I. Virus: Летучая мышь, Vademecum — ориджинал, автор Адонис Примроуз, Может ли любовь полностью исцелить душевные раны или шрамы всë равно останутся? Можно ли изменить ...

I. Virus: Летучая мышь

3 января 2023 г., 03:52

Настройки

Vademecum

I. Virus

Летучая мышь

— В районе эпидемия. Поголовные прививки. Ящур! Распишитесь! — Рубашку снимать? — Как раз рубашку не обязательно. Ложитесь на живот. — Мам, переключи на другой канал — я твою «Кавказскую пленницу» уже видеть не могу. — Так ты же не смотришь. — Я слышу. А слушать её тоже невозможно — наизусть все диалоги знаю, — звук низкого женского голоса сменился громким топаньем и шорохом открывающейся двери. — Товарищи женщины! Не бойтесь! С вашим мужем-эксплуататором мы покончим, а пока вы поступаете в распоряжение товарища Сухова. Он будет вас кормить и защищать. Он хороший человек. Топанье продолжилось в коридоре. Ведь я институтка, я дочь камергера, Я черная моль, я летучая мышь, Вино и мужчины — моя атмосфера... — Суд удаляется, суд возвращается, все встают, меня сажают… Хоть бог и запрети-ил дуэли, Но к шпаге чувствую талант… Happy new year, happy new year Беспощадною косой Полоса за полосой В чёрной рясе госпожа Собирает урожа-ай — Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Хафиза, Зухра, Лейла, Зульфия, Гюльчатай.... Гюльчатай! Хоть, право, я не дуэлянт… И останется один В чистом поле — па-ла-дин — Вот это оставь. — Яна, это же сатанисты какие-то... — Не сатанисты, а металисты — группа «Эпидемия». Дай сюда пульт. — Ну что ещё за мрачные прогнозы, детка? В Новый год хочется праздника, а не вот это вот — про смерть в чистом поле. Давай переключи. Что там по первому? — Там снова то «Кисс», то Элис Купер, то «Аэросмит». Никогда бы не подумала, что у кого-то на первом канале есть вкус к музыке. — Что за кис еще? Ирис «Кис-кис»... — Ну, клоуны в гриме, — со вздохом ответила Яна. — А, с раскрашенными лицами? — оживилась собеседница. — Ну да. — А Купер — это тот, который свою отрубленную голову целовал на сцене, или тот, который в непристойных позах возле микрофона извивался? — Который голову. Отличное, кстати, шоу. — Ох, Яна... — Что ты вздыхаешь, мам? — Я неправильно тебя... — Понятно, — Яна закатила глаза, — Эпик фейл воспитания... В таком случае, Янина Павловна, я оставляю вам скипетр и удаляюсь, — пульт лёг на стол, а Яна направилась к двери. — Ну, детка... Давай салатика съешь... Детка остановилась, заняв собой практически весь дверной проём, одернула черную футболку с надписью “Disturbed” и изображением четверых брутального вида мужчин, один из которых был совершенно лысым, поморщилась и вернулась к столу: — Только, чур, больше не вздыхать. — Не буду, не буду... — в голосе Янины Павловны послышались заискивающие ноты. — Что... оставим по телевизору? — Предлагаю компромиссный вариант — «Аббу». — На, переключай, — чёрный пульт с надписью «Matsushita» придвинулся к краю стола, куда легли накачанные предплечья и локти с загрубевшей кожей. Seems to me now That the dreams we had before Are all dead, nothing more Than confetti on the floor It's the end of a decade In another ten years time Who can say what we'll find What lies waiting down the line — Спрашивается, чем этот прогноз лучше... — пробурчала себе под нос обладательница накачанных предплечий, зачерпнула столовую ложку щедро сдобренного майонезом салата и отправила в рот. — Что?... — растерянно переспросила Янина Павловна — взгляд ее был прикован к экрану. — Лиля... В смысле, мама твоя обещала зайти. — Ковда? — отозвалась с набитым ртом Яна, а из коридора послышался звук дверного звонка. — Она! — Янина Павловна снова взяла в руки пульт, — Сходи открой, детка. — Господин назначил меня любимой женой! — У меня букет для... — мужчина лет тридцати взглянул на планшет с листком бумаги и нахмурил брови, — ...гражданки Орловой Я Пэ. — Я гражданка Орлова. — Распишитесь! — Тут не букет, а целая ёлка, — ответила гражданка, возвращая посыльному планшет и шариковую ручку. — Это не ёлка, гражданочка, а новогодняя композиция, — обиженно уточнил курьер и передал композицию в руки получательницы, — И даже в вазу ставить не надо. С Новым годом! — Спасибо. И вас. Мам, это не Лиля. — А кто? — Курьер. Букет мне принёс, — массивная Янина коленка, обтянутая чёрной джинсовой тканью, неловко прижала входную дверь и та недовольно цокнула язычком замка. — И от кого же такая роскошная новогодняя композиция? — Не знаю, — тонкие губы Яны дрогнули в подобии улыбки. — Всё ты знаешь. Таишься от матери... Тут открытка в ветвях, — длиннопалая рука с вишнёвым маникюром сняла с ветки маленькую открытку на длинной капроновой ленточке, — Какие розы необычные — лиловые. И хвоя на еловых лапах красивая. — Это нобилис. — Нобилис-шнобилис... Больше на сосну похоже, — Янина Павловна нажала на выключатель и направилась по коридору на кухню, держа ленточку с открыткой двумя пальцами, словно биолокационный маятник, который должен был даровать ответы на все сокровенные вопросы; новогодняя композиция медленно поплыла вслед за медиумом. — Ставь на стол рядом с елкой... — открытка приземлилась на столе первой, а наманикюренные руки Янины Павловны переставили на рабочую поверхность рядом с мойкой толстостенные хрустальные салатники и тарелку с мясной нарезкой. — Надо же, розы сочетаются по цвету с нашими елочными игрушками... От кого они, детка? — Ты его не знаешь... — Яна быстро сунула открытку в задний карман джинсов. — Слава богу, не от Погорелова. И не от Артёма этого с волосами. — Можно подумать, у Погорелова волос нет, — рассмеялась Яна. — Таких волос, как у этого Артёма, даже у матери твоей нет, не то что у Погорелова. — Ты про себя сейчас или про Лилю? — Про Лилю — я-то крашусь, а у неё от природы чёрные как смоль... Сравнительный трихологический анализ был грубо прерван резким звуком из коридора. — Звонят! Теперь уж точно она. Легка на помине. Яна одернула футболку, снова поморщилась, направилась в прихожую, посмотрела в глазок и открыла дверь, которая так и оставалась незапертой. — Девочки, у вас всё в порядке? Никто не заболел? — обеспокоенно спросила гостья, переступая через порог. — С Новым годом! — С Новым! Всё в порядке, все здоровы. А что случилось? — отозвалась из-за Яниного плеча Янина Павловна. — Возле соседнего подъезда карета «скорой помощи». Я прям перепугалась. — Подарочек кому-то к празднику... — А это — вам подарки. — Договаривались же, что без подарков, Лилечка, — всплеснула руками Янина Павловна и взяла из рук Лилечки небольшой бумажный пакет с веревочными ручками. — Да тут символически. Янке — парфюм — ей вроде понравился... — «Incognito»? — оживилась Яна. — Ага. Выпит всего на четверть — на мне резковато звучит... Рука Янины Павловны с вишнёвым маникюром достала из пакета флакон тёмного стекла с угольно-черной квадратной крышкой и почтительно поставила его на трельяж около самого зеркала — бутылек визуально увеличился вдвое. — А тебе, мамуль, краска для волос — ты говорила, хорошая... — Зачем же две коробки, Лилечка... — неуверенно запротестовала Янина Павловна и поставила на трельяж пакет — он последовал примеру флакона и тоже удвоился. — Чтобы ты не ходила по общественным местам. Говорят, там какой-то грипп ходит особенно злостный. — Ай, в «Столичном Комсомольце» ведь писали про новый вирус... Детка, принеси газету — у меня в комнате на столе. Лиля повесила на крючок черное пальто с серо-голубым меховым воротником и взглянула вслед Яне, которая открыла дверь в комнату и направилась к круглому накрытому ажурной вязаной скатертью столу, где лежали очечник и сложенная пополам газета с заголовком «Кто вы, мистер Икс?», взяла газету, со вздохом взглянула на заголовок, вернулась в прихожую и, пользуясь тем, что хозяйка с гостьей уже переместились на кухню, задержалась около зеркала, обезглавила флакон из темного стекла, поднесла к шее, надавила на головку пульверизатора и на мгновенье закрыла глаза. Возвратив флакон на место, Яна достала из заднего кармана джинсов смартфон. Отражение в левой створке зеркала показало, как вместе со смартфоном карман покинул сложенный пополам кусочек глянцевого картона с длинным ленточным хвостом и, словно пикирующий воздушный змей, устремился вниз. Смартфон же благополучно приземлился в боковом кармане Яниных джинсов, а его владелица посмотрела в правую створку трельяжа тем взглядом, который называют “как у побитой собаки”, снова вздохнула и щелкнула выключателем. В центральном зеркале отразился коридор, ведущий на кухню, кухонный стол с огромным букетом в корзине и заслонившая их высокая темная фигура. — Мамуль, ты тогда сиди дома, никуда не ходи, — сказала Лиля, безуспешно пытаясь выглянуть в окно, часть которого загораживали искусственные хвойные ветви, а часть — живые — с вплетенными в них лиловыми и белыми розами. — Куда же я пойду, Лилечка? Всё, кроме музеев и ресторанов, закрыто, — Янина Павловна кивнула в сторону новогодней ёлки, а Яна положила на стол газету. — Детка, а очки?... — Откуда цветы? — спросила Лиля. — Яне кавалер подарил. Галантный. — Тут явно со смыслом букет… — задумчиво сказала Лиля. — И что же он означает? — поинтересовалась Янина Павловна, садясь за стол и разглаживая газету. — Лиловые розы говорят «я влюбился в тебя с первого взгляда», белые — «ты холодна и неприступна», а сосна — «я ни в чем не виноват», — ответила переводчица с цветочного. — Слышишь, детка? Сосна говорит, что он ни в чем не виноват, — громко и назидательно произнесла Янина Павловна. — Разве же это сосна, Лиль? По-моему, нобилис, — возразила вернувшаяся с очечником Яна. — Тогда невиновность твоего кавалера не доказана, — со смехом отозвалась Лиля. — Доказывают вину — у нас ведь презумпция невиновности, — уточнила Яна. — Вот и не мучь своего кавалера, Янка. — Мам, я разберусь… — Яна закатила глаза, а её собеседница при слове “мам” вздрогнула и отвела взгляд. — А откуда ты знаешь, что означают цветы? — Витя был помешан на языке цветов. Мать его в детстве научила — хотела, чтобы вырос романтиком. Он мне эти лиловые розы охапками таскал, начиная со второго свидания... — Лиля с мечтательным видом потрогала кончиками пальцев один из бутонов. — Значит, вырос романтиком — на радость маме, — саркастически заметила Яна. — Да ладно тебе язвить. Приятно же получить такой букет. Витя ещё вкладывал в них маленькие открытки, на которых писал, что означает каждый из цветов. На тонких губах Яны появилась улыбка, как у Моны Лизы, а Лиля в ответ многозначительно подняла брови. — Я, кстати, прочитала его «Четки экзорциста», Лиль, — заметила Яна после паузы. — И как тебе? — Увлекательно. В меру крипово и стиль хороший. — Я забыла, “крипово” — это “страшно” или “прикольно”? — уточнила Лиля. — “Страшно”. От английского “creepy”. А почему Витя издал повесть под псевдонимом? — Говорил, что слишком обнажился в ней. — А почему взял псевдоним “Фёдор Иванов”? — Это литературная игра: главного героя зовут Теодор, а его отца — Джон. — Значит, вся повесть — своеобразные воспоминания Теодора. И тогда получается, что в финале он всё-таки не умирает. — Витя специально оставил эту подсказку для самых внимательных. — Готичненько. — Он, кстати, говорил, что вдохновлялся как раз готическими романами — «Монахом» Мэтью Льюиса и «Замком Отранто» эээ... Уолпола. Забыла его имя... — Гораций, — отозвалась собеседница, отрывая взгляд от экрана смартфона, где светилось слово “Google” — буквы “o” выглядели как рождественские венки с горящими внутри свечами. — Точно, Гораций. Я прочитала оба эти романа, но Витина повесть понравилась мне больше. — Еще бы! Думаю, ни Льюис, ни Уолпол посвящений тебе про любовь и страсть на титульной странице не оставили, — проговорила Яна с усмешкой. Фанатка «Четок экзорциста» промолчала в ответ и снова дотронулась пальцами до одной из лиловых роз. — Ты лучше расскажи нам про своего нового кавалера, — Яна сунула телефон в задний карман джинсов и взглянула на Лилю, а Янина Павловна перестала листать газету. — Простите, девочки, не расскажу, — ответила Лиля с улыбкой. — Ещё одна тихушница! Что за мода у вас — таиться от матери? — с досадой воскликнула старшая из девочек. — Да я просто боюсь. — Не бойся — тебя я жизни учить не стану — поздно уже в твои тридцать восемь... — отозвалась учительница жизни, надевая очки. — Да сглазить я боюсь, — перебила родительницу Лиля. — Такой перспективный ухажёр? — Янина Павловна посмотрела на дочь через стекла очков увеличенными глазами. — Прости, мамуль, — белая длиннопалая рука Лили, украшенная массивным перстнем с непрозрачным черным камнем, трижды постучала по столу, а рука Янины Павловны, наконец, перевернула последнюю страницу газеты с заголовком «Бэтмен из китайской биолаборатории» и изящным жестом коснулась правой дужки очков; у стены напротив стола рука Яны с накачанным предплечьем достала из кармана телефон, на экране которого на фоне фотографии ее руки с массивным перстнем в форме черепа, сжимавшей рукоять устремленного вверх меча, светилось 13:13, провела указательным пальцем с тем же перстнем в форме черепа по экрану и быстро набрала комбинацию из четырёх цифр. «Станет ли наступающий год, состоящий из двух цифр “20”, годом испытаний для всего мира? Ответ знают наши спецслужбы», — с выражением начала Янина Павловна, а Яна отправила в чат с надписью “Чекист” вопрос: «И как же ваше настоящее имя, господин Л. Подольский?» Не дожидаясь ответа, Яна перешла в приложение «Gmail» и нажала на последнее письмо под заголовком жирным шрифтом «Расписание мероприятий на январь 2020 — Орлова Яна» от отправителя Вероники Беловой. Через мгновенье на экране появилась таблица, частично закрашенная в синий, а в верхней части экрана — уведомление от Чекиста, которое палец с кольцом одарил приоритетным касанием. В чате Чекиста светилось сообщение «Меня назвали в честь спартанского царя, который героически погиб при Фермопилах». Яна улыбнулась, быстро набрала на экране “Леонид” и отправила названному в честь спартанского царя адресату. Ответ «Верно» пришёл почти мгновенно. Вверху всплыло уведомление с надписью «Стелла», но окольцованный палец смахнул его вправо, а два больших — продолжили переписку с Чекистом.