Замена

      Само собой разумеется, юный Иркутск первыми увидел свою (точнее — бывшую когда-то) родню.       Мальчик странно вздохнул, глядя вверх на Ринчина и Соёла.       — Стало быть… — задумчиво начал он. — Вы мои родственники?       Ребенок удивительно чутко смотрел на старших, практически не мигая. Голубые глаза его прелюбопытно сверкали и отдавали какой-то сухой, уже успевшей появиться, безразличностью.       — Да, малыш, меня зовут Ринчин, а это…       Соёл тактично кашлянул в кулак, не давая брату продолжить.       — Зови меня Сэсэг.       Иркутск снова покивал сам себе.       — Ринчин и Сэсэг. Я запомню. А можно еще один вопрос?       Уланов и Алханай переглянулись между собой.       — Задавай, конечно, Айдар…       — Если мы родственники, то почему я на вас не похож?       И что тут ответишь? Айдар действительно не был на них похож, неумело состроенное вранье могло посыпаться буквально в первые секунды, крошась под этим немигающим взглядом ребенка, который словно уже понимал, что его ожидает.       — Ну это только пока, Айдар. — безвинно улыбнулся Ринчин. — Пойдем. Познакомишься с остальными.       В зале заседания было шумно и тихо одновременно, с одной стороны раздавались гулкие шаги, но они тотчас ударялись о стены зала и затухали, оставляя гнетущую тишину.       — Витя, да угомонись ты! Уже перед глазами рябит. — недовольно шикнул Братск. На данный момент он еще исполнял обязанности столицы региона и мало был этим доволен.       Виктор же, он же в официальных кругах — Ангарск, действительно ненадолго успокоился, но в том-то и дело, что ненадолго.       — Угомониться?! Егор, ты в своем уме?!       Виктор Китойский представлял из себя довольно хорошо сложенного молодого человека лет 18-20, с короткими темним волосами и голубыми глазами, которые чуть посверкивали на солнце как алмазы.       — Мы только пережили смерть Дугара, а тут уже отстроили новый город, захапав под свои нужды Шелехов! Моего брата, Егор! А ты говоришь угомониться?! — срывал себе голос Китойский.       Атмосфера продолжала накаляться. Еще чуть-чуть и воздух бы точно заискрил, тут же взорвавшись. Но даже это было бы лучше.       Егор только и отвел взгляд. Аргументов против у него шибко не было.       — Витя, мы все кого-то потеряли. Отца и брата, племянника. Но нас никто не спрашивал. И сейчас нас не спросили. — хмыкнул с другого угла Нижнеудинск.       Китойский что-то невнятно пробурчал себе под нос, похожее на «Лучше бы забрали меня…», а потом с новой силой заходил по кабинету, ворча уже не так агрессивно:       — Да что этот Ринчин о себе думает… Он решил уволочь Иркутск к себе на дальний восток? А нам что делать, как нам работать? Мы Иркутская область без Иркутска, кто мы тогда?       — Этот молчаливый бойкот не продлится долго… мы вернем Иркутск домой, чего бы нам это не стоило… — задумчиво добавил Егор. — Просто нужно немного подождать…       Возможно вы спросите, а что же сталось с Эмилем? В целом, вопрос очень важный, поэтому я поспешу разъяснить.       Для ребенка, который еще не до конца осознал, что такое безвозвратная смерть, это преждевременное осознание давалось весьма тяжко. Да, он слышал про Челябинск, но это было где-то там, почти что за Уралом, а значит его и не касалось. А Дугар… Все же это было немного другое и напрямую касалось Эмиля.       Сейчас в округе только и разговоров было, что о новом Иркутске. Конференц-зал наполнялся какими-то истеричными воплями, которые перебивали друг друга, смешиваясь в бесформенную буквенную массу, которую маленький Енисейский снести не мог. У него самого в голове было чересчур шумно, чтобы прислушиваться и к взрослым. Ему не нужны были взрослые кроме Дугара, Эвелины и Вани.       — Но может Ринчин прав… не стоит Эмиля с ним знакомить? — вдруг поразительно четко послышалось от Николая.       Сам Эмиль же поднялся из-за стола, серьезно посмотрел на собравшихся и, развернувшись к ним спиной, заявил:       — Мне и не нужно никаких других Иркутсков.       И просто ушел.       Есть ли смысл еще рассказывать о том, какие настроения царили в Сибири после всех событий? Думаю, в остальном все и так понятно.       Но зато на Дальнем востоке забот поприбавилось. Местные люди были просто во всех смыслах очарованы маленьким Айдаром, каждый старался угодить ребенку по-своему, только Айхан сидел в отдалении.       Не сказать, что новости об уходе Иркутска его сильно покоробили, но из душевного равновесия вывели. А к Айдару он и вовсе старался не подходить. Почем знать? Дугар боялся его как огня, будучи взрослым мужчиной, а что станет с маленьким ребенком? Нет, лучше уж тут, в уголке отсидеться и…       — А вас как зовут? — голос ребенка неожиданно прозвучал откуда-то снизу.       Туймаада изумленно обернулся к источнику звука, увидев перед собой Айдара, внимательно его рассматривая с ног до головы.       — А… я… Меня зовут Айхан… — неловко выдавил из себя Якутск.       — Угу, понятно. Практически как меня. — хмыкнул Иркутск. — Мы похожи.       И действительно. Сейчас Иркутск куда более походил на своего северного тезку, чем когда-либо до этого.       — А… ну да, похожи…       — Вы и кажетесь самым нормальным из всех здесь.       Айхан был даже немного очарован тем, с каком слепой уверенностью это было сказано.       — Хах… спасибо большое…       Вот так, если максимально сократив все не вполне важные детали, можно подытожить всю ту бурю, что опустилась на Сибирь после смерти Руслана. Как давно она началась и закончилась только сейчас, согласны?       Никто не сказал что дальше не будет бурь, но основная закончилась. А хорошо или плохо она кончилась - решать уже вам.