Замена

      Пока вся страна скорбила по своей утрате, верхушке было явно не до скорби. Больно невыгодно было им лишаться такого важного города. Конечно сейчас надо наверстывать все с нуля, но зато не надо ждать две сотни лет, прежде чем родился новое воплощение. И вышло так, что скорбящим вместо живого щенка подарили плюшевого, в надежде убедить, что это тот самый. Впрочем, думал ли Михаил Юрьевич над тем, чтобы подпихнуть горюющим сибирякам новый Красноярск? Конечно же нет. Экономическая выгода всегда стоит выше чьих-то чувств и Москва это знал.        Всего за несколько лет возвели новый город. Пока совсем скромный, маленький, но планировалось, что он будет расти, развиваться, и неприметного скоро станет миллионером. И назвали Красноярском.        В тот день все сидели в квартире Коли, молча цедили чай из аккуратных чашечек, каждый боялся что-то сказать. Тут были все: Новосибирск, Омск, Томск, Кызыл и Абакан, Кемерово, Барнаул, Норильск, Тюмень, даже Улан-Удэ и Чита зашли по настоятельной просьбе Матвея. Не было лишь Иркутска.        — Ну как он? — вполголоса спросил Сибиряков.  Ринчин сумрачно взглянул на него из-под темных ресниц, поджал губы, отводя взгляд. Все понимали, что плохо.        Алханай в краткий момент сменил скорбную мину на более наглую, что присутствовала с ним всегда.        — Как, как?! Из дома раз в два месяца выходит, трубки не берет, небось все эти пять лет прорыдал в подушку, словно баба какая-то! — недовольно фыркнув, выпалил он.        С противоположного угла комнаты донёсся горестный всхлип. Плакал Никита. К нему сразу же поспешил Матвей, чтобы утешить младшего, остальные лишь отводили глаза, у всех было состояние на грани истерики. Они все уже давно знали про новый город. И тут мнения делились: одни бесились, мол, какого черта этот Московский о себе думает?! Думает, что может подсунуть новую шавку вместо почившего? Другие тоже бесились, но по другому поводу: «Нужно было что-то делать, когда он был жив, а не суетиться после его смерти», третьи так вообще не проявили особого интереса к этой новости, выразившись как-то из разряда: «Ну хоть что-то сделали»        Сейчас никто не знал, что делать с новым воплощением, да оно и не появилось пока. Оставалось ждать. Терпеливо, пытаясь выкинуть из головы прошлый Красноярск.        Не прошло слишком много времени, как объявилось новое воплощение. Совсем маленький мальчик, с вьющимися светлыми волосами, чистыми голубыми глазами, собранными домиком тонкими бровками. Таким невинным и маленьким, был новый Красноярск. И вот он стоит, окружённый смятенными взрослыми.        — М… м-меня зовут Красноярск… я-я… — кусая пухлые губки, пролепетал малец.        Кто-то в толпе пренебрежительно фыркнул. Перед мальчиком на колени склонился Новосибирск, очаровательно улыбаясь, протянул руку.        — Я Новосибирск, малы…— осекся. Руслан тоже называл его «малыш». — Мое имя Николай, м-м…        Мальчик опасливо попятился, так и не пожал старшему руку. Обхватил тощее тельце руками, вжав голову в плечи.        И тут дверь зала для собраний сдавленно скрипнула, в проёме показался знакомый  высокий силуэт. Ангарский неторопливо прошёлся к общему столпотворению под ошеломлённые взгляды. За эти несколько лет Дугар изрядно постарел, среди каштановых прядей проглядываются серебристые локоны. Он немного хромает, взгляд его не меняется: такой же суровый с янтарным отблеском. Круг старших расступается, давая Дугару пройти. Он смотрит на ребёнка с едва ощутимым презрением, даже скорее с тоской какой-то, мучительно для себя подмечая схожести с ним. А мальчишка голову задирает сильнее, чтобы лицо рассмотреть как следует.  Когда Иркутск протянул мальчику руку для рукопожатия, Красноярск бросился обнимать сурового сибиряка. Обхватив ручонками ноги иркутянина, мальчишка спрятался за ним, косо поглядывая на всех остальных. А все смотрят завороженно на эту картину, не решаясь Дугару в глаза посмотреть. А Ангарский абсолютно невозмутимо оттащил от себя мальчика за плечо и грозно взглянул из-под фактурных бровей.        — Как твое имя?        — К-к… Красноярск.