Замена

      С того самого дня Дугар не мог нормально спать. Как только он проваливался в что-то, отдаленное похожее на сон, его словно выдирало из этого состояния звонкое эхо воспоминаний, что яркими картинками проносились перед глазами. И все о нем. Все до единого про него. И когда Дугар открывал глаза, давясь воздухом, то ощущал, что глаза мокрые от нахлынувших слез.       И если и удавалось «нормально» поспать, доведя себя алкоголем до состояния комы, то ничего не снилось. Просто сплошная темнота перед глазами, которая будто обозначала его будущее.       И так каждую ночь. Каждую, мать его, ночь в течении стольких лет…       Проснувшись в очередной раз, Ангарский едва смог отдышаться. Право слово, жить так больше нельзя было и вообще…       — До чего же ты довел себя, Дугар…       Иркутск резко повернулся к окну. Голос звучал оттуда. Там, пронизываемый сотней лучей лунного света сидел он. Руслан повернул голову к Дугару, мягко улыбнувшись. Улыбка у него, как и всегда, была измученная, но красивая. Ангарский вздрогнул всем телом, едва пересилив себя, он поднялся, хотел было прикоснуться, но побоялся- вдруг исчезнет.       — Выглядишь кстати отвратительно. Моя смерть еще не повод на себя забивать. — изогнув брови, прибавил Енисейский. — Сделай уже что-нибудь с этой кошмарной сединой, а то выглядишь как престарелый шаман.       Дугар хотел что-то ответить, но поперхнулся собственными словами, издав лишь жалобный всхлип.       — У-у, все ясно. Кто-то записался в ряды тряпок?       Сглатывая один ком за другим, Иркутск поднялся с постели, пройдя лишь пару шагов навстречу причудливому видению. А может это его воображение с ним играет.       — Неужели… это правда ты?       — Даже не узнал, какой ужас… — хмыкнул Руслан, слегка переменив позу. В ночной темноте эти движения были очень плавные и мягкие, словно действительно во сне. Дугар обессилено рухнул на пол, спиной оперевшись о постель и прикрыл глаза, хотя очень хотелось еще хоть парочку секунд посмотреть на него, но глаза ужасно саднили, а в носу тревожно закололо.       — Ну же, Дугар. — Ангарский ощутил на своем лице совсем невесомое и холодное прикосновение, словно кто-то рукой на себя тянет. — Ты мне обещал, помнишь? Что ты будешь сильным, м-м? Обещал же? Дугар сдавленно всхлипнул, вновь закрывая глаза.       — Ну, обещал…       — То, что я умер, еще не повод нарушать обещание. Ты только… о мелочи позаботься. Слышишь?       — Слышу, Рус. Я… я люблю тебя.       Но стоило ему закончить эту фразу, комната была абсолютно пуста.       Время пролетело очень быстро. Дугар сдержал слово, и действительно позаботился о молодом Красноярске. В то время он уже действительно стал молодым, ему было лет шесть, он рос быстро за счет, как говорил Руслан, «близости к златоносной титьке государства». К Эмилю стекались ресурсы, население и он очень быстро рос. Примерно тогда же и начались проблемы. Строго говоря, вечные завышенные ожидания к нему вылились в не самый положительный результат.       Хлопает дверь подъезда и на площадку выбегает юноша, судорожно ища по карманам сигареты и зажигалку. Трясущимися руками наконец закуривает, но не успевает сделать затяжку, как курево у парня забирают. Эмиль задирает голову чтобы обнаружить грузный силуэт Дугара.       — Ангарский, что за муть началась? Верни сигарету! — воинственно взревел мальчик.       — Тебе я точно курить не дам. — многозначительно цыкнул Дугар.       Енисейский зарычал недовольно и уселся на ближайшую лавку, пыхтя и раздувая ноздри. К диалогу он явно расположен не был.       — Ну и чего мы курить вздумали? — вопросительно выгнув бровь, спросил Ангарский.       — Да тебе какая разница, черт побери? — недовольно вспыхнул подросток.       Иркутск лишь расслабленно приподнял брови, что как-то в мгновение расслабило Эмиля.       — Ну что, что?! — Енисейский устало выдохнул. — Аида на меня опять ругается, требует результатов, истерит, достало… Все про Него толдычет…       Повисла очень тяжкая тишина, настолько неуютная, что мысли, кажется, были громче сердечного ритма. И Дугару сказать было нечего, он просто не знал что говорить, а Эмилю надо было все для себя принять и сделать вывод. Вернуть, так сказать, свое сознание в «здесь и сейчас».       — Дугар? — вдруг подал голос паренек.       — Чего?       — Расскажи про Руслана. Каким он был?       Ангарский искоса взглянул на младшего. Он был абсолютно непоколебим и был готов выслушать все что угодно. Дугар усмехнулся такому напору, прикрыл глаза, задумавшись.       — Руслан был самым красивым на этой чертовой планете. Он был единственным, кого я мог любить. Все остальное же я ненавижу всей душой.       — И даже меня?       — Что?       — Даже меня ты всей душой ненавидишь? До сих пор?       Ангарский поморщился, мельком взглянув на Эмиля, и буркнул что-то себе под нос.       — Нет. Но ты все равно не он.       Енисейский нервно повел плечами, сбрасывая с себя причудливое наваждение.       — А чего ты со мной так цацкаешься то? Свои дети небось есть…       — Я Руслану обещал.       — А если я с тебя это обещание сниму, ты отстанешь?       — Нет. — Дугар вдруг встал, оставив на лавочке сигарету и зажигалку, последний раз глянул на Эмиля, поморщившись. — Не кури только, ладно?

***

      — Ахай, ты точно уверен.? Ты же знаешь, как это может быть опасно! — скромно добавил Ринчин.       — Только потому, что это опасно, я и уверен. Делать мне тут больше нечего, понимаешь сам. Пусть все идет своим чередом.