I. Virus: Супер-распространитель, Vademecum

I. Virus: Супер-распространитель

14 апреля 2023 г., 01:35

Настройки

Супер-распространитель

В зеркальной золоченой табличке с надписью «Сергей Матвеевич Левицкий, ведущий редактор секции художественной литературы» отразилось лицо светловолосого посетителя в очках. Его рука, сверкнув двумя массивными перстнями, поочередно коснулась золоченой оправы очков и зажима с маленьким голубым камнем на галстуке цвета «тиффани», а затем потянулась к золоченой дверной ручке. — Виктор Алэксандровитч, нэ забиваэм: сначала я, после сы-гнала, что всë чысто — вы, — проговорил из-за плеча блондина низкий мужской голос. — Но я знаю хозяина кабинета лично. К чему такие предосторожности? — Чтобы ы-сключит дыверсии и пра-ва-катсии, — ответил его собеседник — широкоплечий брюнет чуть за сорок ярко выраженной кавказской наружности. — Это невыносимо... Вы... и его будете обыскивать? — Виктор указал на табличку возле двери кабинета. — У нас инструктсия, Виктор Алэксандровитч-да. — Прошу вас, будьте поделикатнее. Он... ни в чем не виноват... — Я па-стараюс. И прошу вас оставаться здэс, у двэри, вмэстэ с Валэрой. Я вас па-заву. — Хорошо, — со вздохом отозвался Виктор, снова поправил очки и облокотился на подоконник, откуда его аккуратно оттеснили вправо к стене, у которой, сложив руки на причинном месте и расставив ноги на ширине плеч, стоял высокий русоволосый мужчина атлетичного вида в чёрном костюме и с маской непроницаемости на лице. На парковке под окнами ещё один высокий мужчина помогал мальчику лет шести выбраться с заднего сиденья серебристого внедорожника, где было установлено детское автокресло. Как только дверь закрылась и счастливый отец, улыбаясь и держа маленького сына за руку, направился к входу в здание, противоположная дверь машины распахнулась настежь, из салона выскочили двое мальчишек постарше, быстро отломали от ближайшего дерева две толстые ветки и принялись упражняться в фехтовании. Один из бойцов взобрался на присыпанную снегом клумбу и остриё его клинка теперь то и дело норовило сделать тушé прямо в лоб противника, который в свою очередь стремился наносить колющие удары по вражеским голеням, так что их обладателю пришлось сначала подпрыгнуть, а потом — оставить бастион и вернуться на дорожку. Сколько продолжался бы поединок, было вéдомо одному богу войны, и миротворческий контингент в лице высокого блондина в голубой куртке поспешил вмешаться, сломал обе шпаги и отправил в большую урну, а затем загнал раздосадованных дуэлянтов обратно на заднее сиденье и, обойдя серебристый внедорожник со стороны капота с надписью «Defender», вернулся на переднее пассажирское кресло. — Всë чысто, Виктор Алэксандровитч... Пра-шу вас. Виктор вошел в кабинет, где висела напряжённая тишина, поздоровался и закрыл за собой дверь. Сидевший за массивным письменным столом хозяин кабинета взглянул на блондина, сидевшего на кожаном диване напротив: — Алек, ты собирался в туалет... — Да, Сережа, — Алек поднялся с дивана и с видом сомнамбулы направился к двери. Сережа тоже подошел к двери, на секунду придержал ее, словно прислушивался, а затем позволил язычку замка занять положенное ему место, повернулся лицом к посетителю и завел руку за спину. — Серёжа, прости за весь этот спектакль... — Витя, ты... — Сережа подошел к собеседнику почти вплотную. — Мне очень неловко, но у них какой-то протокол... — рука с двумя перстнями указала на дверь. — Это... обычное дело, — хозяин кабинета махнул рукой, а затем взял гостя под руку и отвёл подальше к окну, которое располагалось напротив двери. — Послушай... — Да? — Ты... остаёшься с ним по своей воле? — С кем, с Владом? — Ну, не с абреком же этим... — Сережа указал большим пальцем на дверь. — Да. Я люблю его... В смысле, Влада. — Ты... можешь быть откровенным. Здесь... прослушки нет. Только звукоизоляция ни к чёрту. — Серёжа, прослушка на мои чувства не влияет. — Ты... уверен? — Сережа поправил на галстуке собеседника зажим, хотя он и так располагался точно на уровне платка-паше, торчавшего из верхнего кармана пиджака. — Конечно. — Просто, если там... — большой палец снова указал в сторону двери, — имеет место принуждение... — Сережа, я согласился по своей воле. Мы с ним играем в открытую — без недомолвок и... Серёжа усмехнулся и посмотрел в окно. — Над чем ты смеешься? Хозяин кабинета ничего не ответил, подошёл к письменному столу, написал что-то на листе бумаги и показал записку гостю — тот поправил очки, а затем достал из кармана брюк телефон и зажал пальцем кнопку на торце корпуса — экран погас, подмигнув на прощанье надписью «Matsushita». — Теперь скажи ещё раз, глядя мне в глаза: ты с ним по своей воле? — Да, Сережа. — Может, с его стороны имеет место шантаж? — Имеет место допрос, Сережа — с твоей стороны. И я не понимаю... Ты хочешь отомстить мне за действия моих телохранителей? — Нет. — Так, я, кажется... Ты... хочешь залезть ко мне в душу. Нет, Серёжа, нет, — рука с перстнями сделала упреждающий жест. — Витя, он с тобой, чтобы отомстить мне. — За что? — Об этом я не могу говорить здесь. Но если мы встретимся в другом месте, я всë тебе объясню. Витя вздохнул и взглянул в окно: — Ты не веришь, что меня можно полюбить? Если ты этого не смог, это ещё не значит... — Этого я не сказал. — И что же мешает тебе спокойно говорить в собственном кабинете?... Ах да, я вспомнил — ушастые стены, — рука с перстнями надавила большим пальцем на кнопку включения телефона. — А ещё у ваших ушастых стен слишком длинные языки. — Ты про сплетни? — Я про слив инсайдерской информации. — Не понял... — Кто-то из ваших разболтал про мой творческий псевдоним журналистам Би-би-си, — сказал Витя и убрал телефон в карман пиджака. Чёрные брови собеседника поднялись вверх — впервые за всë время разговора: — Это невозможно — про твой псевдоним было известно лишь мне и Потифарову. — Значит, кто-то взломал вашу базу данных. У стен — уши, а в обеспечении безопасности — дыры. — Я... приношу тебе свои извинения. И сообщу об утечке Потифарову — он примет меры, чтобы подобное не повторилось. Искренне сожалею, Витя. — Ну, моя повесть вот-вот выйдет с фамилией «Говоров» на обложке, поэтому... — Кстати, про обложку… Олег прислал тебе эскизы? — Нет... Я хотел напомнить ему, но подумал, что это бестактно — творческие люди чувствительные… А если его покинет Муза, я точно останусь без обложки. В дверь постучали. — Сейчас я бестактно напомню этому творческому человеку сам, — пробормотал собеседник и сунул руку в карман брюк, а затем перевёл взгляд на стол, взял оттуда смартфон и разблокировал экран. Стук в дверь повторился — более настойчиво — а золоченая ручка начала нервно дёргаться. — Серёжа, стучат... Серёжа ещё несколько раз коснулся экрана и взглянул на дверь — она вся уже содрогалась от ударов, а из коридора доносился низкий мужской голос, который требовал, чтобы ему немедленно открыли. — Ты... запер дверь? — удивлённо спросил Витя. — Наверное, рефлекторно... Витя, ты... То моё сообщение... — Сережа замолчал, а голос из-за двери стал угрожать, что сейчас выломает её-да. — Вот договор по «Шелковой плети». Можешь ознакомиться и подписать оба экземпляра. Ручка на столе... — смуглая рука протянула гостю скреплённые степлером листы, тот прислонился к подоконнику, держа договор перед собой, словно ноты. Хозяин кабинета подошёл к двери, повернул ключ в замке и надавил на золоченую ручку: — Все в порядке, я запер дверь случайно. — Виктор Алэксандровитч, у вас всё ха-рашо-да? — Да, Искандер, спасибо. Я... уже почти освободился. — Прошу вас оставит двэр полностью а-ткрытой, — обратился Искандер к Сереже тем тоном, которым озвучивают ультиматумы, и, загородив спиной дверное полотно, процедил сквозь зубы «гиджампон». — А что такое «гиджампон»? — спросил стоявший у окна в коридоре темноволосый мальчик лет шести, одетый в серый костюмчик и белую рубашку с чёрным галстуком. — Не знаю, Вадик. Сейчас посмотрю, — высокий брюнет в возрасте около сорока, тоже в костюме и галстуке, достал из кармана телефон и стал касаться экрана большими пальцами обеих рук, а потом наклонился и прошептал что-то Вадику на ухо — тот удивлённо поднял брови, заулыбался и спросил с надеждой в голосе, будут ли дяди дваться. — Надеюсь, что нет, — отозвался брюнет и бросил взгляд в окно, где на парковке по-прежнему стоял серебристый внедорожник с надписью «Defender». — Васенька, наклонись, я тебе кое-что васскажу... — попросил Вадик с видом заговорщика, а Васенька присел на корточки. — Наш Киу один ваз обозвал Мефа и заквылся от него в ванной. И Меф пвобил ногой двей и они потом дваись... — Сильно дрались? — Васенька одернул на юном рассказчике пиджачок, подхватил его на руки и усадил на подоконник. — Ужас, — тихим голосом продолжил Вадик, болтая ногой в высоком ботинке, обмотанном в районе щиколотки шнурками. — Сеёжа их ее вазнял. И они... Они случайно поставии Сеёже синяк на вуке... Вот тут, — одна маленькая рука дотронулась пальцем до запястья второй, — Сеёже! На вуке! Понимаешь? Он же у нас диижёу — вуки дъя него вабочий инствумент... — Он ругался на них? — Он не вугается, — со вздохом сказал Вадик, — он пеестаёт вазговаивать. — Знакомый стиль, — отозвался собеседник, глядя на висевшую около открытой двери табличку с надписью «Сергей Матвеевич Левицкий». — А вон того дядю в кабинете показываи по теевизову! Тойко он был без очков. — Не показывай пальчиком. Дядя в очках наклонился над столом, а затем убрал в карман пиджака какие-то листки бумаги, пожал руку дяде постарше, которого до этого ещё один дядя назвал гиджампоном, и вышел из кабинета в коридор, где встретился взглядом с сидевшим на подоконнике Вадиком. — Дяденька, а как вас зовут? — Виктор Александрович Говоров. А тебя? — Вадик... Вадим... Вячеславович Бавтеньев. — Приятно познакомиться, — новый знакомый пожал маленькую руку. — У вас очень квасивое... Вот тут, на галстуке. Васенька, посмотъи — как из того музея, куда мы недавно ходии. Какая-то палата... — Оружейная, — с улыбкой подсказал Васенька. — Это зажим — чтобы галстук не болтался... — рука с двумя перстнями быстро расстегнула верхнюю пуговицу пиджака, сняла с пуговицы рубашки страховочную петельку на золотой цепочке, освободила полоску из бирюзового шелка от драгоценного аксессуара и протянула его любителю музейных редкостей. — Держи. — Что надо сказать? — снова подал голос суфлёр. — Благодаю вас! — Носите на здоровье, Вадим Вячеславович, — даритель пожал протянутую ему маленькую руку и стремительно пошагал в сопровождении двух чёрных костюмов по коридору в сторону лестницы, на ходу доставая из кармана телефон. На экране светилось уведомление от Валентина, в котором сообщалось, что у Касина положительный. — Искандер, задержимся на полторы минуты... — Как скажете, Виктор Алэксандровитч, — Искандер взглянул на наручные часы. — Благодарю вас... — отрешенно произнес Виктор Александрович, остановился у окна и отправил сообщение «Валя, действуем по оговоренному вчера плану», следом в тот же чат ушли ещё два — «Сажай на карантин всех контактировавших с Касиным и отрабатывай контакты второй группы, начиная со стюарда» и «Касин дома или в стационаре?» В чат с надписью «Влад» тоже ушло два сообщения: «Милый, у Касина подтвердился вирус» и «Поскольку он пришёл к нам из Европы, надо как можно скорее закрывать границы». В пустой чат под заголовком «Тати» отправилось три фразы: «Добрый день, Тати!», «Это Витя» и «Как ваше самочувствие?», а в адрес стоявшего рядом телохранителя прозвучало «Мы можем идти, Искандер». — Ровно па-лта-ры минуты-да... — удивленно отозвался Искандер, показывая пальцем на наручные часы. Троица вышла на лестничную клетку, где Виктор Александрович снова остановился — теперь уже по просьбе Искандера, который поспешил вниз по лестнице — и снова достал телефон. От Валентина пришло два сообщения: «Касин в больнице» и «Состояние не тяжёлое, но он аллергик и боится, что это может вызвать осложнения». В чате с надписью «Влад» появилось голосовое сообщение, которое было немедленно прослушано через беспроводной наушник. Рука с перстнями быстро написала в ответ «Нет, милый, я серьезно», а затем включила новое голосовое, в ответ на которое было отправлено «Это необходимая мера». В чат один за другим пришли два голосовых — короткое и длинное — рука с перстнями поправила галстук, застегнула верхнюю пуговицу на пиджаке и написала «Это маловероятно», на что собеседник снова прислал голосовое. В ответ было отправлено «Милый, на карту поставлены жизни людей». Милый разразился аж тремя голосовыми — поочерёдно коснувшись виртуальной кнопки на каждом из них, рука с перстнями нажала на боковую кнопку на корпусе телефона и убрала его в карман брюк, а затем поправила в ухе белый беспроводной наушник. Стоявший рядом мужчина в чёрном костюме тоже поправил наушник — только черный — и проговорил «Всë чисто, Виктор Александрович. Прошу вас». Парочка поспешно спустилась по лестнице, где в вестибюле их ожидал Искандер — он подал Виктору темно-синее двубортное пальто, напоминавшее не то шинель, не то сутану, и троица покинула здание. К самому крыльцу подъехал чёрный внедорожник — между круглых передних фар у него сверкало, словно третий глаз, серебристое кольцо, разделённое на три равные части тремя устремившимися от центра к окружности лопастями. Водитель хотел выйти из машины, но Виктор сделал упреждающий знак рукой и уже собрался дёрнуть ручку передней дверцы, когда из-за его плеча снова раздался голос с кавказским акцентом: — Виктор Алэксандровитч, нэ забиваэм: всэгда са-дымся за пэрэдним пассажирским-да. И нэ подходым к машине, пока я нэ а-ткрою вам двэр. Смуглая рука дёрнула ручку задней правой дверцы, а vip-пассажир вздохнул и, придерживая полы пальто, наступил на подножку и забрался в салон. Телохранитель закрыл дверь и быстро сел на переднее сиденье, его напарник разместился на заднем за креслом водителя, и машина мягко тронулась с места. — Коля-ала, ма-ла-дэц, что сразу подъехал к крылцу. Толко всэгда оставайся во время посадки за рулем. Пэрэдачу на “Драйв”, ногу — на пэдал тормоза. Двэрь открываем мы с Валэрой. Твоя задача — как толко мы все сэли, сразу начинат движэние. — Понял, — смущённо ответил Коля. — Нэ тушуйся. Это дэло прывычки... Виктор Алэксандровитч, всë по плану-да? Сначала Чэртаново, потом СГУ? — сидевший на переднем сиденье чуть повернул голову влево, словно прислушивался. — Да, — отозвался Виктор, расстегивая золоченые пуговицы на пальто. — Музыку включить? — спросил Коля, глядя на светловолосого пассажира через зеркало заднего вида. — Чуть позже. Мне надо сделать пару звонков, — рука с перстнями достала телефон, провела по экрану, быстро отыскала в списке контактов “НИИ Вирусологии (Тверь)” и, поправив наушник в правом ухе, нажала на значок телефонной трубки. — Здравствуйте... Вам звонит главный эскулап Виктор Александрович Говоров... Я серьёзно. Мне дали ваш телефон в Департаменте Здравоохранения. У вас числятся в штате эпидемиолог и инфекционист и я хотел бы уточнить... Что-что?... У меня пока нет секретаря — я только вступил в должность... Да какие шутки! Я действительно главный эскулап и сейчас в доказательство подпишу приказ о вашем увольнении. У вас работают Волков и...? Официальный запрос?... И сколько он будет к вам идти?... Я не могу столько ждать. В мире свирепствует новый вирус, мы должны принять меры прямо сейчас... За две недели у нас тут все заразятся и умрут... Вы хотите быть причастной к массовой гибели населения? Нет? Тогда не мешайте мне работать и ответьте: у вас работают эпидемиолог Волков и инфекционист Лисичкина?... В смысле, какая из двоих?... И тоже инфекционист?... Тогда старшая… И давно она на пенсии?... А младшая?... Ясно... А Волков?... Тоже уволился?... Ясно. Дайте мне, пожалуйста, его контакты, если остались... Хорошо, давайте домашний. Когда контактный телефон был благополучно выслан в вотсап, рука с перстнями нажала пальцем на комбинацию цифр и снова поправила в розоватом ухе белую затычку, выдернув из-под неё тонкую прядь светло-пепельных волос. Машина проехала мимо указателя с надписью «Большой Краснохолмский мост». — А Тибр-то замёрз, — заметил водитель. Серо-голубые глаза пассажира на заднем сиденье проводили взглядом оставшееся на правом берегу огромное серое здание, увенчанное шпилем, и почти полностью скованную льдом реку, а палец, украшенный массивным перстнем, под тихое “Fuck” нажал на кнопку окончания вызова, открыл чат с надписью “Валентин”, набрал сообщение «Валя, скажи, пожалуйста, как мне узнать мобильный номер эпидемиолога Льва Георгиевича Волкова? Он работал в НИИ вирусологии в Твери» и нажал на изображение синего бумажного самолетика. Серо-голубые глаза в очках взглянули через оконное стекло вдаль, где на ярко-голубом фоне неба белела широкая пенная полоска. Прямо у окна справа от дороги появился щит с надписью «Малый Краснохолмский мост», а на экране телефона под отправленным Валентину сообщением — две зелёные галочки. Через пару минут Валентин прислал в чат номер телефона, начинавшийся на “+7975”, и предложение обращаться к нему, если собеседнику потребуется что-то еще. Виктор отправил в ответ слова благодарности и нажал на присланную ему комбинацию цифр. — Лев Георгиевич?... Здравствуйте. С Вами говорит Виктор Александрович Говоров из Департамента Здравоохранения... Я новый главный эскулап... Что-что?... Да какие шутки! Мне нужна ваша консультация по поводу нового вируса... Что?... И как мне вам это доказать?... Хорошо... Тогда звоните на этот номер по видео-связи... Го-во-ров. Виктор Александрович. Да... Жду. Рука с перстнями завершила вызов, нажала на значок с изображением Земного шара и вбила в поисковую строку “Виктор Говоров”. Виктор Говоров оказался супругом Его Императорского Величества, новым любовником принцепса и конкубиной Влада «Дракулы». Ниже ютилась ссылка на сайт администрации Дворца, где было написано, что В.А. Говоров приказом принцепса назначен на должность главного эскулапа. Самая последняя ссылка, которая вела на сайт СГУ, сообщала, что В.А. Говоров числится доцентом на кафедре иностранной литературы. В верхней части экрана высветилась плашка с надписью “Входящий видео-вызов” в сопровождении номера, начинавшегося на “+7975”, и кнопки “Принять” и “Отклонить”. Вызов был без колебаний принят, а на экране появился русоволосый мужчина средних лет — в очках и с бородкой — поверх него в маленьком окошке в правом верхнем углу было видно лицо гладко выбритого голубоглазого блондина, который поправил очки и произнёс с вопросительной интонацией “Лев Георгиевич”. Мужчина на экране кивнул и открыл рот, беззвучно произнося “да” — блондин в ответ прошептал “Fuck” и отключил Bluetooth. — Простите, наушник разрядился... Вы меня слышите? Мужчина на экране снова кивнул и ещё раз произнёс “Да” — уже со звуком. — Загуглили, кто я? — с улыбкой спросил Виктор, достал из уха бесполезную затычку и убрал её в карман пальто. — Да, — в третий раз отозвался собеседник. — Иначе я бы не стал звонить. Простите за эту вынужденную меру предосторожности. Журналисты потеряли всякую совесть — кем только ни прикидываются. Ищут жареное. Хотя в текущих обстоятельствах сенсаций и так выше крыши... — Лев Георгиевич, не могли бы вы проконсультировать меня по теме распространения вируса? — Я не сотрудничаю с представителями госструктур. — Я обращаюсь к вам не как чиновник, а как... гражданин, который хочет получить частную консультацию. Вы как врач не можете мне отказать. Сколько вы возьмете за свою услугу? — Первая консультация бесплатно, — усмехнулся собеседник. — Что именно вас интересует? — У меня, к сожалению, нет профильного медицинского образования, но я постарался ознакомиться с вопросом настолько подробно, насколько мог. — По материалам в интернете? — Да. Я свободно читаю по-английски и изучил материалы на Пабмеде и на Би-би-си. Вдобавок я проштудировал "Современную эпидемиологию". — Под редакцией Конкина? — Да-да. — Хорошая книга. С такой подготовкой у вас должна была сложиться достаточно полная картина того, что происходит. — У нас есть как минимум один подтвержденный случай заражения вирусом. Заболевший прибыл из Чехии. Я так понимаю, нужно закрывать границы... Собеседник на экране снова усмехнулся. — Если мы примем эту меру, обеспечит ли она... — Продолжил Виктор. — Ага, примете. В утопическом городе Солнца господина Кампанеллы. А у нас тут, скорее, Оруэлл. Или Хаксли с дивным новым миром. Если вы предложите закрыть границы, вам скажут, что это невозможно — народ не поймет, — говорящий изобразил пальцами обеих рук кавычки. — Как будто кому-то есть дело до народа в целом и его понимания — в частности... — Я вижу, вы настроены скептически... — Жизнь научила быть реалистом. — Но всë же каков ваш прогноз? — Пессимистический. Вакцины еще нет. Транспортное сообщение между странами продолжается. В таких условиях каждый заразившийся стюард и проводник становится супер-распространителем, и мы очень скоро переместимся в мир, описанный в книге «Откровение» Иоанна Богослова. — Вы всерьёз полагаете, что дело идёт к апокалипсису? — Если не принять необходимых мер — да. — Верно ли я понимаю, что никакие меры, кроме вакцинации и закрытия границ, не дадут должного эффекта? Я про социальную дистанцию, средства индивидуальной защиты и санитарную обработку... — Верно понимаете. Всë это, если хотите, барьерная контрацепция. Но, в отличие от “резиновых изделий номер два”, защиту она обеспечивает процентов на 40... Сделайте скидку на нашу национальную неорганизованность. Тут не Япония, про “культуру больного горла” никто не знает. Введёте обязательное ношение медицинских масок, их будут носить под подбородком. Про социальную дистанцию я вообще молчу — представьте очередь за чем-нибудь дефицитным, там ведь дышать соседу в затылок — часть обязательной программы... Приучить людей тщательно мыть руки с мылом чуть не по локоть и пользоваться антисептиком тоже непросто. Всё это работает с людьми дисциплинированными... Хотя и у них случаются проколы. — Что насчет карантинных мер? — Они как раз действенны. При условии, что человек сидит в четырёх стенах и ни с кем, кроме домашних, не контактирует. Надзор можно обеспечить через мобильный телефон. — Достаточно ли двухнедельного карантина? — Да, вполне. Если спустя две недели контрольный тест отрицательный, человека можно выпускать. — Говоря о тесте, вы имеете в виду ПЦР? — По истечении двух недель целесообразнее делать не ПЦР-тест, а количественный тест на антитела. Антитела острой фазы будут присутствовать в плазме крови, если пациент болен и заразен, неострой — если уже перенес инфекцию. Информацию о соотношении антител я сейчас отправлю вам в чат. — Насколько надежны ПЦР-тесты? — Как повезет. Встречаются как ложноположительные, так и ложноотрицательные. В первом случае причиной становится ошибка лаборанта, который перепутал биоматериалы или положил биоматериал инфицированного в опасной близости от биоматериала неинфицированного. Во втором — быстрое проникновение вируса в легкие пациента и вследствие этого раннее отсутствие его в мукозе носоглотки. Количественные тесты на уровень антител более надежны. Сейчас я пришлю вам расшифровку показателей. Собеседник поклацал клавишами, а в чате появилось сообщение: «Если человек болен (в том числе бессимптомно): IgM ≥ 2; IgG < 10. У переболевшего пациента: IgM ≤ 2; IgG ≥ 10. Если организм не сталкивался с вирусом: IgM < 1; IgG < 10». — Но антитела начинают вырабатываться лишь на седьмой день с момента заражения, так что как метод ранней диагностики этот вид тестирования не подходит. Женский голос где-то за кадром произнёс «Волчок, ты скоро?», собеседник на экране обернулся и проговорил «Да, Аля. Из Депздрава позвонили по поводу вируса... Да, иди грей, ключи в прихожей около зеркала. Я спущусь с девочками через 10 минут». — Верно ли я понимаю, что всех контактировавших с заражённым необходимо сажать на двухнедельный карантин просто по факту контакта? — уточнил Виктор. — Да, верно. — Вы... согласитесь консультировать меня и дальше? Разумеется, за плату. Можно удалённо — по телефону или по скайпу... Можно даже в чате. — Я-то согласен, но мы сегодня уезжаем в деревню, — говорящий указал большим пальцем за спину, — там у нас не то что интернет — мобильная связь не работает. — Может быть, вы порекомендуете мне кого-нибудь из компетентных коллег. — Нет. Никого не порекомендую. — А вы случайно не знакомы с тем самым господином Конкиным? Он ведь тоже эпидемиолог, живет в Казани. Доктор наук. — Увы, знаком. — Но вы сказали, что его книга хорошая... — Книга — да. А сам Конкин... Его докторская на восемьдесят процентов состоит из плагиата. Выводы о его профессиональной компетентности можете сделать сами. — Это серьёзные обвинения, которые требуют доказательств. — Он украл текст кандидатской моей жены. Это случилось вскоре после принятия седьмой поправки. Погуглите — об этом писали независимые СМИ. — Очень жаль. Я рассчитывал в том числе и на его помощь. Может... вы могли бы приезжать к нам. Мы... присылали бы за вами транспорт. — Нет, Виктор... Простите, забыл ваше отчество... — Можно просто “Виктор”. — Понимаете, Виктор, у меня жена и двое девочек... Я не могу подвергать их опасности, а Третий Рим скоро превратится в огромный очаг инфекции, учитывая количество международных аэропортов и вокзалов, которые, как я подозреваю, закрыты не будут. — Можно ли приезжать к вам? Мне очень нужна помощь грамотного эпидемиолога. — Да. С соблюдением всех предосторожностей — медицинская маска, дистанция полтора метра, антисептик. — Деревня где-то под Тверью? — Тверская область, Торжокский район, деревня Бережок. С Петроградки поворот на село Спас-на-низу, оттуда примерно километр вниз по реке Тверца. Её надо будет пересечь — по льду или по камням на перекате. Собеседник продублировал координаты в чат. — Как договориться с вами о встрече? Вы сказали, что мобильной связи в деревне нет... — Я буду раз в неделю ходить в соседнее село за продуктами, там мобильный ловит. Связь совсем плохая, но можно написать смс. Как только я появлюсь в зоне действия сети, я её получу и отвечу. — Благодарю вас, Лев Георгиевич. — Можно тоже без отчества. — Договорились, Лев. Я напишу вам. Не буду больше задерживать. Хорошего дня и до связи! Лев произнес «До связи» и помахал на прощанье рукой; рука с двумя перстнями добавила в записную книжку на телефоне контакт «Лев Волков (эпидемиолог)», а хозяин телефона пробормотал «Прямо санитар леса». — Вы что-то сказали, Виктор Александрович? — Это я так, мысли вслух... Рука с двумя перстнями снова нажала на значок с изображением Земного шара и задала в поисковую строку запрос “Профессор Конкин плагиат в диссертации”. На первых позициях чарта результатов поисковой выдачи расположились заголовки «Закреплённая в законе дискриминация женщин даёт плоды в сфере медицинской науки», «Эпидемиология с нечеловеческим лицом: Доцент Тверского НИИ присвоил труды аспиранток» и «Депздрав покрывает мошенничество, прикрываясь поправкой в Конституцию». Выбор читателя пал на эпидемиологию с нечеловеческим лицом. Серо-голубые глаза принялись скользить по строчкам текста открывшейся статьи, а длинный указательный палец периодически поглаживал экран снизу вверх. Отполированная желтоватая вставка массивного перстня в ажурной оправе из слоновой кости поблескивала, словно вспышка маленькой фотокамеры, пока в верхней части экрана не всплыло уведомление с надписью “Тати” «Здравствуй, Витенька. Добрые дни для меня за...». Полный вариант сообщения добавлял к последнему слову “кончились” и резюмировал закат благоденствия фразой «Такое вот самочувствие». Рука с перстнем осведомилась, можно ли навестить страдалицу, и почти мгновенно получила в ответ благосклонное “да”. — Искандер, после СГУ нам нужно будет заехать к родителям Владислава Игоревича... — Как скажетэ, Виктор Алэксандровитч. Коля-ала ты бывал там? — Нет, никогда. И даже áдреса не знаю. — Нэужели Алэк... В смысле, Алэксандр как его там... — Александр Михайлович ни разу туда не ездил. Ни со мной, ни с предыдущим водителем. Тот передал мне список адресов, где они бывали. — Ба-ялся и поэтому нэ ездыл-да? — Не знаю. Он в принципе отказывался знакомиться с родителями Владислава Игоревича. — На-вэрное, сы-лно ба-ялся... Виктор Алэксандровитч, а вы адрэс нэ знаэте? — К сожалению, нет. Но это где-то в Новой Москве. Нужно ехать по Калужскому шоссе мимо поворота на Хованское кладбище и потом повернуть направо напротив газпромовского зиккурата. — Узнáетэ тот па-варот? — Думаю, да, — отозвался Виктор, глядя в окно. — Коля, а ты сейчас проскочишь наш поворот. — Пардон, отвлекся. Спасибо... — Па-чты прыехалы-да? — Да. Вон тот дом справа. — Коля-ала, у подъезда паркуйся, еслы мэсто будет... — В такое время почти весь двор свободен, — сказал Виктор. — Часто бываэтэ тут, Виктор Алэксандровитч? — Жил тут последние десять лет... Здесь моя квартира, здесь мой дом родной, — добавил Виктор со вздохом. — Этаж, номэр квартыры и код да-мафона Валэре отправтэ в чат-да. — Сейчас... — Виктор стал касаться экрана телефона большими пальцами обеих рук. — А что, подъезд тоже нужно осматривать? — И подъезд, и лыфт, и лэстницу. Так что мы с вами пока ждем в машине, Виктор Алэксандровитч... Валэра, твой выход, — с улыбкой добавил Искандер, когда машина мягко остановилась возле подъезда. Валера со словами «Есть, командир» покинул салон, аккуратно захлопнув за собой дверь. — А что там искать, Искандер? На лестнице могут прятаться злоумышленники? — поинтересовался Коля. — Зла-умышленныки рэдко прячутся там сами, чаще они прячут там взры-вное у-стройство, — ответил Искандер и со щелчком отстегнул ремень безопасности. — Господи... — Виктор снял очки и закрыл лицо рукой. — Включи музыку, Коль. С моей флэшки... Хотя нет, давай лучше с твоей. — Сейчас включим. Из динамиков раздалось энергичное вступление на ударных, а брови пассажира на заднем сиденье удивлённо поднялись вверх: — Ты стал слушать пауэр-метал? — Это ваша бывшая знакомая мне песню порекомендовала. — Она вроде метал раньше не слушала... — А ей дочь посоветовала. Новая песня группы «Эпидемия». Брови пассажира снова поднялись вверх: — Название на злобу дня... А как у вас с ней, складывается? Не с группой, а со знакомой, разумеется… Высокий голос вокалиста пропел «Тут все обречены, сжимается кольцо», а Коля передвинул рычаг коробки передач в крайнее переднее положение и вопросительно взглянул на Искандера — тот кивнул. — Хочу предложение делать, — Коля убавил громкость музыки, извлёк из водительского бардачка чёрную коробочку и протянул её сидящему на заднем сиденье. Бархатная крышка открылась с приятным глухим стуком и оттуда сверкнул огранкой крупный прозрачный розовато-оранжевый камень в оправе из белого золота. — Как вам? — Изящное. Думаю, ей понравится. А что это за камень? — Топаз-империал. До вашего перстня из слоновой кости с «глазом Бога» ему, конечно, как до луны, но... — Важен не подарок, а внимание. — Надеюсь... — Неуверенно отозвался Коля. — А когда... вы с ней познакомились? — Вживую — 31 декабря. — Десять дней назад... — Куй железо, пока горячо... Вас Владислав Игоревич когда замуж позвал? — Через два дня после знакомства... Нет, через три. — Вот. Чего ждать, если понимаешь, что твой человек? — А её нынешний господин не станет тебе мстить? — У них конкубинат с договором. Значит, там адекватный мужик. — Что ж, удачи, Коля. Пусть она скажет “да”, — быстро сосватанный жених вернул чёрную коробочку потенциальному жениху за рулём, тот показал украшение пассажиру на переднем сиденье и, получив ещё один одобрительный кивок, отправил коробочку в бардачок. Пассажир на заднем сиденье вздохнул, достал из кармана наушник и кейс для зарядки и убрал белую затычку в белую коробочку, звонко хлопнув пластиковой крышкой, а водитель прибавил звук на аудиоплеере. Под пение вокалиста «Эпидемии» про госпожу в черной рясе, собирающую урожай беспощадною косой, из подъезда вышел Валера, сделал едва заметный знак рукой Искандеру и встал на крыльце, придерживая железную дверь. — Виктор Алэксандровитч, да-ждытэсь, пока я открою вам двэр. Затэм идытэ к Валэрэ. — Хорошо, Искандер, — вздохнули с заднего сиденья. — Коля-ала, лучше нэ глуши совсэм. Искандер вышел из машины и открыл заднюю дверь — Виктор покинул салон и с видом заключенного, этапируемого к местам лишения свободы, прошагал к подъезду. Искандер захлопнул дверь машины и, разом переступив через три ступеньки крыльца, успел поймать железную дверь подъезда, пока та не захлопнулась. Через пятнадцать минут, которые Коля провел, отправляя сердечки и комплименты в чат с надписью «Лиля», железная дверь снова открылась и Коля тут же убрал телефон в отсек под аудиоплеером. Из подъезда появился Валера с большим пластиковым кейсом в руке и кивнул Коле, который отпер двери машины — телохранитель положил кейс в багажник, открыл правую заднюю дверь и коснулся наушника в ухе. Дверь подъезда открылась еще раз, на крыльце показался этапируемый — его глаза были по-прежнему полны мировой скорби. Искандер препроводил несчастного в машину, захлопнул дверцу и занял место на переднем сиденье, а Валера забрался на заднее, слева от страдальца. — Ну что, в СГУ? — спросил с переднего сиденья Искандер. — Да, а потом — в Новую Москву, — отозвался с заднего Виктор. Когда черная машина проехала мимо указателя с надписью «Новая Москва», вдоль трассы зажглись фонари. Внедорожник миновал поворот на Хованское кладбище, еще какое-то время продолжал движение прямо, а затем свернул с трассы направо, на неприметную дорогу в зарослях деревьев, напротив здания, напоминавшего зиккурат, на котором светился голубой логотип в виде латинской буквы G и сияла надпись «Газпром». Дорога петляла между деревьев и наконец упёрлась в глухое металлическое ограждение с табличкой «Частные владения. Посторонним вход воспрещен! Посёлок находится под видеонаблюдением и охраняется собаками». На столбе справа от устрашающей надписи находилась панель с цифрами и маленьким экраном. — Здесь нужно набрать код, как на домофоне, но его я, к сожалению, не знаю. Придётся идти к охране, — сказал Виктор и взялся рукой за рычажок на двери. — Сыдытэ, Виктор Алэксандровитч. Валэра сэйчас разберётся. Валера быстро вышел из машины и подошёл к воротам, но также быстро вернулся обратно и, приоткрыв заднюю дверь, произнес: «Там хотят лично с вами в сторожке поговорить, Виктор Александрович. Извините…» Искандер тоже покинул салон, огляделся по сторонам и шире открыл для Виктора дверь машины; Валера уже держал открытой дверь, которая вела в домик с надписью «Пост охраны». Внутри работал телевизор, а за большим столом, заставленным мониторами, сидел широкоплечий брюнет в чёрной рубашке с коротким рукавом и нашивкой «Охрана» на груди и, не отрывая взгляда от мониторов, хрустел сухариками из пакетика, при каждом движении издававшем громкое шуршание. — Добрый вечер, — обратился к сидящему Виктор, — меня зовут… — Паспорт, — с мрачным видом перебил его охранник, закидывая в рот хрустящий ломтик. — Вот, пожалуйста, — Виктор сунул руку запазуху и достал книжечку в кожаной обложке. — Откройте. — Пожалуйста… — Вас нет в списках посетителей, — мрачно ответил охранник, бросив взгляд на протянутый ему паспорт. — Может быть, вы хотя бы откроете эти списки? — Я их и так помню наизусть, — усмехнулся собеседник и снова зашуршал пакетиком с сухарями. — И как мне попасть в посёлок? — Вас должен лично пропустить кто-то из уполномоченных хозяев дома, в который вы направляетесь. — И кто может пропустить меня? — Владислав Игоревич. Или Татьяна Дмитриевна. Или Валерия Игоревна. — Сейчас я позвоню Татьяне Дмитриевне, — Виктор сунул руку в карман пальто. — Нет. Ей буду звонить я. — Звоните. — Как о вас доложить? — Виктор Александрович Говоров. — Кем вы ей приходитесь? — Зятем. — Валерия Игоревна вроде не замужем… — охранник отложил шуршащий пакетик и посмотрел на Виктора, сощурив глаза. — Я… муж Владислава Игоревича. Чёрные брови собеседника сосредоточенно нахмурились: — Так вы тот самый Говоров, который главный эскулап? — Да, — ответил Виктор со вздохом, — я тот самый Говоров. — Так что же вы сразу не сказали? — Я сказал. Но вы не слушали. — Надо было сказать… — охранник вытер руки бумажной салфеткой, вытащил из ящика стола папку на кольцах с прозрачными файлами и открыл ее на второй странице. — Вас внесли в список родственников, поэтому в списке посетителей вас не было. — Извиниться не хотите? — За что? — За то, что потратили впустую моё время. И разговаривали со мной так, будто я не посетитель, а задержанный. — Ну, извините, — буркнул охранник. — Пойдёмте, ребят, — обратился Виктор к Искандеру и Валере. Все трое вернулись в машину, перед капотом которой уже медленно отползала влево глухая металлическая стена с табличкой про видеонаблюдение и собак. Машина заехала в частные владения, миновала задранный вверх черно-белый шлагбаум, и, оставляя следы протекторов на заснеженной дорожке, освещённой с обеих сторон фонарями и обсаженной голубоватыми елями, продолжала движение, пока не оказалась около добротного деревянного забора чуть выше человеческого роста. Возле открытой калитки, на которой висела табличка с портретом оскалившейся овчарки и припиской «Двор охраняется собакой. Больно кусает и быстро бегает», гостей встречала высокая рыжеволосая женщина в кожаной куртке и ботинках на толстой подошве в сопровождении большого черного пса породы кане корсо; за их спинами во дворе повсюду возвышались тонкоствольные занесённые снегом деревья, а в центре — большой трёхэтажный дом с мансардной крышей. В окнах первого и второго этажа приветственно горел свет и трое пассажиров, покинув салон, отправились по дорожке к деревянному крыльцу с резными балясинами, а дама с собакой закрыла за гостями калитку с внешней стороны и села в машину на место Искандера; пёс запрыгнул за хозяйкой и расположился у её ног, как только она отодвинула назад свое кресло. — Черт, я забыла твоё имя, прости, — обратилась пассажирка к водителю. — Меня зовут Николай, Валерия Игоревна. Можно просто «Коля». — Коль, тогда доезжаем до угла и первый поворот направо. Там въезд в подземный гараж, — Лера потрепала пса по ушам и достала из кармана маленький пульт управления. Подземный гараж больше напоминал катакомбы, где, вместо первых христиан, по странному стечению обстоятельств расположилась целая выставка ретро-автомобилей. — Это у нас отец собирает, — прокомментировала Лера. — У него страсть к старинным картинам и отечественным ретро-машинам. Вон там паркуйся, на месте номер 5. Чёрный внедорожник аккуратно развернулся и въехал задом под правый бок к чёрному автомобилю, фары которого напоминали выпученные глаза, а радиаторная решётка была украшена надписью «ЗИС». — Ух ты, это ведь ЗИС-101! — воскликнул Коля, захлопнув водительскую дверь своей машины и глядя на ее лупоглазую соседку, а его восторженный голос эхом прокатился по тускло освещенному помещению с бетонными стенами. — Разбираешься в таких машинах? — спросила Лера. — В детстве модели клеил. — Если хочешь, походи тут посмотри. Потом попадешь в дом вон через ту дверь, — Лера указала на дверь напротив. — А можно? — Так я ж сама предлагаю. — А фоткать можно? — Можно. Тут же не секретный полигон, а частная коллекция, даже таблички вон есть. Лера в сопровождении пса направилась к двери в дом, а Коля, сфотографировав ЗИС-101 и его бескровельную серебристо-голубую соседку за табличкой с надписью «ЗИС-102», прошёл дальше, где стояли два почти идентичных черных автомобиля с круглыми фарами — над напоминавшими китовый ус хромированными радиаторными решётками красовались маленькие развевающиеся красные знамена, а на табличках рядом было написано «ЗИС-110» и «ЗИС-115». Последняя машина отличалась наличием перед радиаторной решёткой третьей фары, мутноватыми стёклами и более выпуклыми серебристыми колпаками на ступицах колёс — её Коля сфотографировал несколько раз, а затем бросил взгляд направо, куда уходил длинный едва освещенный редкими лампами в решётчатых плафонах коридор; вход в него был крест-накрест заклеен красно-белыми пластиковыми лентами, которые подрагивали на сквозняке. Коля поежился, прошёл в обратном направлении мимо второго ряда машин у противоположной стены с табличками «ЗИС-111», «ЗИС-111Г», «ЗИС-114», «ЗИС-41045» и «ЗИС-41052», которые, судя по отсутствию желания их снимать, его не заинтересовали, достал из кармана брюк ключ с брелком и нажал на кнопку — единственная иномарка в катакомбах мигнула габаритными огнями и отозвалась коротким звуковым сигналом. Коля снова поежился и быстрым шагом направился в сторону двери под светящимся круглым выпуклым плафоном из прозрачного стекла. Двумя этажами выше в просторной спальне горела настольная лампа под стеклянным матовым плафоном молочного цвета, а откинувшаяся на подушки женщина, лицо которой было скрыто тенью от присобранного у изголовья кровати полога, рассказывала сидевшему на стуле у кровати Виктору о том, как она была обманута подлецом, предавшим её доверие и поправшим её чувства. Виктор внимательно слушал, периодически кивал, перебирая в руках браслет из чёрных бусин, что придавало ему сходство со священником, принимающим исповедь. Когда кающаяся начала рассказывать про подземный ход, который был нарочно устроен предателем, чтобы беспрепятственно попадать в Детский дом к «его проститутке», исповедник поднёс руку с четками к губам и едва успел скрыть улыбку, но после финальной фразы «Я не понимаю, как мне теперь жить, и главное — зачем» его лицо исказила гримаса боли, он поднялся со своего места и, приблизившись к изголовью кровати, наклонился за полог со словами «Сейчас вам станет легче, Тати». — Ну, как она? Согласилась поесть? — спросила Лера, как только Виктор появился в коридоре и прикрыл за собой дверь в спальню. — Просит принести ей горячего. И ещё — корзинку с вязаньем. — Витя, ты чудотворец! Она десять дней лежала пластом и смотрела в потолок, мне с трудом удавалось уговорить её есть фруктовое пюре... Ты сам-то как? Ты весь зелёный. — Где... у вас ванная, Лер? Меня тошнит... — Отравился чем-то? Принести энтеросгель? — Нет. Похоже, у меня начинается мигрень. Здесь ведь не пахнет лилиями? — Нет. — Fuck… Значит, у меня аура. Я... чувствую фантомный аромат. От него меня и тошнит. — Отправить кого-нибудь за таблетками? — Меня таблетки не берут. Мне нужна ванная и чашка крепкого кофе. — Ванная здесь. — Там есть ванна или только душевая? Мне становится легче в воде... — Здесь только душ, но ванна есть на третьем этаже. Как поднимешься по лестнице, первая дверь направо. — Лера, а можно мне переночевать здесь? — О чем разговор. Я постелю тебе в комнате Влада, она тоже на третьем. — Спасибо! И... можно ли где-то разместить на ночь Колю, Искандера и Валеру? — Не беспокойся — на морозе не оставлю. Ужинать будешь? — Нет... Fuck… Я ведь обещал Владу... Буду, спасибо. — Я принесу тебе в комнату. Или хочешь спуститься на кухню? — Я бы лучше в комнате... — Ты в ванну-то сам залезешь или помочь? — Залезу, спасибо. — Если что нужно, звони мне на мобильный, я подойду. Только дверь не запирай. Её, конечно, легко выбить, но потом долго замок чинить. А туда никто не войдёт — маман и я пользуемся ванной на втором. — Не буду запирать. Спасибо... Извини за беспокойство. — Не бери в голову. Ты так с маман помог... Сейчас принесу тебе кофе. Лера энергично пошагала вниз по лестнице, а её собеседник с бледно-зеленым лицом стал медленно подниматься по ступенькам, словно нёс сосуд с драгоценной жидкостью, которую нельзя было расплескать. Оказавшись на третьем этаже, страдалец открыл первую дверь справа и нажал на клавишу выключателя. Интерьер ванной комнаты был выдержан в китайском стиле, а на губах вошедшего появилась слабая улыбка. Медленно склонившись к ванне, он повернул серебристый диск, который заткнул слив такой же серебристой пробкой, включил воду и принялся раздеваться. Как только пиджак, галстук и рубашка оказались на металлической напольной вешалке, в ванную вошла Лера с большой кружкой — над ней парили струйки сизого пара. — Чистые полотенца и халат вон в том шкафу в углу. Тапочек нет, но на третьем везде тёплый пол. Я сейчас включу его. Держи кофе. Голый по пояс гость осторожно взял в руки кружку. — Если будешь садиться на унитаз, пользуйся одноразовыми накладками. Филимон приучен к унитазу и поэтому топчется на ободке, так что из соображений гигиены... — Понял, — отозвался Витя и сделал глоток из чашки, а из-за ног Леры высунулась чёрная кошачья морда с жёлтыми, как у рептилии, глазами. — Вот и он сам. Легкого пара, Вить! Лера вышла из ванной и закрыла за собой дверь, а Витя поставил чашку на бортик ванны, быстро снял очки, которые уже начали запотевать, поднял ободок унитаза и склонился над белой керамической чашей. Проведя в таком положении несколько секунд без каких-либо последствий, он медленно выпрямился, положил очки возле раковины, вымыл руки, снял носки и брюки вместе с трусами и залез в ванну, которая успела наполниться больше, чем наполовину. Погрузившись в ванну, он сжал ладонями виски и медленно сполз под воду с головой. Два жёлтых, как у рептилии, кошачьих глаза внимательно следили за купальщиком, а когда его голова снова показалась над водой, приветственно моргнули. «Hey Phil», — проговорил ихтиандр, склонил голову к правому плечу, поморщился, взял кусок мыла и тщательно намылил обе подмышки, а чёрные лапы тактично покинули ванную через отверстие в нижней части двери, спустились по ступеням вниз и остановились перед массивной деревянной дверью с многочисленными вставками из витражного стекла. Передняя лапа дважды провела когтями по дверному полотну — дверь приоткрылась, кот прошагал в кухню, ловко увернулся от нежелательного поглаживания, запрыгнул на спинку кожаного дивана и расположился рядом с черным пиджаком, возле которого сидел Искандер и, активно жестикулируя, говорил, что ещё не встрэчал таких ма-лахолных как этот Алэк-да. — И пока он йездил мне по ушам, что у него из-за обиска какая-то псы-хическая атака-да и ему нужно нэ-медленно визват «скорую по-мощь», этот ги-джампон Лэ-вицкий за-пер двэр на ключ. — Придумали многоходовку, чтобы внимание твоё отвлечь, — отозвался Коля, который стоял напротив дивана, облокотившись на массивную столешницу из натурального камня, заставленную тарелками и мисками с едой. — А я так и нэ понял, за-чэм он эту двэр за-пирал. Ми с Валэрой всë равно би туда нэ зашли, — Искандер указал на всё еще стоявшего рядом с дверью Валеру, — у нас инструктсия... — Зачем-зачем... Чтобы Алек не зашёл. Хотел остаться с Виктором наедине, — объяснил Коля. — Думаешь, он прямо там его хотел?... В ка-бинэте? Коля усмехнулся и продолжил тихим голосом: — Они скоро все передерутся из-за него. Владислав Игоревич, говорят, Лëне в морду дал прямо в фойе здания СБ, когда тот попытался там к Виктору подкатить. — Это на-рмално — за-щи-щат своего от всяких... — Так Лëня-то не всякий, а тоже свой. И раньше, говорят, ему такое сходило с рук — наказывал Влад по итогу своих спутников. — За что? — За то, что на сторону смотрели. Он, говорят, конкуренции не терпит. — Виктор Алэксандровитч нэ из таких. Сразу видно, чэстный человек. — Ты, Искандер, главное, сам в него не втрескайся. А то будет как в фильме «Телохранитель» с Кевином Костнером. Смотрел? — Это где он какую-то звэзду за-щищал? Мулатку... — Ага, певицу. — Там они на-врали много. Па пра-та-колу он нэ ымел пра-ва... — Так это ж фильм! Хотя в жизни иногда и похлеще бывает... Ты вон тоже не имел права обыскивать этого Левицкого. — Нэ напоминай, Коля-ала... — А ты в него прям стволом тыкал? — Нычэм я в него нэ ты-кал, — Искандер скрестил руки на груди. — Пра-вэрил на прэдмэт лычного а-ружия и ка-бинэт а-смотрэл. — И в Алека не тыкал? — Нэт. — И зачем же ему потом потребовалась «скорая помощь»? — А это тибэ лучше знат. Ты его ва-зыл на машине. Я его впэрвые видэл сэгодня-да. — Он говорил, что боится оружия. Наверное, заметил и того... — Коля указал на черную кожаную кобуру, которая была закреплена у собеседника на поясе слева. — Пад пиджаком а-ружие нэ выдно-да, — Искандер взял со спинки дивана пиджак, быстро надел его и застегнул верхнюю пуговицу. — Ви-дыш. — Действительно, не видно. А что у тебя за ствол? — Ыж-71. Па сути, пы-сталэт Макарова, но с а-блегченным патроном дэвят мыллымэтров. Для стрэльбы на ка-роткой дыстанции самоэ то. — А почему ты кобуру на поясе носишь, а не на спине, как Валера? — Наплэчную ка-буру сылнэе замэтно. И надэват её долше. Со врэмэнэм она ещё и растягивается-да. Ну, и выхватыват пы-сталэт, когда ты в пыджаке, из па-ясной га-раздо удобнее — даже пыджак до конца расстегиват нэ нада. Правой вихватываешь, лэвой — сразу досылаешь патрон в патронник, — мощная правая рука молниеносно скрылась под пиджаком и цокнула там застежкой кобуры. — А Валэра у нас нэдавно, ему пака нравится пэрэд дэвушками в наплэчной вытыкаться… — Да лаадно, я не для этого... — пробубнил Валера, а Искандер усмехнулся, снял пиджак, вернул его на спинку дивана и поднес руку к кошачьей морде ладонью вверх — кот ткнулся в нее вибриссами и позволил себя погладить. — Искандер, а ты... когда-нибудь стрелял из него?... Ну, при исполнении? — почтительно спросил Коля, указывая на торчащую из кобуры коричневую рукоятку. — Адын раз стрэлял. В воздух, — Искандер застегнул кобуру, надавив на металлическую кнопку, а кот посмотрел на дверь, спрыгнул со спинки дивана и переместился к холодильнику. Через несколько мгновений золоченый рычажок дверной ручки опустился вниз, а на пороге показалась Лера в оливкового цвета футболке-поло, которая была заправлена в черные джинсы, подпоясанные коричневым ремешком с минималистичной пряжкой. — Ребята, Виктор Александрович остаётся ночевать здесь, — сказала вошедшая и направилась к холодильнику. — Вам во флигеле постелю. Как закончите ужинать, идите туда отдыхать. Искандер, вы с Валерой можете оба идти спать на всю ночь — по периметру поселка постоянная охрана и дроны — справятся. — Ха-рашо, Валэрия Ыгорэвна. На массивной каменной столешнице появились две тарелки под металлическими клошами и маленькая консервная банка с надписью «Mr. Whiskers». Лера одним движением открыла банку, а затем так же ловко вытряхнула её содержимое в маленькую керамическую миску и размяла вилкой, которую ловко выудила откуда-то с дальнего края стола левой рукой. — Вы тут располагайтесь. Телевизор можете включать, если хотите. Холодильник тоже к вашим услугам. Ешьте, что захочется — не стесняйтесь. — Бла-гадарю, Валэрия Ыгорэвна. Миска опустилась на пол возле холодильника, где ее терпеливо ожидал, сидя в позе горгульи, змееглазый зверь, а накрытые клошами тарелки переместились вместе с набором приборов в тканевой салфетке на большой поднос и поплыли на нем в сторону витражной двери. Коля предложил свою помощь в транспортировке, но Лера со словами «Отдыхай — ты сегодня за баранкой весь день» сама закрыла дверь с противоположной стороны. — Какая же бой-баба... Аж страшно. Ничего женского... — тихо сказал Коля через несколько секунд, показывая большим пальцем на дверь. — А Валэрэ нашему нравится. Да, Валэра-ала? — Угу, — промычал Валера. — Лера и Валера — детский сад какой-то получится, — усмехнулся Коля. — Ни-какого дэтского сада у них нэ получится-да — Валэрия Ыгорэвна па дэвушкам у нас. — Это она не у вас по девушкам, а у нас с Валерой. Вам-то что, вам мужиков подавай... — Ты па-гляди, какой ла-вэлас ишацкий... У тэбя же нэвэста. — От ловеласа слышу! — огрызнулся Коля. — Сколько у тебя конкубинатов? — С пэрвого января — два. — Уговорил своего? — спросил поклонник Валерии Игоревны. — У-гаварил-да. Он сказал «Да-вай па-пробуем». — Втроем теперь живете? — уточнил Валера. — Нэт. Я мэжду ними ка-чую. Как пэ-рэ-ходящее красное знамя-да. — Вот, — назидательно сказал Коля. — Я их обоих в Ма-гистрат вадыл-да. И в свой паспорт штампы па-ставил, хотя га-спа-дыну нэ-абязатэлно... А ты в брак нэ вступал ни разу, а жэнщин менял как пэрчатки-да. И это я ла-вэлас-да? — Так я же хочу жениться как раз. — Как зовут нэ-вэсту? — спросил Искандер примирительным тоном. — Лилия. — Кра-сывое ымя. — Она и сама красивая... Очень, — смущённо добавил Коля, показывая Искандеру фото на телефоне. — Нэ нада стэсняться, Коля-ала... Га-рдыться надо такой нэвэстой-да. Валэра, па-сматри, какая чэ-рна-окая. — Зачеет, — промычал в ответ Валера. — Да я прям боюсь… — начал Коля и осёкся. — Я тоже а-пасался, что мой нэ согласится, чтобы я за-ключал вта-рой ка-нкубинат-да. Но мужчина должен умэт рысковат-да... — Да я опасаюсь, что она мне откажет. — Па-чему опасаешься? Парэнь ты выдный, ра-ба-тящий, ви-ном нэ зла-употрэбляешь... — Ее нынешний господин — бизнесмен, ювелиркой торгует... Квартиру ей купил. Ну, а я... — А у тэбя еще вся жизнь... Тибэ трыдцать есть уже? — Двадцать семь исполнилось. — Вот выдышь, — Искандер снова протянул руку к уже вернувшемуся на свой пост на спинке дивана коту, который благосклонно позволил погладить себя еще раз. — Только врат про свои доходы и па-лажение нэ нада. Если нэ па-дходишь такой, какой ты ест, значит, нэ твой чэловэк. — Ей соврешь! Я тут заехал за ней на служебной. Она села в салон и такая спрашивает «Своя или начальника?» И смотрит своими глазищами, как будто насквозь видит. Я стушевался и не смог соврать... — А она? — Спросила про возраст и сказала, как ты — что вся жизнь впереди. — Ха-рашо сказала. У нее дэти от ювэлыра? — От него нет. У нее взрослая дочь, на три года младше меня. А больше она иметь детей не сможет. Неудачный аборт четырнадцать лет назад. — Во время кампании «Вита Этерна»? — вдруг оживился Валера. — Ага. Подпольно делала где-то, ну, и... — У меня сеструха так же пострадала, — отозвался Валера, поправляя кобуру на плече, — Я так злился тогда на этих тварей. Особенно, на садистку Голышеву. — Она ведь была тогда главным эскулапом? — спросил Коля. — Ага. — А как же ты согласился её дочь охранять? — Так это ж дочь. Она не виновата. Даже пытается бороться за права женщин. Сеструха моя её за это уважает. — А с её маман вам разве не приходилось пересекаться? — Она ни с кем не общается, кроме коллег по работе. Боится, что её настигнет народный гнев за её подвиги на посту главного эскулапа. — Хорошо, что теперь на эту должность назначили Виктора Александровича, — Коля показал пальцем на потолок, как будто Виктор Александрович был небожителем. — Поговаривают, он какой-то экстрасенс, — сказал Валера. — Алек сказал, сенсор-целитель, — отозвался Коля и цокнул языком. — А моя говорит, что он ещё и писатель. — Писатэл-эскулап. Прямо как Чэхов... — усмехнулся Искандер, достал из кармана брюк смартфон и провел пальцем по экрану с горным пейзажем. Открыв вотсап, он отправил в чат с надписью «Муж» сообщение «Прости, дорогой, меня задерживают на работе. Начальник за город рванул. Будем тут до утра:( Но завтра я весь твой», в чат с надписью «Ростик» ушло сообщение «Придётся перенести встречу на воскресенье. Я застрял на работе. Прости, что не отметим нашу круглую дату». — Когда будешь предложение делать? — поинтересовался у Коли Валера. — Хотел сегодня. Даже столик в ресторане заказал... Теперь на завтра придётся переносить. Если нас отпустят, конечно. В верхней части экрана телефона, который сжимала большая смуглая рука, появилось уведомление от Мужа «Искандер, ты правда на работе?» Смуглая рука нажала на уведомление и отрывистыми движениями указательного пальца с крупной почти круглой коротко стриженой ногтевой пластиной набрала «Я тебе врал когда-то?» В чат одно за другим посыпались сообщения. 18:30 Нет. 18:30 Но у меня уже паранойя с этими твоими экспериментами. 18:30 В общем, если ты НЕ на работе, не забудь в пылу страсти про резинку. 18:30 А то вам острые ощущения, а мне потом лечить твоё воспаление.