lost heaven.

Я холоднее льда, и на это есть сотни причин,

Я тону, касаясь ногами дна, и не знаю, как это лечить.

Я темнее и разрушительнее, чем цунами, что смывает все на своем пути,

Мне чуточку больно….

И не нужно

За мною

Идти.

Когда чуткие уши больше не улавливали ни единого лишнего звука, Натаниэль беззвучно уселся на плюшевый диван и выудил из своего длинного черного пальто рабочий телефон. На пару секунд зажмурив глаза, он, наконец, смог расслабить мышцы, что так долго были невыносимо напряженны из-за постоянного присутствия малознакомых личностей. Не сказать, что сейчас эта свора «проблем» как по волшебству исчезла, но факт того, что они заперты в своих комнатах и не мельтешат перед глазами — уже безмерно радовал Веснински. Лениво и достаточно сонно открыв список чатов, он увидел несколько десятков новых сообщений от Ичиро. Ну да, конечно, этот японишка его точно без работы не оставит, даже после того, как его правая рука разгребла целую тонну различных бумажек за несколько суток. Вот бы врезать этому Морияме разочек бейсбольной битой в солнечное сплетение… Да только не переживет он такого, а своей потрясающей зарплаты Веснински точно не хотел лишаться, да и умирать он не собирался, во всяком случае, пока что. Все сообщения — это, как оказалось, просьбы на перевод некоторых документов для расширения владений клана. Натаниэлю всегда поручали подобную работенку, так как он желанный переводчик многих преступных организаций, да и государственные учреждения достаточно часто любезно обращаются к нему за помощью. Конечно, где же вы еще найдете человека, досконально владеющего всеми официальными языками ООН, а вдобавок еще и японским с немецким? Переводчиков, освоивших хотя бы пять языков уже считают самым настоящим драгоценным камнем, но когда ты досконально владеешь восьмью и более — ты становишься подобным черному бриллианту, от которого каждый желает отхапать заветный кусочек. Внимательно изучив все полученные сообщения и пару раз протерев свои сонные, уже слипающиеся от волн усталости глаза, Веснински все же решил принять один из заказов, а именно — заказ на перевод с испанского на английский. Давненько он не практиковал этот язык, пришло время это исправить, да и пометочка «срочно» была дополнительным, весьма красноречивым поводом выбрать из десятка документов именно этот. В последнее время, Ичиро усердно старается наладить дела с этой страной, желая заключить выгодный контракт на добычу ртути и пиритов на их территории, ну и конечно, без своего верного переводчика и правой руки тут никак не обойтись, где же еще ему найти такую удобную рабочую силу? Выудив из внутреннего кармана пальто небольшую стеклянную баночку с белыми таблетками, Натаниэль быстро достал и проглотил одну, не утруждая себя тем, что ее следовало бы хорошенько запить водой. Спустя пару тройку минут он уже ощущал заметный прилив сил и постепенное исчезновение усталости и некого раздражения — явные признаки того, что его эмоциональный спектр надежно подавлен губительным влиянием препарата. Теперь-то ему точно обеспечена бодрость на ближайшие шесть часов, оставалось только как-то быстро достать рабочий ноутбук из машины, не привлекая к себе внимания всех жителей этого дома. Не сказать, что с его скоростью и аккуратностью передвижений это было какой-то масштабной проблемой, но оставлять дом без присмотра хоть на несколько минут казалось ему такой себе идеей. Кто знает, может его дорогие недруги только и поджидают момента, когда он покинет здание. Пару минут подумав, Веснински тяжко вздохнул и все-таки поднялся на ноги, а после крайне быстрым и беззвучным шагом направился к входной двери, внимательно прислушиваясь и оглядываясь по сторонам, словно самый настоящий кот-воришка. В коридорах было тихо и темно, что совершенно не удивительно, но крайне удобно для его маленькой спецоперации. Отворив массивную деревянную дверь, с не громким, но характерным щелчком, он незаметной тенью шмыгнул в объятья холодной зимней улицы. На небосводе уже вовсю сияла яркая луна и ее спутницы звезды, заливая округу своим мягким светом. На улице действительно было достаточно холодно и под ярким сиянием луны изо рта голкипера вырывались небольшие облачка белого пара, пока бледные скулы покрывались легким освежающим румянцем. Лишь мимолетно любуясь представшей пред глазами картиной, парень быстро разблокировал свой черненький «Aston Martin» одним нажатием кнопки на ключах. Фары машины мимолетно сверкнули, а сама она издала характерный звук, что явно портил всю ту незаметность, с которой Натаниэль сюда добирался. Он даже недовольно чертыхнулся себе под нос, думая, что эту тупую функцию стоит вообще нахуй убрать, серьезно, одно открытие машины способно разбудить пол Америки, а это ахуеть какая проблема. Открыв дверь автомобиля, и усевшись на водительское кресло, он полез в небольшой бардачок справа от себя и достал рабочий ноутбук, заодно прихватив бутылку воды и пару упаковок различных сухофруктов, было бы проблемно, если бы он умер от голода, правда? Ну, папочка по головке точно не погладит, не дай Бог с ним свидеться, а Ичиро так вообще в наказание ему мусорный мешок вместо гроба подсунет, никакого уважения к подросткам-сиротам. Забрав свой наборчик юного работника японской мафии, он быстро поплелся обратно в дом, чувствуя прохладное дуновение зимнего ветра на своей порядком подмерзшей коже. Краем глаза он успел заметить мимолетное, но достаточно резкое движение штор на втором этаже домика Эбби. Кажется, его вылазка не осталась незамеченной и он даже догадывается, кто именно столь щепетильно наблюдает за ним. Тихо хмыкнув себе под нос и вперив более внимательный взгляд в нужное окошко, Веснински ускорил шаг, немедленно возвращаясь в теплые стены, во-первых, чтобы не отморозить себе лицо, а во-вторых, чтобы его отсутствием не воспользовались, что было бы крайне неудобным сюрпризом под ёлочку. Зайдя обратно, он стал внимательно прислушиваться ко всем окружающим звукам, но не заметил ничего необычного, во всяком случае, кое-кто не был столь глуп, чтобы выдать свое местоположение прямо сейчас, наступив на скрипящую половицу или предательски громко чихнув. Пару секунд внимательно поглядев на лестницу, ведущую на второй этаж, он тихо направился в сторону спальни своих сокомандников, незаметно проверил дверь и, убедившись, что та все еще закрыта — вернулся обратно в гостиную. Там он аккуратно расположился на широком подоконнике и, уложив ноутбук к себе на колени, приступил к переводу документа. Для удобства, Натаниэль даже снял свои кожаные перчатки, ссылаясь на то, что его руки в ближайшее время не коснутся ничего, кроме столь знакомой клавиатуры. Внимательно оглядев испанский документ, говорящий о том, что клану Морияма готовы предоставить доступ к достаточно крупному руднику, Веснински довольно хмыкнул. Кто бы сомневался, что эти мелочные сошки согласятся на столь выгодную сделку. К счастью, текст для перевода оказался не особо большим, десять страниц он сможет закончить за ближайшие часа три, а после довольно отправить к, явно не спящему в ночное время, Ичиро. Тот, скорее всего, опять накричит на него смс-ками с устрашающе большими буквами, спрашивая, какого хуя рыжикам не спиться в столь чудесную ночь. Ну, ответить на это, возможно, может только Господь Бог, в которого никто из них не верил от слова «совсем». Рука едва ли не моментально потянулась к сушеной клюкве и яблокам, на полном автомате отправляя пресноватую сладость в рот. Вдохнул в лёгкие небольшое количество кислорода и усердно жуя, он старался сосредоточиться на тексте пред глазами. В один миг изящные, тонкие пальцы на автомате стали быстро бегать по клавиатуре, набирая переведенные мозгом предложения. Он порой останавливался на несколько секунд, внимательно вчитываясь в содержимое, но после кратковременной отдышки продолжал все с той же скоростью печатать на английском грамотные предложения. За работой он порой и не замечал течения времени, что ускользало, словно сквозь пальцы. Напоминанием о том, что минуты все-таки шли, а не застыли на месте, стали внезапные шаги, доносящиеся с лестницы, ведущей на второй этаж. Натаниэлю не нужно было даже думать, чтобы понять, кто именно его тайный ночной гость, которому явно не сидится на месте своей пятой точкой. Ступеньки едва ли слышимо поскрипывали под чужими ногами, но в этой абсолютной тишине каждый малейший звук был словно на ладони. Даже тихое жужжание какой-то проснувшейся от зимней спячки мухи было слышно, наверное, в каждом уголке дома. Что забавно, в какой-то миг шаги остановились, словно их владелец прислушивался или впал в недолгие раздумья, а после продолжились, явно направляясь в сторону кухни. Это было весьма занятно, неужели Веснински ошибся, и этот «загадочный» ночной гость просто решил спуститься попить водички или что-то в этом роде? Обдумав это еще пару секунд, он вернулся обратно к своему документу, что был практически закончен, оставалось еще около 3 страниц и финальная коррекция, а после, он, вероятно, примется за следующий перевод, все равно ночь длинная, а сонливости ни в одном глазу (спасибо таблеткам). Нежданно-негаданно, спустя еще минут 10, когда голкипер уже с головой погрузился в мир черных печатных букв, шаги вновь стали доноситься с коридора дома, что заставило Натаниэля опять оторваться от своего занятии и удрученно вздохнуть, прислушиваясь к различным шумам. Кое-кто продолжал свой путь, но не стал подниматься по лестнице вверх, предпочитая пройти чуточку дальше, в сторону гостиной. Кажется, парень искренне верил, что Веснински или спит, или не слышит его, что было самой настоящей дуростью с его стороны. — А ты знал, что шпионить за ни в чем не повинными людьми около полуночи — такая себе идея? Выходи давай, — достаточно громко произносит Натаниэль, наконец, желая прекратить весь этот сыр-бор и спокойно, блять, поработать. Шастают, видите ли, тут всякие, сконцентрироваться мешают, а у него, между прочим, великие планы на эту блядскую ночь! В дверном проёме появился явно недовольный фактом того, что его рассекретили, Эндрю. Одно его присутствие заставило парня несколько напрячься, будучи готовым к любым выкидонам со стороны ночного гостя. Светлые волосы Миньярда были в полном беспорядке, на теле красовался черный комплект спальной одежды и неизменные черные повязки, скрывающие предплечья и надежно хранящие набор ножей. Его брови были несколько нахмуренны, а глаза же внимательно рассматривали вальяжно рассевшегося на подоконнике Веснински, цепляясь за каждую новую деталь в образе голкипера «Воронов». Нашел ли он так что-то новое? Нихуя, все было по-старому, и ответов на все накопившиеся вопросы так и не последовало. В руках Миньярда была кружка с каким-то горячим, дымящимся напитком, от которого так и несло приторной сладостью. От этого «аромата» желудок сидящего «Ворона» сделал самое настоящее сальто назад, желая выплюнуть к чертям собачьим все съеденные сухофрукты. Как же он, блять, ненавидит сладкое и его приторный запах, навевающий омерзительные воспоминания, стоит лишь вспомнить излюбленный ароматизатор с запахом ванили, который отец любил поставить в подвале. Этот запах столь тщательно смешивался с трупными ядами и запахом свежей плоти, что хотелось попросту выплюнуть свой желудок к чертям собачьим, и это была далеко не первая причина ненавидеть сладкое и его мерзкий запах. — Почему не спишь? — нехотя выдавливает из себя эти слова Эндрю, делая невозмутимый шаг в гостиную и усаживаясь на диван, что не особо понравилось временному жителю этого помещения. Ладно бы он просто сюда пришел, последить, так сказать, но эту сладкую гадость в его руках может терпеть только законченный мазохист, которым, Натаниэль, к великому сожалению, не являлся. Дабы избежать чистки светлого коврика Эбби от рвоты, голкипер «Воронов» быстро прикрыл нос рукавом пальто, внимательно следя за медленно плетущимся Миньярдом взглядом, от которого так же не укрылся чужой чудаковатый жест. — По всей видимости, причина не спать у нас одна на двоих, да, мистер шпион? — явно забавляясь, но сохраняя привычную хладнокровную маску, отвечает ему Веснински, когда его компаньон присаживается на диван, так и не отрывая своих цепких карих глаз от чужого силуэта. — Конечно, латентный маньяк, — фыркнув, парирует Эндрю, отчего-то теперь внимательно рассматривая обнаженные от оков черных перчаток руки парня. Сие его действие показалось Натаниэлю достаточно забавным, и именно поэтому он дразняще махнул своей светлой, достаточно грубой ладонью, едва ли прямиком не перед глазами Миньярда. Ладони, да и кисти рук в целом, — одна из немногих частей его тела, полностью не погруженных в уродливые шрамы и та, которую он может обнажать пред людьми. Отметины жестокой жизни, как таковые, конечно, были, к примеру, на подушечках пальцев красовались длинные, но совершенно незаметные линии от острого лезвия ножа и жестких алюминиевых струн скрипки, правда только, за счет слишком светлого цвета его рук, рассмотреть их можно было только зная, что именно искать. — Латентный маньяк? Весьма оригинально, еще что скажешь? — вернувши взгляд к экрану ноутбука и набирая последнее предложение в абзаце, продолжает их диалог Веснински. — Рыжий ублюдок, — недолго думая, заявляет Эндрю, разглядывая чужое мраморное лицо, с теперь уже конкретно заметными мешками под глазами. Интересно, сколько эта «мраморная статуя» вообще спит? И спит ли вообще? Возможно, эта бледность кожи и есть последствие тотального недосыпа, а не какое-то врожденное качество. — Благодарю, коротышка, — коротко кивнув, отвечает на его заявления Натаниэль, и, кажется, это прозвище понравилось Миньярду куда меньше, чем «мистер шпион». В чужой ладони моментально появляется небольшой, но острый нож, что красноречиво намекает вражескому голкиперу закрыть рот и усмирить длинный язык, если жизнь дорога. В ответ на это заявление, Веснински лишь одаривает Эндрю уж больно скептическим взглядом с посылом «Серьезно? Боюсь до дрожи в коленях». — Коврик потом сам стирать будешь. Тело, кстати, тоже проблемно выносить, угомонись и спать шагай. — Так ты у нас в курсе как проблемно от тела избавляться, да? — с насмешкой подлавливает его голкипер «Лисов», пытаясь выискать хоть какой-то испуг «пойманного кролика» на чужом лице, но вместо этого его награждают еще одним крайне тяжким вздохом и скептическим взглядом. Серьезно, этот парень начинает его раздражать, какого черта его вообще нельзя предсказать или банально вывести на чистую воду? После — Натаниэль не решился как-либо продолжать их общение, стараясь побыстрее закончить свою работу и скинуть файл своему «любимому» работодателю. Он, конечно, периодически поглядывал на парня, удобно расположившегося на диване, но, не замечая никаких лишний движений, позволял тому спокойно сидеть и дальше. Кажется, полный игнор и Миньярда вполне устраивал, так как он продолжил тихо пить свой какао, небрежно глядя куда-то в пустоту. Не хотелось признавать, но эта повисшая между ними атмосфера почему-то казалась до смерти комфортной, словно чужое присутствие было лишь приятным заземляющим балластом, а не напрягающим фактом, как это было все дни его жизни. Допив свой напиток, Эндрю еще пару минут внимательно просверлил сконцентрированное лицо вражеского голкипера взглядом и тихо ушел восвояси. Лишь услышав едва слышимый скрип деревянных ступенек под чужими ногами, Веснински смог тихо вздохнуть и непринужденно надеяться, что в эту ночь его не посетят очередные, крайне настырные гости.

***

Натаниэль понял, что наступило утро, лишь после того, как действие его таблеток начало подходить к концу, а мозг начал плавиться, больше не в силах справляться со своими базовыми задачами. Перевод пришлось бросить из-за дрожащих от сильной ломки рук, да и всего тела в принципе. Серьезно, «синдром отмены» — худшее, что было, блять, придумано, о нет, прошу простить, еще хуже была функция народа людского «чувствовать» — вот это конкретная задница, особенно, если ты добровольно лишал себя этой способности уже около трех лет. Из его горла стал вырываться громкий кашель, который вот-вот обещал перейти в горькую рвоту его ночным перекусом, но кое-как он сдержал себя, проглатывая желчь и не позволяя ей вырваться наружу, чистота коврика все еще была превыше всего. Трясущаяся, совершенно бледная рука быстро потянулась к таблеткам, едва не рассыпая всю баночку к чертям собачьим, но приложив неимоверные усилия, Веснински все же смог удачно употребить свою стандартную дозу. Странные чувства кипели под кожей, а он все продолжал твердить своему разуму тихим резким шепотом: — Нельзя испытывать эмоции. Его колотило и скручивало еще порядком десяти минут, но он все продолжал твердить себе эти три несчастных слова, словно они были нависшим над головой проклятием, от которого невозможно избавить, а может, он надеялся, что если будет повторять это каждую минуту, нет, секунду, это действительно закрепиться в его голове. Возможно, он искренне надеялся, что его глупая мольба станет явью, и вместо сердца в его груди навечно останется холодный камень. Когда таблетки, наконец, подействовали, тело несколько расслабилось и вновь начало подчиняться приказам разума, ведя себя вменяемо. Он вздохнул с облегчением, тыльной стороной ладони вытирая пот со своего лба и ощущая, что мышцы болят едва ли не так же, как после изнурительной тренировки с клюшкой в руках. Взглянув в окошко все еще слегка мутным и расфокусированным взглядом, он понял, что солнце еще даже не взошло из-за горизонта, оставляя небо едва ли немного светлее, чем оно было в полночь при свете луны. Покрутившись так и сяк, Натаниэль выудил из пальто свой телефон, небрежно разглядывая представший пред глазами экран. Семь часов утра, до адекватного рассвета в разгар зимы оставалось еще около часа, что было достаточно обнадеживающе — у него будет время хоть немного привести себя в порядок после того, как ему хотелось выплюнуть свои кишки вместе с остальными органами и не выглядеть столь позорно, как сейчас. Увидел бы его кто сейчас, расхохотался бы и уточнил, а точно ли этот рыжий наркоман без дозы — тот самый «Жнец клана Морияма» и наследник могущественного рода Веснински, ну и умора. Он ведь действительно столь ничтожен и слаб, что в этом состоянии его смогли бы убить одним лишь взмахом ножа, от которого он преспокойно уворачивается даже во сне. С его уст сорвался тихий, безэмоциональный и совершенно пустой смешок над жалким собой. Кое-как поднявшись на ноги и закрыв крышку ноутбука, оставляя тот в заблокированном состоянии валяться на подоконнике, голкипер поплелся в ранее неизведанную ванну, так сказать, освежиться и сделать базовые утренние процедуры. Закончив с этим, он вновь вернулся в гостиную, смиренно ожидая, пока проснутся его сокомандники. Если судить по времени, осталось еще около получаса до их пробуждения, ведь даже спустя неделю, проведенную вне «Эвермора» из своей души это дьявольское расписание ты не сможешь вытравить уже больше никогда. Просыпаться около шести и, в редких случаях, около семи уже что-то сродни условному рефлексу или крайне неприятной привычке. Как он и думал, вскоре к нему подошли заспанные птенцы, на головах которых были самые настоящие гнезда, и да, именно эти трое выступают на телевидении чаще, блять, чем известные актеры появляются в фильмах. Похожи ли они сейчас на тех самых прославленный игроков? Нет, вот прям от слова «совсем», скорее на трио бомжей, которые потеряли свою мусорку-кровать. — Рико, Кевин, а как же царское величие ваших персон? — насмешливо спрашивает Натаниэль, как-то неосознанно теребя пальцами по бедру и внимательно глядя, как Дэй сладко зевает и вытягивается, словно крайне ленивый кот, а после протирает выступившие на глаза слезы. — Иди нахуй, — в унисон, крайне лениво отвечают ему названные, красноречиво показывая средний палец и плетясь в сторону ванной. Жан, слыша этот их ответ, лишь пару секунд тихо посмеялся, пожав плечами, мол «я тут не при делах, ничего не знаю» и поплелся следом. Вонять тут своим нечищеным ртом он и его товарищи уж точно не собирались, еще чего не хватало. Прошло всего около пяти минут и вот объясните Натаниэлю, как после обыкновенного похода в ванную и жалких минут уделенных на это, эти трое могут выглядеть так, словно их прямо сейчас будут приглашать на красную дорожку за какой-то дохуя важной наградой? Это нихуя, блять, не честно, что за колдовство, магия звезд телевидения и вообще, как бы он тут рыжий и ведьма, по мнению Средневековья, а не они. Где в этом мире чертова справедливость? — Может, нам стоит приготовить завтрак или что-то в этом роде? — как-то неуверенно почесав затылок, неожиданно спрашивает Кевин. — Мы ведь не можем отплатить Эбби за ночлег и всякое такое… И нет, Эль, мы не будем предлагать ей пачку долларов, не-а, — грозно взглянув на своего брата, продолжает он. Дэй просто прекрасно знал, как Веснински привык решать подобные вопросы с благодарностью. На это голкипер лишь пожал плечами и вздохнул, резонно замечая: — А теперь спроси у самого себя, кто из нас умеет тут готовить? — незаинтересованно спрашивает он, разглядывая все тот же прекрасный, попросту великолепный потолок над головой. — Уверен, ты точно спалишь той женщине кухню. Недолго думая, Дэй переводит взгляд на Жана, а следом за ним то же самое делает и Рико, вперив свой ожидающий взгляд в бедного француза, у которого, кажется, брови решили попросту покинуть орбиты. На своего еще одного брата они даже не думали смотреть, тот пускай и мастер в нарезании продуктов, но приготовить что-то лучше несколько пересоленного супа — не способен. — А что я-то?! — недовольно противостоит их коллективному решению Моро, забавно картавя и сверля своих братьев-предателей, по совместительству подкидышей, взглядом. — Ты умеешь готовить, — в унисон отвечают те, уже смотря как-то моляще или даже просяще. — И нет, ты не отвертишься, я помню, как ты варил себе луковый суп у Эля на кухне, — довольный собой, складывает руки на груди Морияма, уже взглядом подгоняя Жана в сторону кухни. — Bâtards, — шипит в ответ защитник «Воронов», но все же покорно возглавляет процессию в сторону кухни. Натаниэль тоже решил последовать за ними, дабы проконтролировать отсутствие пожара, ну, или хотя бы иметь возможность быстро его потушить. Только дайте Кевину в руку нож — бояться стоит абсолютно всем, даже плита не скроется от его навыков крушить все подряд. Уже на кухне Моро принялся быстро проводить инспекцию холодильника, пытаясь сложить в голове какой-то план по захвату галактики, а после, быстро достав хлеб, яйца, немного шинки, сыра, сливочного масла и горчицы, приступил к приготовлению французского бутерброда, под названием «крок-мадам». Правда только, делал он это не один, и бессовестно утащил за собой голкипера «Воронов», поручая ему нарезку продуктов, как только тот решил сесть за стол и просто наблюдать. Кажется, это была самая что ни на есть настоящая месть за вчерашний день. С Жаном все же шутки плохи, он слишком злопамятный. Ловко орудуя кухонным ножом, Веснински быстро и без колебаний нарезал все ингредиенты на необходимые по толщине кусочки, после предоставляя все дальнейшие действия их главному «шеф-повару». Вскоре кухню заполнил дивный аромат поджаренной шинки и яиц, от которых даже крайне придирчивые к пище Кевин и Рико попросту пускали слюнки, но не Натаниэль. Один лишь запах поджаренного на сковороде мяса вызывал в его голове просто неимоверное чувство отвращения, в котором он, кажется, тонул с головой. Сколько бы раз он не ощущал этот запах, все всегда сводилось к одному — старое воспоминание, в котором два до боли знакомых тела сгорали в огне с легким запахом бензина, а он стоял рядом и внимательно глядел, запоминал, как обугливается кожа и чернеют белые торчащие кости. Неожиданно для впавшего в раздумья парня, на запах слетелись и все остальные, ранее сладко спящие, жители этого дома. Первым на кухню заскакивает Ники, сладко вдыхая приятный аромат полной грудью и выискивая взглядом его источник. Натаниэль внимательно взглянул на него своими до смерти холодными глазами, в которых не было и намека на доброжелательность, следя за каждым движением парня. Правда только, тот, кажется, был настолько увлечен происходящим у плиты, что вовсе не заметил этого: — Вау! — лепечет Хэммик, подходя поближе к Моро и рассматривая некоторые уже сложенные бутерброды, с прекрасной яичницей-глазуньей сверху. — Это просто невероятно вкусно пахнет, я аж проснулся. Можно? — аккуратно интересуется он, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, а после короткого кивка все еще занятого Жана хватает тарелки с «крок-мадам» и подает на стол, быстро вытирая слюни, что вот-вот хотели капнуть на сие произведение искусства. Вскоре в дверном проёме появляются и близнецы Миньярд, неустанно следующие за своим кузеном, однако было в них кое-что достаточно забавное и интересное одновременно: абсолютно одинаковая одежда и даже укладка на голове. Этот их внешний вид заставил Натаниэля тихо безэмоционально хмыкнуть и, вперив бездушный отсутствующий взгляд, прокомментировать: — Одинаково оделись, решили нас запутать? — спрашивает он, пробегаясь взглядом по двум невысоким блондинам от макушки до пят и думая, настолько забавна эта их шалость. Неужели они действительно думают, что их можно перепутать из-за чего-то столь незначительного, как одежда? Он сканирующий взгляд Эндрю за километр затылком почувствует, как же тут их перепутать? Да и Аарон, как бы ни старался подделать пустые глаза своего брата, все равно не мог сделать этого так, как нужно. Он не пережил того же что и свой близнец, чтобы глядеть на мир теми же глазами. — А ты не разобрался? Как оскорбительно, — горько и крайне разочарованно улыбаясь, отвечает один из Миньярдов, снисходительно качая головой. Голкипер «Воронов» мог с уверенность сказать, что это — его «милый» ночной гость, но уже под душащей дозой предписанных судом препаратов, которые ему лично абсолютно не нравились. До жути мерзкие таблетки, что заставляют тебя высвобождать свои эмоции, даже если ты этого не хочешь и улыбаться так, словно ты псих какой-то. Сам концепт «лица-улыбашки» был Натаниэлю до смешного противен. — Разобрался, — Веснински с все таким же пустым лицом, лишенным хоть чего-то живого, отсалютовал двумя пальцами от виска, скопировав издевательский жест голкипера «Лисов», запомнившийся ему еще при первой встрече на банкете. — Улыбаться не буду, уж прости. На миг воцарилась тревожная тишина, Аарон и Ники начали переглядываться между собой так, словно это могло дать им хоть какие-то ответы на бесконечное множество вопросов. Даже сам Эндрю, который затеял эту игру, приподнял бровь, пытаясь понять, как именно его рассекретили. Его зрачки заметно сузились, ведь он действительно не ожидал, что его без промедлений вычислят. Чего уж там, этот издевательски жест, который Миньярд отправил Натаниэлю еще на банкете около месяца назад, красноречиво говорил о том, что этот засранец знал что Эндрю — это Эндрю еще с тех времен. Голкипер уже и не помнил, когда такое в последний раз случалось, точнее, такого вообще никогда не случалось, ведь их путали все родственники до единого, какой бы контраст между друг другом они ни создавали. Оденься Аарон во все белое, а его брат во все черное — их все равно перепутают, словно они зеркальные отражения друг друга, что было абсолютно не так. Даже собственная команда гадала, кто из братьев сейчас перед ними, с опаской выискивая черные повязки на предплечьях и надеясь, что нож внезапно не окажется у них в печени, и это тоже было сущей глупостью и отсутствием способности «видеть» с их стороны. Правда, Эндрю это мало волновало, все это — их дело, уж точно не его, и учтиво напоминать, кто из них кто, он не собирался, пускай лучше учатся на своих ошибках и синяках, может, хоть толк будет. — О-о, — с нотками удивления протянул Миньярд, кривя брови и уста в немой потехе, — чую, с тобой будет весело. Эх, как жаль, что ненадолго, — пренебрежительно махнув рукой, продолжил он, внимательно следя за реакцией своего потешного собеседника. — Удивлен, что ты вообще считаешь, что со мной может быть весело, — даже не глядя на Эндрю, отвечает Веснински. Серьезно, он и веселье — буквально антонимы, как этот парень собрался с ним веселиться? Ну, максимум, который Натаниэль может ему предложить — так это спарринг на ножах или что-то в этом роде, хотя считается ли это развлекательным мероприятием? Может, только у отбитых на голову, но никак не у нормальных людей, хотя кто сказал, что этот близнец нормален? Ники, едва отойдя от внезапно наступившего шока, попытался сложить звуки в полноценные предложения и затараторил по-немецки: — Мне ведь не показалось? Он различил вас, да? Как… — начал, было, он, обращаясь к так же несколько шокированному происходящим Аарону. — Почему ты меня спрашиваешь? — проворчал тот на том же языке, не имея ни малейшего понятия, как именно его отличили от брата-близнеца. Сегодня они были абсолютно идентичны, и при таком виде их путал даже собственный кузен, чего уж говорить еще о ком-то, а этот парень буквально видел их всего несколько раз за всю жизнь, и без единой задней мысли вычислил среди них нужного близнеца? Это то ли благословение, то ли проклятие, он еще не решил, но Эндрю, кажется, был не на шутку обрадован подобным поворотом событий, выходит, Веснински прошел его «испытание на внимательность»? Голкипер «Воронов» посмотрел на них пару долгих секунд, крайне убедительно делая вид, что он не знает немецкий как свои пять пальцев и не переводил на нем сегодня ночью второй документ от Ичиро, а после, пренебрежительно махнув рукой, произнес: — Садитесь и ешьте, если хотите. Жан готовил на всех. Как не удивительно, Ники и Аарон не стали больше болтать и удивляться наличию у людей глаз, едва ли не моментально уселись за стол, хватаясь за сэндвич и приступая лакомиться необычайно вкусным блюдом, один лишь Эндрю с подозрением покосился то на предоставленную еду, то на занятого готовкой Жана, явно обдумывая что-то свое и недобродушно улыбаясь во все тридцать два зуба. Лишь спустя пару минут он сел рядом со своей компанией, внимательно глядя на Натаниэля, словно тот был самым настоящим телевизором с разноцветными картинками. Когда же его руки нашли вилку, он стал ритмично постукивать ею по столу, откровенно разрывая комфортную утреннюю обстановку и корча абсолютно невинное лицо. Пока все старательно игнорировали это, Рико сие действие заметно выводило из себя, заставляя недовольно хмуриться, но чисто из вежливости он попытался игнорировать эту ситуацию, и не через такое проходили, и не таких ублюдков терпели. Понимая, что этот Миньярд и не думал прекращать свой театр одного актера, Морияма постарался занять себя диалогом с Кевином и активным пережевыванием завтрака. Глядя на то, как его брат и кузен наслаждаются завтраком, Эндрю решил разломать свой сэндвич на небольшие кусочки, лишь после чего отправлял по одному в рот, медленно пережевывая и глядя то в пустоту, то на свой необычайно интересный рыжий «телевизор». Веснински это игнорировал без задней мысли, думая о том, как бы ему лучше поступить. Изначальной целью поездки было пристроить Кевина к «Лисам», дабы увезти подальше от «Эвермора», «Гнезда» и до жути отвратительных воспоминаний, что несут эти непроглядно черные стены, но сейчас думая о том, что если он хочет чтобы тот с комфортном прижился в этом месте и не сбежал первым же рейсом в Виржинию, ему нужен или хороший друг, что маловероятно за короткое время, или местный авторитет, способный удержать его здесь. Думая о местном авторитете, в голову сразу же пришел облик Эндрю. Если судить по всей собранной на него информации, тот является достаточно опасным парнем и остальные «Лисы» побаиваются его неуравновешенности и ножей под повязками, да и с учетом той потасовки, в которой он едва не зарезал напавших на Ники парней, он способен защитить при необходимости, да и преспокойно мог бы схватить Дэя за шкирку и заставить сидеть смирно, а не бежать «домой» сломя голову. Зная этого идиота, тот бы так и поступил с вероятностью 99,9%. Следовательно, Натаниэлю нужно как-то договориться с этим Миньярдом, что было уже весьма глобальной проблемой куда менее приятной, чем классические разборки мафии. Он не знал, чего хочет Эндрю, не знал чем именно стоит его подкупить или шантажировать, так что придется долго и нудно разговаривать, прося того быть паинькой и согласиться на просьбу. Пока он выпал из этого мира в свои крайне важные раздумия, на кухню вошла Эбби, что голкипер заметил, но решил проигнорировать, еще вчера она не показалась ему личностью, способной навредить. Женщина несколько секунд восторженно лепетала о том, что не стоило делать чего-то подобного в знак благодарности, пока Кевин с маленькой и крайне вежливой улыбкой отвечал ей, что за ее безграничную доброту и приглашение — это минимум, который они были попросту обязаны сделать. «Монстры» тоже поддерживали с Эбби какой-никакой диалог, говоря, кажется, обо всем, что взбредало в голову, Эндрю как всегда язвил и смеялся из-за влияния таблеток, а Ники попросту восторженно рассказывал о вкусности их завтрака и потрясающий кулинарных навыках Жана. Правда только, эта идиллия, в которой Веснински не принимал абсолютно никакого участия, быстро закончилась, когда женщина, окутанная шумом кухонной рутины, тихо не подошла к нему со спины и не положила свою ладонь на чужое плечо. Натаниэль краем глаза заметил, как к нему уже мчится Рико и Жан, произнося что-то неразборчивое, но ощутив и заметив краем глаза чужую, женскую руку с легким маникюром на своем плече, он погрузился в глубины собственной мерзкой памяти, в которой он попросту тонул, не способный дышать. Снова. Снова-снова-снова. К нему опять прикасаются, его тело вновь жжет от невыносимой боли из-за жалкого соприкосновения кожи с кожей, его пытаются подчинить, заставить делать то, что им угодно, завалить в кровать и сделать то, чего он не желает, не хочет. Но им плевать, им всем плевать, они хотят его тело, хотят его жизнь. Вот уже пред глазами мелькает старый кадр из воспоминаний: пара высоких женщин, окутанные мраком отельного номера, что обвили его еще совсем юное тело со спины, желая заполучить. Их длинные ногти впивались в его лопатки, когда он попытался достать нож из висящего на крючке пальто, принуждая подчиниться. Веснински не осознавал себя, телом управляли хладнокровные рефлексы, что в тот же миг заставили его заломить руку женщины и опустить ее на колени, не позволяя больше двигаться. Та тихо взвыла от боли, но он ее не слышал, он вообще ничего не слышал, кроме громко бьющегося сердца в своей груди. Еще бы пара мгновений и он достал бы из своих потайных карманов охотничий нож, вонзая его в чужое горло и обрывая жизнь за пару жалких секунд, но его внезапно и достаточно сильно дернули за рукав пальто, привлекая внимание. Это был Рико, тот стоял прямо перед ним, упрямо и крайне обеспокоенно глядя в кукольные, совершенно пустые глаза Натаниэля, тихо шепча: — Эль, ты сейчас в Пальметто, я, Кевин и Жан рядом, ты в безопасности. Никто не пытается тебе навредить. Ты не в особняке сейчас. Но Веснински его не слышал, смутно видел, как движутся губы на чужом лице, как Морияма глядит на него с дикой болью, словно желая укрыть от всего мира, но сам голкипер мог ответить ему лишь пустым взглядом и молчанием: его челюсти сжались так сильно, что открыть их было бы самым настоящим достижением. — Слышишь меня, Эль? Давай, дыши, глубокий вдох и выдох, помнишь? — продолжал капитан «Воронов», четко проговаривая слова и демонстративно дыша, чтобы его брат мог видеть и повторять. Это было бессмысленно, тело стоящего напротив даже не колебнулось. Сам же Натаниэль и не заметил, что больше не вдыхает и грамма кислорода в легкие. Это был столь привычный безусловный рефлекс, что выполнялся, кажется, всегда, но сейчас был насильно стерт руками памяти, его старых психологических травм и расстройств. К Рико медленно, совсем аккуратно и невесомо подошел Жан, который словно боялся спугнуть загнанное в угол животное. Он тоже глядел Веснински прямиком в лицо своими теплыми серыми глазами, медленно повторяя: — Ты в полной безопасности, мы все здесь, целые и невредимые. Это сущая случайность, все хорошо, давай дышать вместе, — медленно и внятно говорил он так же, как это ранее делал Морияма. Натаниэль взглянул на него и принял попытку набрать воздуха в легкие, гортань болезненно обжег малюсенький клочок кислорода, а плечо, которого совсем недавно касались, и руки, которыми он удерживал скрученную Эбби, неимоверно сильно заболели, заставляя того зашипеть в агонии. Он отринул от тела женщины так, словно она была ярким пламенем, от которого хотелось укрыться как можно скорее, но лицо все так же было абсолютно пустым и отстраненным, действительно сильно походя на мраморную маску, скрывающую все человеческое в этом создании. Кевин так же подошел к нему, становясь рядом со своими сокомандниками, тихо шепча: — Помнишь дыхательную гимнастику, которую мы делаем каждую тренировку? Соберись, приди в себя, прямо сейчас ты на поле для экси, а в твоих руках неимоверно тяжелая вратарская клюшка. Дыши. И правда, пред глазами Веснински показалось столь до боли знакомое поле «Эвермора», он был одет в свою массивную черную экипировку, а на спине красовался яркий номер, «03». Голкипер ловко взмахнул своей черной клюшкой, отражая потрясающий выпад Дэя, со свистом и явной насмешкой отправляя мяч к другому концу поля под отборный мат нападающего. Это было столь привычно и правильно, что в легкие Натаниэля наконец начинает поступать кислород и он делает еще один шаг назад, ни на кого не желая смотреть. Его глаза все еще напоминали стекло или же разбитый лед на поверхности озера, но губы едва заметно двинулись, складывая звуки в предложения: — Простите. Не советую прикасаться ко мне. А после, его ноги сами понесли его прочь, подальше от кухни и он сам не заметил, что уже бежал, когда преодолевал коридор, дабы побыстрее оказаться на улице, подальше от людей и их мерзких тел, подальше от того, чтобы вновь навредить еще кому-то совершенно того не осознавая. — С ним все в порядке? — наплевав на свое бедственное положение, спрашивает Эбби, глядя в след уже исчезнувшему из поля зрения парню. Кевин добросовестно помог ей подняться на ноги, тяжко вздохнув, отвечая: — Такое случается, если подойти к нему со спины или же коснуться, не спросив. Я не знаю, что именно с ним не так, но это похоже на посттравматическое стрессовое расстройство. Просто не прикасайтесь к нему, и все будет в порядке. — То есть, когда вчера Жан сказал про разрешение на приближение… — неожиданно начинает Ники, сложив в голове кусочки пазла. — Я не хотел, чтобы произошла подобная ситуация, — кивнув, подтверждает его догадку Моро, как-то печально хмурясь, иногда поглядывая в темный коридор. — Но хуже всего во всем этом даже не то, что Натаниэль может кому-то навредить, а то, что происходит в его голове, — едва слышимым шепотом добавляет Рико, кое-как сцеживая эти слова с собственных уст и до боли сжимая свои кулаки. Эндрю глядел на них несколько наигранно пораженно, но он действительно пребывал в состоянии полного шока. Началось все с того, что он, блять, среагировал на нападение Веснински куда позже, чем воронята, и даже не сразу понял, что тот стоит на ногах, уже скрутив Эбби и явно не собираясь останавливаться на подобном способе обезвреживания противника, а после, едва ли он успел подняться на ноги, чтобы сойтись в схватке с недругом, как до его ушей стали доноситься фразы «Воронов». Все это казалось настолько приторно знакомым, что сводило челюсть. Он громко и совершенно нездорово захохотал, переваривая всю полученную информацию. Эти трое, Жан, Рико и Кевин, прекрасно знают о нелюбви, и даже ненависть своего сокомандника и близкого друга к прикосновениям, постоянно пытаясь отгородить его от них, до чего же забавно, до чего же завидно. Все то, что эти парни делают для Натаниэля, больше пяти лет казалось ему глупой сказкой, несбыточной мечтой, все столь знакомо и чуждо, что его неустанный смех стал лишь громче, а на глаза навернулись слезки из-за гогота. Он быстро стер их и произнес: — Пойду-ка я покурю, дорогие пернатые. Прошу понять и простить, прощайте. Никто не пытался его остановить, в этом не было и грамма смысла, оставалось лишь смотреть, как Миньярд шагает едва ли не вприпрыжку, предвкушая занятное времяпровождение со сбежавшим «Вороном».

***

Выйдя на улицу, Натаниэль прислонился спиной к холодной стенке дома Эбби и стал глядеть на все еще медленно всходящее зимнее солнце. Вид был не сказать что красивым или же интересным, в большей мере привычным и обычным, а, следовательно, и вовсе не интересным. Зима в Южной Каролине была на удивление теплой, снег тут столь редок, что маленькие дети могли его и вовсе не видеть от рождения вплоть до трехлетнего возраста, однако минусовая температура все-таки удостаивала этот теплый штат своим присутствием, заставляя людей выдыхать облачка белого пара. Голкипер слегка дрожащими руками выудил из глубокого кармана своего черного пальто пачку сигарет, достал сразу две и стал прикуривать, внимательно наблюдая за извиванием небольшого огонька зажигалки от дуновения ветра. Прерывистые облачка от его все еще нестабильного дыхания смешались с табачным дымом, а столь привычный для парня запах сигарет распространился по ближайшей округе. Он стал жадно вдыхать этот ядовитый дымок полной грудью, и каждый его вздох желал поглотить еще больше заземляющего запаха. Забавно, что запах табака погружал Натаниэля в воспоминания об обгоревших трупах его родителей и том, как трескалась чужая обугленная кожа. В памяти навечно останутся не только те трупы, но и его собственные руки, испачканные бензином и гарью, а так же трепещущее в груди желание тоже оказаться поглощенным пламенем и исчезнуть с лица земли, обратившись скелетом, чьи белые кости постепенно окрашивались в темные оттенки коричневого и даже черного из-за слишком высокой температуры. Он не знал сколько времени прошло с того момента, как он оказался здесь, пытаясь привести свое дрожащее тело в норму, но в какой-то миг входная дверь дома с тихим скрипом распахнулась, и порог переступила уже достаточно хорошо знакомая фигура. Веснински не нужно было поворачивать голову, дабы понять, кто именно пришел. Звука чужих шагов и того, с каким осторожным скрипом отворилась дверь, было более чем достаточно. — Миньярд, — коротко заявил Натаниэль, уже глядя прямиком на улыбающегося Эндрю и окидывая его скептическим, полностью лишенным души, взглядом. — Ошибся близнецом, — растягивая гласные, пролепетал голкипер «Лисов», то ли пытаясь пошутить, то ли действительно веря, что после этих слов его примут за брата. Веснински лишь удрученно вздохнул в ответ на эту фразу и еще раз вдохнув побольше дыма, произнес: — Если пришел спрашивать, почему я скрутил вашу домовладелицу — можешь возвращаться обратно, отвечать не собираюсь. Миньярд сощурился и пробежался взглядом по чужому силуэту, изучая, анализируя и обдумывая. Нет, его вовсе не интересовало, почему этот парень скрутил Эбби, он прекрасно понимал его в той ситуации, уж скорее, почему у подобного человека есть такая травма. Натаниэль, с какого ракурса ни погляди, кажется выходцем из очень богатой семьи или же успешным человеком, зарабатывающим приличные деньги, но как семнадцатилетний парень может столько зарабатывать — не совсем понятно, так что теория с богатыми родителями, чьим имуществом он пользуется, куда более вероятная, однако, это совершенно не объясняет посттравматическое стрессовое расстройство. Он знаком с Рейнольдс, заносчивая девица, сбежавшая от богатых родителей, и Веснински на нее совершенно не похож. Да, он богат, но от одного его присутствия порой по позвоночнику бегут мурашки, и сразу же возникает вопрос: «Что же пережил этот человек, чтобы смотреть на мир именно этими пустыми расчетливыми глазами?» — Все никак не разберу, но что-то тут не сходится, — наконец произносит Эндрю, облокачиваясь о стену, сохраняя между собой и курящим парнем около пяти метров дистанции. — А что должно сойтись? — незаинтересованно спрашивает голкипер «Воронов», наблюдая за тем, как бело-серый пепел его сигарет опадает и исчезает, подхваченный ветром. — Куски того, что я вижу. — Увлекаешься разгадыванием головоломок, Миньярд? — с какой-то далекой насмешкой и сквозящим равнодушием произносит Веснински, теперь уже внимательно глядя на Эндрю и то, как постепенно меняются эмоции на его лице под влиянием таблеток. — Обожаю собирать и ломать их в щепки, а ты уж какой-то слишком сложный. Ну, мне и лучше. Долгосрочная игрушка куда забавнее, чем одноразовая, — поясняет тот, растянув уста в оскале. — Не думаю, что подписывал контракт на продажу своего тела в твои владения, как «персональная игрушка». — Поживем — увидим, жду не дождусь, когда ты расколешься. — Удачи, — лишь коротко пожелал Натаниэль. В его голове не проскакивало ни единой мысли даже о том, что они с Эндрю еще хоть раз поговорят, после того как «Вороны» покинут Пальметто. Чего Миньярд вообще решился взяться за это глупое дело? Даже сам Веснински не имел представления о том, что он из себя представляет. Его мысли заканчивались лишь на одном словосочетании о себе — «пустая оболочка». В нем нет ничего, пустота и темнота, в которой прячутся его грехи, травмы и ярость. Он останется пустым до самой смерти, не повезло Эндрю с выбором «игрушки». Что удивительно, голкипер «Лисов» не поспешил покинуть уже занятое крыльцо, а прикурил собственную сигарету, делая глубокие затяжки никотинового дыма. Взгляд его карих глаз был направлен куда-то вдаль, а профиль нежно освещало неяркое зимнее солнце, пепел постепенно тлеющей сигареты медленно опадал и улетал с каждым порывом ветра. Они курили в полной тишине, не смея задавать друг другу каких-либо вопросов. Тишина, обволакивающая их, была настолько привычно комфортна, что они и вовсе забывали о том, что находятся не одни, что было достаточно странно и удивительно, но от этого не менее уютно. Точно такое же чувство окружало их и прошлой ночью, и вероятно, этого стоило бояться куда больше ножей. — Сигареты, — внезапно разорвал монолитное молчание Эндрю, — Почему ты палишь сразу две дорогущие сигареты, даже затяжки нормальной не делая? — Забавно, что тебя именно это интересует, — задумчиво вдыхая дым, произносит Натаниэль, — Ты правду хочешь знать или мне красиво солгать? — Правду, — не колеблясь и секунды, утверждает Миньярд. Веснински впервые за все время сделал затяжку, выдерживая драматическую паузу и попутно размышляя, чтобы такого сказать. Чтобы и не ложь, и не правда. Не может ведь он ему честно заявить, что сжег тела своих родителей и курит две сигареты в память о них? — Мои родители умерли вместе, — наконец отвечает он, подобрав самый оптимальный вариант ответа. — И это повод жечь сразу две сигареты? Какое расточительство. — Умерли в пожаре, — добавляет он, внося немного конкретики, — две горящие сигареты — память об их смерти, — ну и конечно напоминание самому себе, что эти люди действительно мертвы, но этого Натаниэль ему никогда не скажет. — Все равно это не имеет никакого смысла, глупость, — продолжает утверждать на его ответ Эндрю, глядя на дорогу, по которой периодически проезжают различные машины, его глаза внезапно сощурились, а уста растянулись в улыбке, — мамочки, какая неожиданность, тренер! — восклицает он, когда старенький пикап Ваймака припарковался возле домика Эбби. Веснински переводит взгляд на Дэвида, который уже вышел из машины и смотрел на них, скрестив руки на груди. — А вы, как я погляжу, сдружились, — резонно замечает мужчина, приподняв бровь. — Помилуйте, да чтобы я и сдружился? Да никогда в жизни, вы слишком ужасного мнения обо мне, — лепечет Эндрю. Натаниэль внимательно глядел на то, как тренер Ваймак и игрок его команды перекидываются парой колких реплик и внезапно осознает, что Миньярд, едва ли не настолько же недоверчивый, как и он сам, столь спокоен в присутствии этого мужчины, и кажется, даже доверяет ему. Неужели он действительно не так плох, как рисует параноидальный мозг Веснински? Сейчас, думая об этом уже более критично и концентрируя внимание на том, что он должен оставить Кевина в Пальметто, он начинает то, ради чего явился в этот штат: — Мистер Ваймак, возьмете своего сына в команду? — привычно холодно произносит он, привлекая к себе внимание всех необходимых людей, а дальше размеренно продолжает, покачивая тлеющими сигаретами из стороны в сторону: — Он более чем полезный игрок, думаю, вы и сами разбирали наши матчи и прекрасно знаете, насколько он хорош. Кевин знает об экси больше чем кто-либо, а его желание играть и держать клюшку в руке превышает любые лимиты. Он мог бы поднять вашу абсолютно жалкую, не сплоченную команду с колен, — под недовольный фырк Ваймака произносит он, а после все так же бездушно продолжает, словно желая продать какой-то товар: — Он сможет снова взять клюшку в руки уже через месяц и преспокойно отыграть сезон, приведя вас к вершине или хотя бы ее подножью, от которого вы слишком далеко сейчас. Советую задуматься над моим предложением, — отправив догоревшие до фильтра сигареты себе под ноги и притоптав их ботинком, закончил свою тираду он. — Ах, так вот какова истинная причина вашего визита, а я все гадал, на кой черт вы приперлись всей шайкой семейство объединять, — резонно замечает Эндрю, — однако, сейчас он бесполезен, на кой черт ему быть здесь, когда он не может играть? — Знаешь, при должной мотивации, которой у него выше крыши, я вас уверяю, даже не играя, он сможет сделать из вас игроков, а не собравшихся на одном поле незнакомцев, которые готовы перегрызть друг другу глотку прямо на месте, — многозначительно взглянув на Эндрю, утверждает он. — Кевин может занять позицию помощника тренера, пока полностью не восстановится, — продолжает Натаниэль, внимательно глядя на Ваймака и ожидая его вердикта. В его голове таилась тихая надежда на то, что он все-таки не откажется, ведь он, Жан и Рико хотели, чтобы их названный брат обрёл семью, хотя бы он должен был дотянуться до этого непонятного и столь далекого им слова. — Зачем тебе пытаться всучить мне такого полезного, с твоих слов, игрока? Он не безвозвратно сломан, и может все еще быть полезен вашей команде, — вопрошает тренер, несколько нахмурившись. — Я хочу, что бы он был свободен, — тяжко вздохнув, отвечает Натаниэль, потирая переносицу, — «Эвермор», «Гнездо», «университет Эдгара Аллана» — все это, для «Воронов», не что иное, как клетка, из которой они иногда не могут выбраться и за всю жизнь, — все так же холодно, но уже с нотками тихой ярости, произносит он, припоминая весь ад, который они вместе смогли пережить в пределах этих стен. — Передавая его к вам в команду, я хочу, чтобы он вновь обрел крылья и взлетел так высоко, что никто и никогда не сможет дотянуться, и зная Кевина, он способен на это. Он будет жить этой целью и достигнет ее. Вы согласны на мое предложение? Ваймак ожидающе взглянул на Миньярда, желая услышать его мнение и вердикт. — Тренер-тренер, я ведь вижу, что вы хотите его взять и не нужно глядеть на меня так, словно если бы я уперся рогами, то вы бы потакали моему капризу. Хотите взять — так берите, дело ваше, никак не мое! А вот с тобой, На-та-ни-эль, мы еще поговорим, ты все еще чего-то мне недоговариваешь, ублюдок, — едва не прошипел тот, вперив внимательный взгляд в столь забавного для своего мозга человека. Веснински в ответ на это утверждение лишь пожал плечами, откладывая все это на потом, и продолжил ожидающе смотреть на Ваймака, который пару мгновений хмурился, а после со вздохом произнес: — Ладно, когда мы получим его документы для перевода сюда? — В ближайшие дни отправлю вам их по почте, а теперь, когда все вопросы уже решены, давайте вернемся в дом. Миньярд, — взглянув на достаточно недовольного происходящим Эндрю, говорит он, — можем поговорить ближе в вечеру. Отвечу на все твои вопросы. На это голкипер «Лисов» лишь кивнул и первым поспешил внутрь дома, явно более не желая терпеть этот холод и свои покрасневшие под его влиянием руки и лицо.

***

Как оказалось, остальные «Лисы» и «Вороны» быстро нашли некий общий язык, расположившись в гостиной после завтрака. Аарон и Жан уже вовсю играли в Resident Evil 5, истязая джойстики и о чем-то между собой общаясь и комментируя сюжет игры, как оказалось, они оба были большими фанатами хоррор сюжетов, чего совершенно не скажешь о Ники, который зарекся играть во что-то страшнее классической войнушки. Кевин и Рико с комфортом лежали на диване, ну, как сказать лежали, Морияма расслабленно сидел, а Дэй улегся поверх его бедер, наслаждаясь тем, как его брат ворчит и перебирает темные прядки волос на его голове. Сколько бы раз тот ни угрожал нападающему отправить его валяться на пол, все продолжал бережно гладить его по голове, словно тот был не человеком, а самым настоящим мурчащим котом. Эбби видно не было, видимо, решила остаться и похлопотать на кухне, а Ваймак, с которым парни зашли в дом, кажется, направился прямиком к ней. Появление в этой комнате Натаниэля и Эндрю не изменили абсолютно ничего, кроме количества низкорослых и достаточно опасных парней на квадратный метр. Хотя Кевин всё же приоткрыл один глаз, быстро осматривая состояние своего рыжего брата, а убедившись в том, что ему лучше, повернул голову на бок, врезаясь носом в живот Рико, из-за чего японец тихо запыхтел, но перебирать волосы не прекратил. Они сидели так достаточно долго, Веснински внимательно слушал порой матерные комментарии Моро и чувствовал себя достаточно уютно в подобной обстановке, иногда задавая вопросы насчёт происходящего у них на экранах, но вскоре, голкипер «Лисов» поднялся на ноги, многозначительно взглянул на Натаниэля и направился в сторону выхода из дома, кажется, таблетки уже выветрились из его организма, ведь он более не улыбался, а сохранял безразличное выражения лица, подобное тому, какое всегда было у голкипера «Воронов». Без лишних вопросов и претензий, Веснински пошел следом, уже предвкушая не самый приятный диалог в своей жизни. Оказавшись на крыльце, Натаниэль первым решил вступить в жестокую схватку, под названием диалог: — Миньярд, — твердо произнес он, привлекая к себе внимание карих глаз, — хочу заключить сделку. — Охо, — заинтересованно протянул Эндрю, подходя чуть ближе и доставая сигарету из своей пачки, — ну попробуй заинтересовать, а потом решим что-то с твоим «милым» желанием. — Все донельзя просто, присматривай за Кевином до выпуска, — зеркально повторив действия голкипера «Лисов» и прислонившись к стене, говорит он. — Хм, — с насмешкой протянул Эндрю, прикуривая сигарету, — и что же я получу за это? — А чего ты хочешь? — без задней мысли спрашивает его Веснински, действительно интересуясь желаниями этого парня и цепко следя за его телодвижениями своими ледяными глазами. Эндрю замер с сигаретой меж пальцев и перевел анализирующий взгляд на Натаниэля, с насмешкой комментируя: — А сможешь ли ты дать мне то, что я хочу? Веснински лишь небрежно пожал плечами, вдыхая табачный дым полной грудью: — Я могу дать тебе любое материальное благо, будь то новая машина или хорошо оснащенный дом, но это ведь не то, чего ты хочешь? — словно видя своего собеседника насквозь, добавляет он. Миньярд показательно фыркнул, изображая полное недовольство такой догадливостью этого рыжего ублюдка, а ведь он хотел покошмарить его хотя бы пару минут, играя в забавную игру «Угадай, чего хочет Эндрю Джозеф Миньярд». — Расскажи о себе, — явно нехотя выдавил из себя он, пробегаясь взглядом по чужому силуэту и, наконец, желая заполучить ответы на вопросы, которые он копил так долго. — Об этом тебе лучше спросить Жана, Кевина или же Рико. Я не тот, кто может дать тебе эту информацию, — сбив со своей сигареты немного пепла и обнажая малиновый кончик, произносит тот. — А сам ты о себе ничего не знаешь? — Верно подмечено. — Почему? — явно недовольный тем, что ему буквально приходиться сцеживать ответы с чужих уст, вопрошает Миньярд, сверля своего собеседника взглядом. — Я — пустышка, не замечаешь? — безэмоционально и слишком холодно глядя на трассу с мчащими по ней машинами, продолжает он. — Пустая оболочка, меня сложно назвать полноценным человеком, который представляет собой хоть что-то. Я — ничто, и всегда буду никем, сколько бы денег, связей и людей у меня бы ни было. Так что защити Кевина, позволь ему остаться, как той части меня, в которой все еще теплиться жизнь. Эти ребята — моя семья, единственное «живое» в моей практически загробной жизни, — поясняет он, едва заметно хмурясь, когда чистая правда полилась из его уст. Странное выражение в глазах Эндрю уступило место обычному холодному безразличию, что еще пару мгновений назад царствовало на его лице. Он сделал шаг вперед, внимательно заглядывая в глаза цвета озерного льда, ища ложь. Подсказку, да что угодно, что заставило его бы обвинить этого парня в великой и столь правдоподобной лжи, в который Миньярд видел себя, но уже слишком давно загнившего в недрах человеческого тела. — Для пустышки ты слишком умён, читаешь людей, словно открытые книги, даже не запинаясь. Вдобавок пустышкой легко управлять, тобой — нет. Ты способен желать, и пожелал, чтобы я опекал Дэя, — произносит он, все так же внимательно рассматривая этого яркого парня, наполненного всеми красками этого мира, но столь потерянного и пустого. — Ну и кто же я, по-твоему? — не обращая на своего собеседника и грамма внимания, спрашивает Натаниэль. — Ты — потерявшийся ребёнок, — даже как-то внутренне удивившись собственному сравнению, отвечает он. — Ребёнок? — вдыхая табачный дым и пялясь в яркое небо, вопрошает Веснински, словно желая услышать ответ от возвышающихся над ним облаков. Эта фраза скорее была риторической, чем требовала ответа, но Эндрю казалось, этого и не заметил. — Ну, знаешь, такой маленький человек… — Твой сарказм скоро станет осязаем, — лишь выдохнул вместе с дымом голкипер «Воронов». — И чем же я похож на ребенка? — вернулся он к теме диалога. — Ты маленький и вредный, — с далекой ухмылкой на лице, отвечает тот. — Кто бы говорил, мистер дошкольник, — несколько сощурившись отвечает на его сарказм Натаниэль. — Не хочешь слышать того, что говорят тебе близкие, решая за них. Ты словно осознанно отдаляешь их от себя. Оправдание: «они должны покинуть место, в котором страдали», — не канает. Заливай эту мочу в уши кому-то другому, а мне скажи то, как это есть на самом деле. Я буквально чую ложь в этих словах, но где именно собака зарыта — все никак не пойму. Выкладывай. — Я выхаживал этих птенцов еще до подросткового возраста, не думаешь, что им пора расправить крылья и покинуть гнездо? Они должны уметь справляться без меня, — кинув сигарету себе под ноги и придавив ее ботинком, отвечает он. — Что мешает тебе быть рядом? Что заставляет тебя оставить Дэя здесь, с кучкой отбросов. Ваймак, который теперь его отец? Это глупо, ты ему не доверяешь, так почему уходишь? — продолжает свою тираду Миньярд, щурясь и желая добиться хотя бы грамма искренних эмоций на чужом лице, но кажется, эта попытка была так же тщетна, как и все остальное. — Я и не говорил, что уйду. Я останусь с ним до самого конца, буду прикрывать его спину, но издалека. Это то, что ему действительно нужно. — Ладно, — наконец со вздохом произносит Эндрю, — я возьму твоего «вороненка» под опеку, но есть одно забавнейшее условие. — Внимательно слушаю твои капризы, — наконец, впервые взглянув на Миньярда за весь их диалог, спрашивает Натаниэль. — Три любых желания, каких угодно, чтобы мне ни понадобилось, — хищно оскалившись, выдвигает свою просьбу голкипер «Лисов». — О, так ты решил из меня пародию на Джина сделать? Ладно, слушаю и повинуюсь, — чисто забавы ради щелкнув пальцами, завершает их диалог Весниснки, — сделка уложена? Эндрю лишь довольно кивнул, тихо радуясь гениальности своего мозга.

***

Время отъезда неумолимо приближался с какой-то дивной скоростью, хотя Натаниэля это как-то особо уже не волновало, в отличие от остальных. Он принял решение оставить Кевина здесь, в Пальметто, подготовил для этого едва ли не максимально идеальную почву и теперь смиренно ждал, когда наступит час прощания. Совсем недавно ему пришлось выпить новую таблетку, чтобы поддерживать свою бодрость и избежать наступления ломки, так что сейчас ему было абсолютно плевать на эту душераздирающую ситуацию. Жан, кажется, вполне неплохо устроился возле близнеца Эндрю, с удивительно ясной улыбкой и даже смехом проходя свою странную игрушку под пристальным и столь привычным взглядом своего брата. Хотя для Веснински такое быстрое «принятие» Жаном другого человека, кроме их компании, сформированной годами, проведенными в аду, было чем-то непонятным и настораживающим. Когда он стал внимательно наблюдать за Аароном, то понимал, что тот вовсе не походил на убийцу, опасного человека или хотя бы своего брата, в момент, когда сворачивался на ковре от смеха, под отборный мат Моро, который походил на дикую смесь английского и французского, а всему виной очередная смерть своего персонажа. Рико полностью посвятил этот день Кевину, видимо, уже прекрасно осознавая факт того, что Дэй не вернётся с ними в «Эвермор» по тому, что Натаниэль так часто отходил что-то обсудить то с Ваймаком, то с Эндрю. Больше никогда не вернется в их общую комнату в «Гнезде» и не сыграет с ними на одной половине поля. Сначала они просто занимали диван в той глупой позе, потом нападающий решил полностью улечься на Морияму и смотреть вместе с ним старые и столь любимые матчи «Троянцев» на ноутбуке рыжего, а после, в конце концов, они скрылись в комнате, в которой провели эту ночь. Голкипер «Воронов» чувствовал всем нутром, что ему не стоит лезть к ним, да и знать чем именно они так занимались, он точно не хотел, все его нутро так и кричало, что он пожалеет прямо на месте, если посмеет их тревожить. Когда внутренние часы Веснински шепнули тихое «пора», он оторвался от подоконника, на котором устроился ранее, и подошёл к Жану, многозначительно кивая в сторону выхода. Француз сначала непонимающе похлопал ресницами пару долгих секунд, все еще не отойдя от сюжета игры и его веселого времяпровождения с Аароном, а после понимающе кивнул, безмолвно отвечая: «Да, сейчас, позови тех двух». Пожав плечами, голкипер «Воронов» направился в сторону нужной комнаты, слыша в пол уха, как Жан тихо прощается с Аароном, обещая, что они допройдут эту игру в следующий раз и решив предложить записать номера телефонов друг друга — неужели настолько сильно сдружились? Натаниэль записал это в свой мозг, запоминая, что у его брата здесь уже есть хороший знакомый, а может даже друг. Достав из «норы» новоиспечённого «Лиса», который еще не знал о том, что покидает университет Эдгара Аллана и капитана «Воронов», Веснински отправил Рико вместе с Жаном одеваться. Кевин проследил за тем, как Рико напоследок сжимает его здоровую ладонь с такой силой, что хочется спросить, что же случилось, но он лишь послушно огибает Натаниэля, что-то шепча такому же непонимающему Жану на ухо. Зелёные глаза быстро переместились к холодным голубым, с недоумением смотря на пустое лицо младшего из братьев, но теперь оно и вовсе перестало быть таким пустым, как это было всегда… Всего немного, но брови были слишком острыми, ещё немного и появится характерная складочка, говорящая слишком о многом, и это всё заставило Кевина чуть ли не ощутить мурашки по всему телу. Не успел Дэй и рта раскрыть, да и шагу ступить, как сбоку от него самого появляется один из близнецов, и если судить по только что изменившейся одежде, это был не Аарон, с которым Моро играл почти весь день. Это вызвало лишь больше вопросов и настороженность в его нутре. Эндрю, как сообразил нападающий, настойчиво кивнул Натаниэлю, скрестив руки на груди и явно ожидая действий. — Эль?.. — вновь посмотрев на брата, боязливо шепчет он, едва не дрожащим голосом. Странные мысли витали в голове, но Кевин не хотел даже думать о всех своих догадках, что так настырно не хотели покидать его голову. Сделав глубокий вдох, рыжий с непривычным для его глаз теплом отвечает на нервный взгляд Кевина, говоря: — Ты останешься с ними, — кое-как сцеживает Веснински со своих уст, когда как на лице Дэя меняется целая палитра эмоций. — Что?.. — растерянно и неверяще шагнув назад, Кевин сглатывает, тут же смотря своему рыжему брату за спину, на Рико. Его тёмные карие глаза уже смотрели прямо в его — зелёные, а на лице была небольшая улыбка, что так и говорила: «Прости, так нужно». Он хотел начать спрашивать, хотел понять, зачем и почему, но Натаниэль лишь кивнул Миньярду и пошёл к Моро с Морияма, приступая покидать дом. Дэй дернулся, желая последовать за ними, оказаться рядом, отвесить своим братьям-идиотам крепкую затрещину и накричать, пытаясь вразумить, но Эндрю, стоящий рядом, был неумолим, он тут же схватил его за шиворот кофты, хладнокровно произнося: — Он хотел, чтобы ты взлетел и покинул клетку, так лети же. Кевин смотрит на него пару долгих секунд, а после на его глаза наворачиваются слезы, пеленой закрывающие обзор, здоровой рукой он пытается стереть их с лица, но они все продолжают идти и идти, не в силах остановиться. Как же ему уже чертовски не хватало Рико, что достал бы заготовленный платочек из своего пиджака, недовольно бубня какой же его напарник плакса, Жана, который бы, как и всегда пошутил бы про то, что Дэй самая настоящая королева драмы и Плакса Миртл в одном флаконе, Натаниэля, что иногда мог похлопать его по плечу и успокоить своим безмолвным, но столь заземляющим присутствием. Но они уехали, желая избавить его от клетки. Их больше нет рядом, его семья теперь так далеко, что сердце попросту рвется на лоскуты от отчаяния и боли.