кофейной гуще. Эндрю же, оперившись лопатками о стену, стал постукивать указательным пальцем по локтю, пока мускулистые руки были напряженно сложены на груди. Как бы он ни подозревал этого парня, но просто не мог немного согласиться с активно кивающим и что-то восторженно бормочущим братом: он неплохо разъясняет учебный материал, будто был создан стать каким-то профессором в университете. Невольно он и сам прислушался к теме, хотя химия ему была совершенно не нужна, да и не особо интересна, но мелодичный и в то же время равнодушный голос притягивал к себе, постепенно заставляя перестать слышать всё вокруг, желая слышать лишь его, словно это был столь желанный шепот Смерти. Это умение было опасным. Хотя, в целом, Веснински — и есть опасность. Но это не делало его менее интересным, скорее наоборот, даже еще более забавной загадкой, которую так и хотелось разгадать до самого основания. — Ну, на этом все, — произнес Натаниэль, внимательно вглядываясь в лицо Аарона и ожидая каких-то вопросов или же просьб объяснить какой-то все еще непонятный аспект темы. — Это просто… Потрясающе, — пробормотал себе под нос Миньярд, словно завороженный рассматривая конспект и глядя на мир так, словно прямо перед ним только что произошло величайшее научное открытие в истории. — Спасибо, — немного подумав, добавил он и с безудержным интересом взглянул на Веснински. — Да-да, — пробормотал тот в ответ, небрежно махая рукой так, словно отгонял назойливое насекомое подальше от себя, — А теперь иди-ка спать. В ответ на это Аарон лишь кивнул и радостно подскочил на ноги, будто бы за спиной у него выросли крылья и все душившие его грузы исчезли в один единственный миг. Он достаточно быстро покинул гостиную, но отчего-то Эндрю не решил последовать следом, а продолжил внимательно глядеть на Натаниэля, прищурившись. Голкипер «Воронов» лишь несколько непонимающе наклонил голову и с явным намеком кивнул в сторону выхода, любезно прося покинуть помещение. На это Миньярд лишь вздохнул и медленно, явно нарочно, пошел к двери. Лишь после того, как Веснински услышал звук скрипящих под чужими ногами деревянных ступенек — полностью успокоился.