Замена

Ты стал бурей, но буря эта необходима, чтобы выдрать с корнем всё устарелое и прогнившее.

Джеймс Лучено

      Как бы не пыталась Ангара потопить Иркутск, у нее этого никогда не получалось. Но сейчас… Просто… пришло время. Именно сейчас, судя по всему. Благородная смерть — смерть без сожалений. Дугар уходил именно так. Когда возник риск, люди стали уезжать, город пустеть… Ангарский строго наказал — не пускать к нему Эмиля. Это — последнее что ему хотелось бы видеть.       В итоге, то, что еще можно было назвать городом, изрядно затопило водами, хлынувшими после прорыва плотины. Таким образом мир лишился еще одного воплощения.       Нет особого резона описывать, какой была атмосфера в Сибири и на Дальнем востоке в связи с этим известием. Это была не такая скорбь — яростная и буйная — как у Красноярска, но скорбь тихая, граничившая с почти полным принятием.       — Примите мои соболезнования… — тихо поприветствовал Николай вошедших Ринчина и Соёла.       Уланов как-то непонятно вздохнул, отвел взгляд и прошел на свое место в зале, оставив Колю стоять в легком недоумении. Но и их тоже можно понять.       Ко всему прочему, вместе со всеми сибиряками в конференц-зале собрались старшие представители от осиротевшей сейчас Иркутской (на данный момент столицей региона формально считали Братск) области. Они то шли на контакт куда охотнее, всем своим видом (и присутствием) выказывая какой-то болезненный оптимизм.       Не было только Эмиля, которого, несмотря на все истерики и слезные мольбы, не пустили.       — Я понимаю, что сейчас не время для обсуждения таких вопросов, но наша работа требует прагматичности. — когда все сели, заговорил Николай. — Вот-вот начнется строительство нового города, уже определено место, где будет находиться новый Иркутск… возведение города — не наша головная боль, но я должен довести до вашего сведения, что было принято решение возводить город близ города Шелехов, который будет включен в состав города. Господа Ангарские, прошу донести эту информацию своим коллегам. Кхм. Это означает, что воплощение города появится очень быстро и…       Тут из-за стола встал Ринчин. Соёл рядом что-то пренебрежительно шикнул вслед брату, но было уже поздно. Взгляды присутствующих уже были обращены на поднявшегося Уланова.       — В таком случае и я донесу кое-что до вашего сведения, господа собравшиеся. Воспитывать появившееся воплощение будем мы с моим братом без возможности какого-либо контакта с вами, сибиряками.       По залу пролетели шепотки.       — Это чистой воды бред! — воскликнул Ланзыы и ударил кулаком по столу. — Ты предлагаешь Иркутскую область в состав дальнего востока включить?! Что значит «без возможности контакта»?!       Ланзыы изрядно поменялся после всех событий. Бывшие когда-то длинными, волосы были острижены до уровня удлиненного каре. Теперь Улуг еще сильнее напоминал Дугара.       Уланов же спокойно продолжал свою речь:       — Не идет речи об изменении административного деления. Иркутская область останется в составе сибирского федерального округа, просто воплощение не будет иметь контактов с Сибирью. Все деловые вопросы вполне в состоянии решать власти города, а также коллеги по региону.       — Мы же не можем выполнять обязанности за это самое воплощение?! — из-за стола вскочил молодой мужчина лет 30 со светло-коричневыми волосами. Выглядел он вполне презентабельно и в нем угадывалась та самая временная столица региона — Братск.       — Егор, сядь ради бога… — потянула его за рукав женщина рядом, очевидно, Киренск. Отдаленно она и сама напоминала Дугара.       Еще чуть-чуть, и между Братском и Улан-Удэ проскочила бы молния.       — Егор Максимович, кажется вы сейчас этим и занимаетесь. — холодно отчеканил Ринчин, глубоко вздохнув. — Это уже обговоренное решение. Обжалованию не подлежит.       — А чем оно вообще аргументировано.? — осторожно уточнил Николай.       — Об этом я подробно изложил в соответствующем документе. — Уланов безынтересно передал файл с несколькими листами Николаю. — Это фактическая часть, а что касается формальной — я объясню на словах.       — Ринчин, сядь, это уже перебор… — запротестовал вполголоса Соёл, но от него как всегда отмахнулись.       — Я имел удовольствие наблюдать за вашим воспитанием молодого Красноярска. Простите, я не хочу такого для Иркутска. Да и мы все видим, к чему привели ваши деловые отношения. Ах да. Мое последнее условие: никакого общения с Красноярском. Все мы видели, что было с Дугаром после смерти Руслана. Я не хочу, чтобы это повторилось вновь.       Доселе молчавший Анфир наконец словно бы проснулся.       — Ринчин, но это же невозможно! В чьих легендах воспета любовь Ангары к Енисею? Это же просто попытка оттянуть неизбежное! — на грани истерики возразил он.       — Мне абсолютно без разницы. Вы отняли моего брата у нас. А я верну Иркутск обратно. Я надеюсь мы услышали друг друга.       С этим Ринчин и Соёл удалились, на сей раз оставив в недоумении всех присутствовавших.       Предсказанное было исполнено: неподалеку от Шелехова, на Иркуте, вырос городок, за счет соседа сразу же получивший более тысячи населения.       Сибирские не успели даже толком увидеть новое воплощение, все было основано только на слухах. Говорили, что появился мальчик, чудный, милый мальчик, с черными волосами и ослепительными синими глазами, но (как и ожидалось сибиряками) внешне он был русским. Собственно, поэтому, не дожидаясь самонареченного опекуна, мальчика сибиряки меж собой назвали Сергеем, а затем и документы подали с этим именем: Иркутный Сергей. Правда, сам Сергей не знал об этом. Для Ринчина и для всех его «дальневосточных нянек» он был Иркутный Айдар.       И так начался путь еще одного воплощения.